Введение

В Гражданском кодексе Российской Федерации (далее — ГК РФ) термин «упущенная выгода» определяется как доходы, которые истец мог бы получить при обычных условиях гражданского оборота , если бы его право не было нарушено (п. 2 ст. 15 ГК РФ).

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года № 25 подчеркнуто, что в соответствии со статьей 15 ГК РФ упущенная выгода представляет собой доход, на который увеличилась бы имущественная масса лица, право которого нарушено, если бы нарушения не было.

Убытки в теоретической литературе трактуются как выраженный в деньгах ущерб, который наносится имущественным правам пострадавшей стороны вследствие нарушения. Так, Л. А. Лунц связывал понятие убытков с противоправными деяниями контрагента или деликвента [10, с. 365], а Е. А. Суханов рассматривал их как денежную величину фактически понесенных имущественных потерь [6, с. 456–457].

Поддерживая взгляды Ю. Х. Калмыкова, следует подчеркнуть ошибочность тождественности убытков лишь результатам противоправных действий [5, с. 14–15]. Право на компенсацию убытков охватывает также случаи их возникновения вследствие правомерных мер, таких как применение обеспечительных средств согласно статье 98 Арбитражного процессуального кодекса РФ или изъятие земельных участков для общественных нужд в соответствии со статьей 57 Земельного кодекса РФ.

Сопоставление правовых систем Германии и России касаемо компенсации упущенной выгоды демонстрирует значительные различия. Согласно А. В. Егорову, немецкое право характеризуется дифференциацией оснований возмещения убытков с выделением категорий «обычное развитие событий» и «предпринятые приготовления» (§ 252 BGB), в то время как российская практика объединяет эти основания [4, с. 69]. В отличие от российского правопорядка в немецком праве установлен упрощенный стандарт доказывания, при котором достаточной считается обоснованная вероятность получения прибыли, а анализ обстоятельств производится на момент судебного разбирательства, а не на момент нарушения [4, с. 70–71]. Так, Федеральный Верховный Суд Германии допускает применение абстрактный метод расчета упущенной выгоды, базирующейся на модели «обычного хода вещей» в сфере предпринимательской деятельности [4, с. 72]. Фриц Штенгер в своей работе рассматривает абстрактный метод определения упущенной выгоды, предлагая заменить субъективное понятие «обычного хода вещей» объективной оценкой рыночной стоимости неисполненного обязательства [1, с. 20].

1. Методы расчета имущественной выгоды

В пункте 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 25, регулирующем применение положений раздела I части первой Гражданского кодекса РФ, указывается, что представленные истцом расчеты упущенной прибыли носят преимущественно вероятностный и ориентировочный характер. Тем не менее, подобная степень неопределенности не является достаточным основанием для отклонения иска.

Расчет упущенной прибыли осуществляется посредством определения суммы, которая способна компенсировать истцу недополученный доход и восстановить его имущественное положение так, как если бы нарушения прав не было. Для этого используются следующие методы [9, с. 31–35]:

1. Метод «доходы минус расходы». Этот способ, регламентируемый пунктом 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 7 от 24 марта 2016 года, предполагает оценку разницы между вероятным доходом, утраченным вследствие нарушения, и затратами, необходимыми для его получения. Такой подход оправдан, если нарушение препятствует ведению деятельности и получению прибыли. Например, если из-за деликта или нарушения договора встал конвейер завода, который производит автомобили, то достаточно легко подсчитать (опираясь на статистику) количество автомобилей, которое не было собрано из-за простоя. В этом случае упущенная выгода определяется как разница между недополученной выручкой и сэкономленными расходами (например, на электроэнергию, сырье и иные ресурсы) [7, с. 987]. Оценка сбереженных расходов производится по ценам, существующим на момент рассмотрения спора в суде.

Арбитражным судом Московского округа была рассмотрена жалоба индивидуального предпринимателя Прокопчика С. Н. к ООО «Вайлдберриз» относительно товара, принадлежащего истцу, который находился на складе ответчика и был уничтожен в результате пожара. Истец потребовал компенсацию убытков в размере 4 592 235 рублей, обоснованную ценой реализации, указанной в личном кабинете, с учетом примененных скидок. Признавая вину, настаивал на уменьшении размера убытков на сумму своей комиссии, а также расходов на логистику и хранение, которые не возникли вследствие уничтожения товара. Суд первой и апелляционной инстанций удовлетворил исковые требования, исходя из того, что отсутствие реализации товара и оказания услуг исключает основания для таких вычетов. Суд кассационной инстанции отменил решения нижестоящих судов указывая, что при повторном рассмотрении дела суды должны опираться на компенсационный принципвозмещения убытков. Так,всоответствии со статьей 15 ГК РФ под доходами, применяемыми для расчета упущенной выгоды, понимается не собственно выручка, а разница между ней и затратами, необходимыми для ее получения, то есть недополученная прибыль» [11].Этот способ оценки упущенной прибыли получил широкое признание в судебной практике [12; 13; 14; 15; 16; 17; 18; 19; 20].

2. Метод «до и после». В пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 7 от 24 марта 2016 года подтверждается обоснованность применения данного метода, основанного на анализе доходов пострадавшей стороны до и после нарушения. Его использование оправдано при снижении прибыли вследствие противоправных действий или неисполнения договорных обязательств, при условии наличия доказанной причинно-следственной связи между нарушением и уменьшением доходов. Для установления этой связи применяются различные доказательства, включая экспертные заключения, статистические и аналитические данные, а также другие документы, фиксирующие ухудшение экономических показателей после наступления соответствующего события. При оценке учитываются также внешние факторы — изменения рыночной конъюнктуры, конкурентной среды и иные экономические факторы.

В Арбитражном суде Северо-Кавказского округа рассматривалось дело по поводу возмещения упущенной прибыли в сфере грузоперевозок. Ответчик приобрел грузовой автомобиль с дефектом, в связи с чем суд обязал выполнить гарантийный ремонт. Истец потребовал возмещение упущенной выгоды за период с 01.05.2021 по 31.12.2023, ссылаясь на отсутствие возможности эксплуатации автомобиля в этот период из-за неисправности и продолжительного ремонта, размер иска составил 49 113 595 рублей.

Суд прямо ссылается на то, что размер упущенной выгоды можетустанавливаться «на основе данных о прибыли общества за аналогичный период времени до нарушения... и (или) после того, как это нарушение было прекращено» . Суды отказали в удовлетворении иска, так как истец не представил сравнительных данных своей фактической финансовой отчетности (прибыли) за периоды до нарушения и в период предполагаемого простоя, чтобы доказать причиненный ущерб [21]. В настоящее время данный метод используется в судебной практике сравнительно редко [22; 23; 24; 25; 26; 27; 28].

3. Метод сравнимых показателей. Если потерпевшая сторона осуществляет свою деятельность непродолжительный период времени целесообразно применять метод сравнимых показателей. Его сущность состоит в сравнении деятельности пострадавшего субъекта с аналогичными предприятиями, функционирующими в идентичных условиях, регионах и в одно и тоже время. К примеру, при установлении упущенной выгоды вследствие задержки открытия магазина оправдано сопоставление его доходов с результатами аналогичных магазинов в соседних районах. При использовании данного подхода необходимо учитывать корректировки по ключевым характеристикам: местоположение, масштаб, ассортимент, ценовая политика и иные параметры, влияющие на доходы. Метод сравнимых показателей является более гипотетическим и предполагает большее количество допущений по сравнению с иными методами оценки упущенной прибыли. В Методических рекомендациях МР–1/22(2) от 08.12.2023 приведены примеры таких показателей: индикаторы деятельности анализируемого предприятия или актива в период до и после нарушения; показатели аналогичных субъектов на соответствующем рынке; сведения об аналогах на сопоставимых товарных рынках; аналоги на сопоставимом географическом рынке. Основным критерием выбора показателя является адекватное отражение гипотетической рыночной ситуации при отсутствии нарушения [29]. Указанный метод находит незначительное отражение в сложившейся судебной практике [30; 31; 32; 33].
4. Метод замещающей сделки. При нарушении договора с последующим расторжением пострадавшая сторона вправе требовать возмещение убытков по формуле конкретной или абстрактной ценовой разницы. Если лицо расторгнуло договор и заключило новый договор по возросшей цене, он может требовать компенсацию в виде разницы между этими сделками. При отсутствии замещающей сделки допустимо взыскание разницы между ценой расторгнутого договора и рыночной стоимостью аналогичного товара, услуги или работы. Одно дело, когда пострадавший является продавцом (арендодатель, исполнитель услуги) и именно он расторг соглашение, потому что контрагент не соблюдал условий, то он может взыскать возмещение не реального ущерба, а конкретно или абстрактно (на основе рыночных данных) рассчитанной упущенной выгоды. В этом случае кредитор теряет не сами деньги, а возможность заработать больше за тот же товар, работу, услугу (получает меньшую сумму по новому договору). Ответчик не лишен права доказывать, что истец не предпринял разумных шагов по снижению убытков, заключив сделку по заниженной (если он продавец) или завышенной (если он покупатель) цене. Для успешного взыскания упущенной выгоды сделки должны быть совершены в аналогичный период, предметы соглашений идентичны либо максимально сопоставимы, а прочие условия схожи. Существенные различия в этих условиях ставят под сомнение расчёт убытков на основе разницы в ценах [7, с. 991–993].
5. Несостоявшееся приращение имущественной массы. При реализации должником товара или услуги ненадлежащего качества, размер упущенной выгоды кредитора определяется к ак разница между рыночной стоимостью полученного имущества на момент передачи и ценой, по которой можно приобрести аналогичный товар (услугу) надлежащего качества. Снижение рыночной стоимость изначально переданного имущества свидетельствует о наличии у кредитора упущенной выгоды, выражающейся в отсутствии ожидаемого прироста имущественного капитала, обусловленного ожиданиями кредитора.

Специалист выбирает метод с учетом исходных данных, которые у него есть для расчета.

2. Снижение размера упущенной выгоды

В научных исследованиях часто обсуждается, какова правовая сущность митигации убытков: рассматривается ли она как обязательство кредитора. Однако этот спор в значительной степени носит доктринальный характер. Для правоприменительной практики решающее значение имеют императивные нормы, прямо предписывающие судам уменьшать размер подлежащих взысканию убытков [2, с. 19–20].

На практике уменьшение упущенной выгоды осуществляется двумя основными методами: либо посредством подтверждения отсутствия у кредитора должной активности для предотвращения убытков, либо через уменьшение ответственности ответчика при доказанном отсутствии его вины. Таким образом, важнейшим элементом сокращения ущерба является доказательство влияния действий или бездействия кредитора на его рост.

Суды обычно либо удовлетворяют требования о возмещении упущенной выгоды в полном объеме при наличии достаточных доказательств, либо отклоняют их целиком; применение же частичного, пропорционального уменьшения суммы встречается значительно реже [34; 35; 36; 37; 38].

Арбитражный суд Уральского округа рассмотрел спор между товариществом собственников жилья «Грибоедова 74» (далее — ТСЖ) и предпринимателем П. А. Маленко. Между сторонами был заключен договор по установке и обслуживанию системы водоочистки в жилом доме. В одностороннем порядке ТСЖ расторгло данный договор и демонтировало оборудование. В другом деле этот отказ был признан недействительным, что имело преюдициальное значение. Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили исковые требования, возместив убытки в виде упущенной выгоды в размере 152 934 рубля 67 копеек, а также наложив штраф по договору в размере 30 000 рублей.Кассационная инстанция отметила, что данный штраф обладает зачетным характером в соответствии со статьей 394 ГК РФ, за исключением предусмотренных сторонами условий. Следовательно, возмещение убытков допустимо лишь в части, не покрытой неустойкой [39].

Правильнее констатировать, что суд произвел корректировку размера упущенной выгоды, а не ее произвольное снижение, поскольку осуществил перерасчет с учетом нормативных положений и условий контракта: из первоначального валового дохода исключены необходимые для его получения издержки, что позволило определить фактический уровень недополученной чистой прибыли, а не уменьшить уже установленный ущерб.

Пункт 75 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.06.2024 № 19«О применении судами законодательства о добровольном страховании имущества»делегирует судам полномочие уменьшать ответственность страховщика в случаях, когда заявитель, умышленно или по неосторожности, способствовал увеличению вреда вследствие неисполнения либо ненадлежащего исполнения обязанностей по выплате страхового возмещения, либо при отсутствии предпринятых разумных действий для снижения ущерба.

Верховный Суд РФ в Обзоре судебной практики № 2 (2022), рассматривая дело № А45–18600/2020, подчеркивает обязанность экспедитора компенсировать клиенту упущенную прибыль в полном объеме при повреждении или утрате груза по своей вине, что закреплено императивной норме — пункте 4 статьи 7 Федерального закона от 30.06.2003 № 87-ФЗ «О транспортно-экспедиционной деятельности». Любые договоренности, ограничивающие данную компенсацию, признаются недействительными, а общие положения о снижении убытков (пункт 1 статьи 15 ГК РФ) к этой категории правоотношений неприменимы [3, с. 67–71].

Исходя из анализа судебной практики, можно констатировать, что суды достаточно редко снижают размер упущенной выгоды, в отличие от для взыскания данной категории убытков, направленные на предотвращение злоупотреблений. Если кредитор преодолел этот высокий барьер доказывания, значит, он уже представил достаточно убедительные и, как правило, документально подтвержденные расчеты, включающие бизнес-планы, договоры с контрагентами, статистические показатели предыдущих периодов и экспертные заключения. Судебная практика исключает оценку целесообразности или справедливости заявленных убытков, ограничиваясь проверкой достоверности представленных доказательств. Суды не «уменьшают» упущенную выгоду, а корректируют ее расчет.

3. Причинно-следственная связь

Как указывает судебная практика, кредитор должен предоставить доказательства того, что нарушение обязательства со стороны должника послужило единственным препятствием для получения упущенной выгоды [40; 41; 42; 43; 44].

1. Заявленные убытки являются прямым следствием нарушения обязательства;
2. Если бы нарушение не произошло, то убытки бы не возникли.

Согласно п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7: «Если убытки являются обычным (естественным и логичным) следствием допущенного должником нарушения договора, то причинная связь между нарушением и убытками предполагается».

IV. Предпринимательский риск

Основанием для отказа в возмещении упущенной прибыли является признание предпринимательского риска допустимым при убытках, возникающих в обычной хозяйственной деятельности истцавусловиях рыночной неопределенности, а не вследствие противоправного действия или бездействия ответчика.

Суды исходят из того, что предпринимательская деятельность по своей природе всегда сопряжена с риском неполучения прибыли или возникновения убытков . Вситуациях, когда указанные риски обусловлены макроэкономическими условиями, влиянием третьих лиц или инициативой истца, а не нарушением обязательств со стороны ответчика, требования о компенсации упущенной прибыли, как правило, не удовлетворяются [45; 46; 47; 48; 49; 50; 51; 52]. Вместе с тем, судебная практика иногда допускает исключения из указанного правила. Вместе с тем, судебная практика допускает исключения из указанного правила.

Так, в Девятом кассационном суде общей юрисдикции было рассмотрено дело, по которому ООО «СтройДорСервис» взыскивало с гражданина ФИО1 упущенную выгоду за простой автогрейдер, поврежденного в ДТП по вине ответчика (нарушение ПДД, неосторожная вина). На момент аварии техника сдавалась в аренду по договору. Суд первой инстанции, рассчитав убытки, снизил сумму к взысканию до 550 000 руб., учтя имущественное положение ответчика-гражданина (ст. 1083 ГК РФ). Апелляция, поддерживая ответственность , снизила сумму до 250 000 руб. , дополнительно сославшись на предпринимательский риск истца . Суд установил вину ответчика в ДТП и прямую причинно-следственную связь с простоем арендованной техники, что являлось основанием для взыскания упущенной выгоды. Однако, применяя ст. 1083 ГК РФ, суд снизил сумму взыскания, учтя: 1) неосторожный характер вины; 2) тяжелое имущественное положение ответчика-гражданина; 3) вероятностный, а не гарантированный характер предпринимательского дохода, что является неотъемлемым риском деятельности истца. Таким образом, риск был учтен не для отказа, а для соразмерного уменьшения размера ответственности [53].

V. Упущенная выгода при нарушении коммерческой тайны

Основная проблема при взыскании упущенной выгоды по спорам о коммерческой тайне заключается в необходимости доказать не сам факт нарушения (разглашения или использования информации), а прямую причинно-следственную связь между этим нарушением и конкретными неполученными доходами. По такой категории споров суды крайне редко удовлетворяют требования о взыскании упущенной выгоды в полном объёме, а чаще всего отказывают в них полностью [54; 55; 56; 57; 58; 59; 60; 61]. Ключевым барьером является «разрыв каузальной цепи»: истец должен убедительно доказать, что именно незаконное использование его секрета привело к снижению его прибыли или росту доходов конкурента, и что этих убытков можно было бы избежать, если бы нарушения не было.

Типичные ситуации споров, где заявляется требование о взыскании упущенной выгоды из-за нарушения коммерческой тайны, можно разделить в три основных группы. Первая группа — уход ключевого сотрудника к конкуренту с информацией. Бывший директор, менеджер или технолог, имевший доступ к базам данных, технологиям или клиентским спискам, переходит в конкурирующую организацию и начинает использовать полученные сведения. Например, в деле о клинике «ДокторНейро» [62] врач и администратор, уволившись, предположительно передали клиентскую базу новой клинике. Проблема доказывания здесь в том, что сложно отделить использование именно конфиденциальной информации от законного использования сотрудником своих профессиональных навыков и наработанных личных связей с клиентами.

Второй группа — создание конкурирующего бизнеса партнёром или участником компании. Соучредитель или контрагент, получивший доступ к коммерческим секретам в рамках сотрудничества, создаёт новую компанию и начинает конкурировать, используя полученные знания. В качестве примера можно привести дело ООО «Форма» [63], где участник общества, выйдя из него, учредил компанию с аналогичным видом деятельности. Сложность в том, чтобы доказать, что успех новой компании основан именно на украденных секретах производства.

Третья группа — недобросовестное получение технологий. Конкурент любым путём (через подкуп сотрудников, хакерские атаки, анализ отходов производства) добывает секреты производства (ноу-хау) и налаживает выпуск схожей продукции, как например, в деле о страховочных жилетах «Рельеф Плюс» [64]. Основная сложность — доказать тождество технологий и подтвердить, что столь быстрый выход конкурента на рынок с аналогичным продуктом невозможен без заимствования охраняемой информации. Во всех этих ситуациях общим остаётся высокий стандарт доказывания: истцу необходимо предоставить суду конкретные, документированные свидетельства того, какая именно информация была использована, как это повлияло на рыночную позицию и как рассчитан каждый рубль требуемой к взысканию упущенной выгоды.

К. В. Пронин отмечает, что вред от разглашения коммерческой тайны почти всегда выражается в упущенной выгоде (потеря конкурентных преимуществ), а не в реальном ущербе. Однако взыскать эти убытки сложно: нужно доказать их размер. Проще всего это сделать, если нарушитель сам получил доход от использования секрета. В этом случае владелец тайны может потребовать возмещения упущенной выгоды в размере не меньше доходов нарушителя [8, с. 57–58].

Выводы:

1. Существует несколько методов расчета размера упущенной выгоды. Исходя из судебной практики наиболее часто используются два метода: «доходы минус расходы» и метод «до и после».

2. Упущенная выгода снижается судами значительно реже, чем неустойка, поскольку закон устанавливает для неё высокий барьер доказывания, исключающий спекуляции. Суд не «снижает» сумму, а корректирует расчёт, проверяя его обоснованность и причинную связь. Однако для повышения эффективности защиты прав и баланса интересов сторон целесообразно закрепить в ГК РФ отдельную норму, предоставляющую суду возможность соразмерного уменьшения размера подлежащей взысканию упущенной выгоды в случаях, когда её расчёт, хотя и доказан, носит явно несоразмерный характер последствиям нарушения либо, когда кредитор умышленно или по грубой неосторожности содействовал увеличению размера убытков.

3. Упущенная выгода, как правило, не взыскивается, если суд устанавливает, что причиной убытков стала реализация собственного предпринимательского риска истца, а именно общие рыночные условия, его собственные решения или действия третьих лиц, не связанные с прямым противоправным поведением ответчика.

4. Взыскание упущенной выгоды при нарушении коммерческой тайны на практике почти невозможно. Суды устанавливают недостижимо высокий стандарт доказывания, требуя от истца точных доказательств прямой причинно-следственной связи между разглашением тайны и конкретными потерянными доходами.

Литература:

1. Stenger F. Struktur und Analyse der abstrakten Schadensberechnung im Kauf- und Mietrecht // — Berlin: Duncker & Humblot, 2023.
2. Акимова И. И. Смешанная вина и снижение убытков при нарушении договора // Опыты цивилистического исследования: сборник статей / рук. авт. колл. и отв. ред.: А. М. Ширвиндт, Н. Б. Щербаков. — Вып. 3: специальный выпуск к юбилею профессора Евгения Алексеевича Суханова. — Москва: Статут, 2019.
3. Борисов А. Н. Комментарий к Федеральному закону от 30 июня 2003 г. № 87-ФЗ «О транспортно-экспедиционной деятельности» (постатейный) (2-е изд., перераб. и доп.) // — Москва: Юстицинформ, 2025
4. Егоров А. В. Упущенная выгода: проблемы теории и противоречия практики // Убытки и практика их возмещения: сб. ст. / отв. ред. М. А. Рожкова. — М.: Статут, 2006.
5. Калмыков Ю. Х. Обязательства, возникающие вследствие причинения вреда имуществу: автореф. дис.... канд. юрид. наук. Харьков, 1962.
6. Новицкий, И. Б. Общее учение об обязательстве // М.: Госюриздат, 1950.
7. Основные положения гражданского права: постатейный комментарий к статьям 1–16.1 Гражданского кодекса Российской Федерации. // Отв. ред. А. Г. Карапетов. — Москва: М-Логос, 2020.
8. Пронин К. В. Защита коммерческой тайны // — Москва: ГроссМедиа, 2006.
9. Анатомия убытков / О. Ф. Егорова, Д. П. Жарский, И. П. Жарский [и др.] // — Москва: Статут, 2023. — С. 216.
10. Российское гражданское право: Учебник: В 2-х томах. Том I. Общая часть. Вещное право. Наследственное право. Интеллектуальные права. Личные неимущественные права // Отв. ред. Е. А. Суханов. — М.: Статут, 2011.
11. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 27.02.2025 N Ф05-756/2025 по делу N А41-24203/2024
12. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 28.07.2025 N Ф05-10979/2025 по делу N А41-47933/2024
13. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 17.07.2024 N Ф05-10398/2023 по делу N А40-41849/2022
14. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 08.09.2022 N Ф05-19732/2022 по делу N А40-222027/2021
15. Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 01.02.2022 N Ф06-9988/2021 по делу N А72-4071/2019
16. Постановление Арбитражного суда Центрального округа от 17.04.2025 N Ф10-239/2025 по делу N А83-20506/2023
17. Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 28.05.2025 N Ф09-1414/25 по делу N А60-20744/2023
18. Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 04.09.2025 N Ф07-8992/2025 по делу N А56-51017/2024
19. Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 05.03.2024 N Ф09-9502/23 по делу N А60-52985/2022
20. Постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 31.01.2019 по делу N А33-3503/2017
21. Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 20.11.2025 N Ф08-5403/2025 по делу N А53-25765/2024
22. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.2022 N 305-ЭС22-11906 по делу N А40-96008/2021
23. Постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.12.2025 N 16АП-1754/2024 по делу N А63-20406/2023
24. Постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.12.2025 N 11АП-11893/2025, 11АП-11940/2025, 11АП-11941/2025 по делу N А55-22127/2024
25. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.07.2023 N 09АП-28345/2023 по делу N А40-66709/2022
26. Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.04.2024 N 15АП-19209/2023 по делу N А53-12444/2022
27. Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 16.09.2022 N Ф06-21742/2022 по делу N А55-24435/2020
28. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 12.08.2024 N Ф05-9503/2024 по делу N А40-46840/2023
29. Методические рекомендации «Определение размера упущенной выгоды» МР–1/22(2) от 08.12.2023 с дополнениями от 12.01.2026
30. Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 16.02.2024 N Ф09-8740/23 по делу N А60-7811/2022
31. Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 30.10.2024 N 88-26792/2024 (УИД 13RS0025-01-2023-001317-42)
32. Определение Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 23.04.2025 по делу N 88-2224/2025 (УИД 26RS0010-01-2023-000247-36)
33. Определение Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 27.03.2025 N 88-2594/2025 (УИД 05RS0038-01-2022-016465-71)
34. Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 2 сентября 2024 г. по делу N А27-18312/2022
35. Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 26 августа 2024 г. по делу N А81-3156/2021
36. Постановление Восточно-Сибирского округа от 17 марта 2025 г. N Ф02-538/2025
37. Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 31 июля 2025 г. По делу N А27-24113/2022
38. Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 24 октября 2025 г. N Ф09-3521/25
39. Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 10 июля 2023 г. N Ф09-3700/23
40. Определение Верховного суда Российской Федерации от 4 июля 2025 г. N 5-КГ25-47-К2
41. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 23 декабря 2025 г. по делу N А40-47676/2025
42. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 28 октября 2025 г. по делу N А40-241956/2022
43. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 15 июля 2025 г. по делу N А41-56429/2023
44. Постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 16.08.2023 N 07АП-1414/2023(2,3) по делу N А27-7297/2022
45. Определение Верховного суда от 15 августа 2025 г. N 305-ЭС25-6246 по делу N А41-107536/2023
46. Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 17 июля 2024 г. по делу N А70-25276/2022
47. Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 7 августа 2024 г. N Ф09-3590/24 по делу N А60-59789/2022
48. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 3 сентября 2024 г. по делу N А40-59965/2023
49. Определение Верховного суда Российской Федерации от 5 августа 2024 г. N 307-ЭС24-11853 по делу N А42-7561/2022
50. Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 21 июня 2022 г. N Ф03-2392/2022
51. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 31 марта 2025 г. по делу N А41-107536/2023
52. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 23 декабря 2025 г. по делу N А40-128826/21
53. Определение Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 22 июля 2025 г. N 88-5707/2025
54. Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 24.08.2016 N Ф06-12016/2016 по делу N А06-9624/2015
55. Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.08.2023 N 17АП-8360/2023-ГК по делу N А60-1432/2023
56. Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 1 августа 2023 г. N 15АП-10829/2023 по делу N А32-60798/2022
57. Постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.04.2024 N 11АП-2904/2024 по делу N А55-22419/2023
58. Постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.04.2021 N 12АП-3035/2021 по делу N А12-26432/2020
59. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22 апреля 2021 г. N 09АП-15675/2021, 09АП-16072/2021 по делу N А40-1922/20
60. Апелляционное определение Московского городского суда от 19.08.2020 по делу N 2-7932/2019, 33-26594/2020
61. Апелляционное определение Московского городского суда от 26 июня 2020 г. по делу N 33-15973/2020
62. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 1 апреля 2021 г. N 09АП-5413/2021, 09АП-5414/2021 по делу N А40-73188/20;
63. Постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 07.08.2023 N 02АП-4604/2023
64. Постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 31.05.2021 по делу № А45-14237/2018