Возобновляемые источники энергии (далее ВИЭ) — это природные энергетические ресурсы, которые восстанавливаются естественным образом с такой скоростью, что не исчерпываются в человеческом масштабе времени. К основным видам ВИЭ обычно относят: солнечную энергию (фотоэлектрические (далее — СЭС) и солнечно‑тепловые установки); ветровую энергию (наземные и морские ветроэлектростанции (далее — ВЭС)); гидроэнергию рек и иных водных потоков (обычно малые ГЭС), а также энергию приливов и волн; геотермальную энергию (тепло недр Земли); энергию биомассы (сжигание или переработка органического сырья, отходов, биогаза).

ВИЭ представляют собой специфический тип капиталоёмких инфраструктурных активов. Проекты ВИЭ характеризуются высокой капиталоёмкостью: основная доля затрат приходится на стадию строительства и покупки оборудования (турбины, панели, инверторы, сети), тогда как последующие эксплуатационные расходы (далее — OPEX) относительно невелики и во многом сводятся к обслуживанию и ремонту. При этом объекты возобновляемой энергетики имеют длительный срок службы (обычно 20–25 лет и более), что позволяет формировать долгосрочные, протяжённые во времени денежные потоки. Существенной особенностью является зависимость экономической эффективности таких проектов от регуляторной среды: действующей тарифной политики, систем так называемых «зелёных» квот и сертификатов, налоговых льгот, субсидий на капитальные затраты (далее — CAPEX) и иных мер государственной поддержки.

Денежные потоки ВИЭ‑проекта во многом определяются наличием долгосрочных договоров купли‑продажи электроэнергии (PPA, оффтейк‑контракты), которые закрепляют объём и цену либо формулу цены на произведённую энергию. Это позволяет обеспечить достаточно стабильную и предсказуемую выручку, но при этом проект остаётся высоко чувствителен к величине первоначального CAPEX и стоимости привлечённого капитала: небольшое удорожание строительства или рост процентных ставок существенно влияют на уровень тарифа, необходимый для окупаемости. В результате финансовая модель таких проектов критически зависит от точности расчёта инвестиционных затрат, параметров финансирования и ресурсных прогнозов (ветровая нагрузка, солнечная радиация и т. п.).

Государство играет ключевую роль в формировании экономической привлекательности ВИЭ‑проектов, выступая не только регулятором, но и участником в создании их доходной базы. Поддержка может осуществляться через специальные тарифные схемы (feed‑in tariffs (экономический и политический механизм, предназначенный для привлечения инвестиций в технологии использования ВИЭ), надбавки к рыночной цене, договоры поставки по регулируемой цене), системы «зелёных» сертификатов и квот, аукционы мощности и долгосрочные конкурсы на строительство ВИЭ‑объектов. Дополнительно применяются гарантии выкупа электроэнергии, налоговые льготы, субсидирование части капитальных затрат, государственные или квазигосударственные гарантии по обязательствам, что снижает риски для инвесторов и банков и повышает пригодность таких проектов для схем проектного финансирования.

На графике ниже (рис. 1) показан запланированный Международным энергетическим агентством (далее — МЭА) рост объема электрогенерации на основе ВИЭ в 2026–2030 гг. по сравнению с 2025 г. Если в 2025 году объем электрогенерации из ВИЭ составил 10 734 ТВ*ч (Сумма объемов генерации электроэнергии на ГЭС (как малые ГЭС, так и крупные), СЭС, ВЭС и прочие ВИЭ), то к 2030 он достигнет 16 059 ТВ*ч, основной рост придется на ВЭС и СЭС. Поскольку создание новых мощностей связано со значительными капиталовложениями, длительными сроками реализации инвестиционного проекта, необходимостью привлечения долгосрочного заемного финансирования и прочими особенностями создания мощностей ВИЭ, рассмотренными выше, проектное финансирование выступает в качестве актуального и надежного способа финансирования такого рода проектов.

Рис. 1. Объем мировой электрогенерации по видам источников за 2025 и прогнозные 2026–2030 гг., ТВ*ч: [1]

Реализация проектов ВИЭ связана с отдельными специфическими видами рисков, влияющими на возможность привлечения средств на инвестиционной фазе в рамках проектного финансирования.

1. Технологические и ресурсные риски

Ключевая особенность ВИЭ — непостоянный характер выработки энергии: объём выработки напрямую зависит от скорости ветра, уровня солнечной радиации и других природных факторов, которые невозможно полностью контролировать [2, с. 36]. Ошибки в ресурсных прогнозах (недооценка вероятности маловетренных или пасмурных периодов) приводят к тому, что фактическая выработка и выручка оказываются ниже расчётных, что критично для погашения долга. Дополнительный блок рисков связан с надёжностью оборудования: износ турбин, ухудшение пропускной способности панелей, проблемы с инверторами или сетью могут привести к простою и недостижению проектной мощности [3, с. 23].

2. Рыночные и ценовые риски

Даже при наличии долгосрочных PPA/оффтейк‑контрактов ВИЭ‑проекты подвержены ценовым рискам. В период действия договора риск заключается в возможной неплатёжеспособности покупателя, изменении условий контракта или отказе его пролонгации по истечении срока. После окончания периода поддержки (фиксированных тарифов, PPA) проект часто переходит на общий рынок электроэнергии, где цена формируется конъюнктурой; это создаёт риск снижения выручки и ухудшения показателей покрытия долга [4, с. 20].

3. Регуляторные и политические риски

Экономика ВИЭ во многом опирается на государственную политику поддержки, поэтому изменения в условиях поддержки оказывают прямое влияние на доходность. Сюда относятся пересмотр механизмов фиксированных тарифов, отмена или сокращение «зелёных» сертификатов и квот, изменение налоговых льгот, ужесточение требований локализации оборудования, экологических и сетевых стандартов. Политические решения (санкции, изменение внешнеэкономического режима, ограничение импорта технологий) могут затруднить доступ к оборудованию и финансированию, а также увеличить стоимость проекта.

4. Финансовые риски

Финансовый профиль ВИЭ‑проектов делает их чувствительными к ряду макроэкономических рисков и рисков, специфичных для самого проекта. Процентный риск связан с ростом ставок по плавающим кредитам, что ведёт к увеличению долговой нагрузки и снижению коэффициентов покрытия (например, коэффициент покрытия выплат по обслуживанию долга — Debt Service Coverage Ratio (DSCR) или EBIT/процентные расходы) [5, с. 245]. Валютный риск возникает, когда оборудование закупается и/или долг привлекается в иностранной валюте, а выручка номинирована в национальной: девальвация повышает стоимость обслуживания долга в местной валюте. Риск удорожания проекта (cost overrun) проявляется в росте CAPEX из‑за инфляции, задержек строительства, изменений проектных решений; это увеличивает потребность в финансировании и может потребовать дополнительного капитала от спонсоров. Наконец, риск недостаточности денежного потока: сочетание перечисленных факторов способно привести к тому, что выручки проекта не хватает для своевременного обслуживания долга и соблюдения ковенант, что критично в рамках проектного финансирования [6, с. 48].

Особенности распределения рисков в ВИЭ‑проектах как объектах проектного финансирования проявляются в распределении кредитующими банками и инвесторами ключевых рисков по наиболее компетентным участникам сделки.

Так, технологические и строительные риски переносятся на EPC‑подрядчика. В проектах ВИЭ (ветропарки, солнечные станции) значительную часть рисков, связанных со строительством и запуском объекта, стараются переложить на EPC‑подрядчика. Для этого используются: контракты формата fixed‑price, date‑certain — подрядчик обязуется построить объект по фиксированной цене и в чётко определённый срок; жёсткие условия о неустойках за просрочку и превышение бюджета, а также обязательства по устранению дефектов в период гарантийной эксплуатации; гарантии по техническим параметрам: коэффициент готовности/полезного действия, уровень потерь, что снижает риск недостижения проектной мощности. В результате риски удорожания строительства, задержек и части технологических проблем переходят с проектной компании на подрядчика, что делает денежные потоки более предсказуемыми для кредиторов.

Снижение рыночного риска происходит через заключение PPA и оффтейк‑контрактов. Рыночный риск для ВИЭ‑проектов — это риск того, что произведённую электроэнергию не удастся продать по цене, обеспечивающей обслуживание долга. Для его снижения используют долгосрочные PPA/оффтейк‑контракты, по которым покупатель (энергосбытовая компания, крупный промышленный потребитель или оператор рынка) обязуется выкупать электроэнергию на протяжении 10–20 лет. В таких договорах фиксируются цена или формула цены (например, привязка к индексу, инфляции), минимальный объём или принцип «плати за произведённое», условия ответственности за недопоставку или отказ от отбора. За счёт этого выручка проекта превращается в относительно стабильный и прогнозируемый денежный поток, который можно заложить в финансовую модель и использовать как основное обеспечение при проектном финансировании.

Часть рисков, которые невозможно полностью передать подрядчикам или покупателям электроэнергии, покрывается через страхование и участие специализированных финансовых институтов. Страховые компании берут на себя риски поломок оборудования, перерывов генерации из‑за аварий, стихийных бедствий, а также гражданской ответственности перед третьими лицами. Страхование перерывов в деятельности компенсирует недополученную выручку при форс‑мажорных событиях, что важно для обслуживания долга. Международные и национальные институты развития (например, банки развития, экспортно‑кредитные агентства (в России — гарантии ВЭБ.РФ и страхование ЭКСАР)) могут предоставлять гарантии по политическим и регуляторным рискам, участвовать в синдицированных кредитах или выступать якорными инвесторами.

Таким образом, в ВИЭ‑проектах риски по возможности перекладываются с проектной компании на EPC‑подрядчиков, покупателей электроэнергии, страховщиков и институты развития, а задача проектного финансирования — связать все эти элементы в единую контрактную структуру, обеспечивающую стабильность денежных потоков и возврат заёмного капитала.

На основе рассмотренной экономической сути проектов ВИЭ и рисков, связанных с их реализацией, стоит отметить, что ВИЭ‑проекты во многом соответствуют классическому профилю объектов для проектного финансирования, но при этом имеют несколько существенных ограничений.

Во‑первых, проекты ВИЭ изначально ориентированы на длительный инвестиционный горизонт: срок службы солнечных и ветровых станций обычно составляет 20–25 лет и более, что позволяет выстраивать долгосрочные графики погашения долга и обеспечивать возврат капитала за счёт устойчивых потоков выручки [7, с. 25]. Во‑вторых, при наличии долгосрочных PPA или оффтейк‑контрактов денежные потоки таких проектов становятся относительно предсказуемыми: заранее определены объём, цена или формула цены на электроэнергию, что идеально соответствует логике финансирования «под cash‑flow проекта». Дополнительным преимуществом является ограниченная операционная себестоимость: после ввода объекта в эксплуатацию значительная часть расходов приходится на обслуживание и ремонты, тогда как сами источники электрогенерации (ветер, солнце) не требует затрат [8, с. 37]. Это обеспечивает стабильный операционный маржинальный запас (запас прочности между выручкой и текущими расходами проекта), повышая устойчивость к колебаниям рынка и благоприятно сказываясь на показателях покрытия долга. Наконец, риски ВИЭ‑проектов относительно хорошо поддаются структурированию: строительные и технологические риски передаются EPC‑подрядчикам, рыночные — снижаются через PPA, часть природных и аварийных рисков — страхуется, а политические и регуляторные могут частично покрываться гарантиями институтов развития [9, с. 101].

При этом у проектов ВИЭ в контексте проектного финансирования есть ряд ограничений и уязвимостей ВИЭ. ВИЭ нельзя считать идеальными объектами в абсолютном смысле из‑за высокой зависимости от государственной политики и регуляторных решений. Изменения в схемах поддержки (тарифы, «зелёные» сертификаты, аукционные механизмы, налоговые льготы) способны радикально изменить экономику проекта и его способность обслуживать долг, что делает регуляторный риск одним из ключевых в глазах кредиторов [10, с. 235]. Кроме того, для таких проектов критична корректность ресурсного моделирования: ошибки в оценке ветровых условий или солнечной радиации приводят к систематическому недополучению выручки, то есть отражают необходимость соблюдения базовой предпосылки проектного финансирования — достаточности денежного потока.

Поэтому ВИЭ‑проекты требуют особенно тщательного due‑dilligence: детального анализа ресурсной базы, технологических решений, регуляторной среды, контрагентских рисков и сценарного анализа финансовой модели. Для банков и инвесторов именно качество структурирования сделки, глубина стресс‑тестирования модели и наличие механизмов защиты от регуляторных и ресурсных шоков являются решающими факторами, превращающими ВИЭ из потенциально идеального объекта для проектного финансирования в реально финансируемый и устойчивый проект.

В итоге ВИЭ‑проекты выступают специфическим объектом проектного финансирования: они сочетают высокую капиталоёмкость и низкий OPEX, длительный срок службы и формирование предсказуемых денежных потоков при наличии долгосрочных PPA/оффтейк‑контрактов. При этом их реализуемость и финансовая устойчивость полностью зависят от корректного учёта технологических, ресурсных, рыночных, регуляторных и финансовых рисков, качества их распределения между участниками и стабильности государственной поддержки зелёной энергетики.

Литература:

1. IEA: Breakdown of global electricity generation by source, 2019–2030. URL: https://www.iea.org/data-and-statistics/charts/breakdown-of-global-electricity-generation-by-source-2019–2030 (дата обращения: 03.04.2026).
2. Баранов А. А. Особенности управления проектами возобновляемой энергетики / А. А. Баранов // Экономический вестник ИПУ РАН. — 2020. — № 1. — С. 32–48.
3. Молчанова Л. А., Молчанов К. К. Особенности проектов альтернативной энергетики и специфика управления ими / Л. А. Молчанова, К. К. Молчанов // Инновационная экономика: информация, аналитика, прогнозы. — 2023. — № 1. — С. 20–33.
4. Кадымов М. И. Финансовое моделирование проектов возобновляемой энергетики: анализ опыта Казахстана / М. И. Кадымов // Акутальные исследования. — 2025. — № 13(248). — С. 15–27.
5. Газман В. Д. Лизинг и финансирование в возобновляемой энергетике: экономическая эффективность и риски. — М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2019. — 312 с.
6. Жунусова Г. Ж. Методологические основы финансового механизма развития возобновляемой энергетики // Г. Ж. Жунусова // Экономика: стратегия и практика. — 2020. — № 1. — С. 45–52.
7. Cortez M., Andrade N., Silva F. The environmental and financial performance of green energy investments: European evidence // Ecological Economics. 2022. № 197(6). P. 15–33.
8. Thuy Thi Thu Do, Tuan Minh Tran, Hoang Duc Le, Long Phi Tran, Giang Truong Cao. Determinants Of Financing Decisions For Renewable Energy Projects: A Case Study / Risk Governance & Control: Financial Markets & Institutions. — Vol. 14. — № 4. — 2024. P. 23–45.
9. Федотова М. А. Проектное финансирование и анализ: учебник для вузов / М. А. Федотова, И. А. Никонова, Н. А. Лысова. — Москва: Издательство Юрайт, 2026. — 144 с.
10. Солдатова А. О. Проектное финансирование: учебное пособие/ А. О. Солдатова. — Москва: Издательство Русайнс, 2025. — 400 с.