Особенности жанра медитативной элегии в поэтической системе М. Н. Муравьева (1757–1807) | Статья в сборнике международной научной конференции

Автор:

Рубрика: 4. Художественная литература

Опубликовано в

II международная научная конференция «Филология и лингвистика в современном обществе» (Москва, февраль 2014)

Дата публикации: 03.02.2014

Статья просмотрена: 454 раза

Библиографическое описание:

Филимонова П. В. Особенности жанра медитативной элегии в поэтической системе М. Н. Муравьева (1757–1807) [Текст] // Филология и лингвистика в современном обществе: материалы II Междунар. науч. конф. (г. Москва, февраль 2014 г.). — М.: Буки-Веди, 2014. — С. 59-62. — URL https://moluch.ru/conf/phil/archive/107/5025/ (дата обращения: 16.08.2018).

В статье рассматриваются художественные особенности жанра медитативной элегии в лирике М. Н. Муравьева. В работе показана динамика развития жанра, раскрыта связь творческих исканий поэта с античной и современной ему литературной традицией, индивидуальные особенности его творческого метода.

Ключевые слова: классицизм,предромантизм, элегия, элегический дистих, медитация.

Жанр элегии зародился в античной литературе. Элегии представляли собой погребальные песни и надгробные надписи, отличительным признаком которых служил особый размер. Элегический дистих — двустишие, произошедшее от древней заплачки, первая строка которого имела форму гекзаметра, а вторая — пентаметра.

Появление элегий в русской литературе относится к стремящейся «к философическому обоснованию» [3, с. 90] эпохе классицизма. В классицистической эстетике элегия — это «жалобное размышление о жизненных утратах, стихотворение о власти случая над судьбой» [11, с. 12]. На характерную для элегий эмоциональность обращал внимание Ф. Прокопович в трактате «Поэтическое искусство» [2, с. 39–41]. Образцы классицистических элегий в русской литературе представил В. К. Тредиаковский в трактате «Новый и краткий способ к сложению российских стихов с определениями до сего надлежащих званий» (1735). При создании текстов поэт использовал опыт французской литературной традиции XVII — первой половины XVIII вв. В 1759 г., восприняв предшествующую поэтическую традицию через призму элегий Тредиаковского, свою систему элегического жанра создал А. П. Сумароков. Элегии Сумарокова построены как монологи-исповеди героя, пережившего разлуку или страдающего от несчастной любви. Любовные песни «выходили в быт и выполняли свою функцию культивирования тонких чувств…» [4, с. 120]. Несмотря на то, что ситуации, представленные в элегиях классицизма, трагичны, выход из них возможен, хотя бы условный.

Лирический субъект романтической элегии лишен возможности благополучного выхода из ситуации — и становится ее заложником. В поэтической системе предромантизма и романтизма элегии подразделяются на любовные и медитативные.

На становление элегий М. Н. Муравьева оказали влияние сенсуализм Ж.-Ж. Руссо, кладбищенская поэзия Т. Грея, ночная поэзия Э. Юнга. М. Н. Эпштейн так оценивает пейзажную лирику предромантика: «Поэтизация ночи, тени, тумана, рощи — кротких, тихих, задумчивых состояний природы» [12, с. 209].

К теме внутреннего спокойствия, возвращения к первоистокам, духовного совершенствования обращена медитативная элегия «Путешествие» (первая половина 1770-х гг.), отразившая впечатления и душевные переживания, полученные М. Н. Муравьевым во время переезда из Вологды в Петрополь (Санкт-Петербург) в 1772 г. и связанное с этим изменение духовного мира лирического субъекта.

Эпитеты «дни младые», «сны златые»,«жизни сей, толь сладко провожденной» характеризуют прошлое лирического субъекта, проведенное в родных стенах как идиллическое состояние бытия, благодатного времени. Образы «снов златых» и «сени семейственной» корреспондируют к мифу о золотом веке, иллюстрируют стремление лирического субъекта к обретению домашнего уюта и покоя, которые окружали его. С воспоминаниями о прошлом связан и его духовный подъем: «Ах, память жизни сей, толь сладко провожденной». Тесная связь с семьей подчеркнута в тексте с помощью оценочных эпитетов: «С нежнейшим из отцов, с сестрою несравненной».

Категория памяти является центральной в элегии и раскрывается через систему поэтических образов, характеризующих родной очаг: «сень семейственная», «гостеприимный кров», «дружеская сень», «сень благословенная». Лирический субъект с восхищением описывает родные места, которые покидает:

О Вологда! Поля, лишенные травы,

Являют сентября дыхание сурово… [9, с. 143].

Увядающий осенний пейзаж созвучен тоске лирического субъекта по родным местам. Грусть разлуки сменяет радость от предстоящих новых впечатлений: «Но нас повсюду ждет друзей свиданье ново».

Корреспондируя к предшествующей традиции, автор иллюстрирует ее неразрывную глубинную связь с современностью. В описании плавания через Новгород особое внимание уделяется образам, в которых отразились ключевые периоды становления и развития духовной новгородской культуры: «Софии храм и ярославов двор», «древний волхв», «марсов храм»; важнейшим фигурам российской истории: «Рурик», «Дух петров». Особое внимание следует обратить на связанную с художественным образом Новгорода предшествующую литературную традицию: «День труворов затьмил <…> Сумароков». В этих строках Муравьев отсылает читателей к трагедии своего литературного предшественника А. П. Сумарокова «Синав и Трувор».

Исследователь К. Н. Атарова приходит к выводу, что «цель путешествия в некоем моральном уроке, который может извлечь путешественник (а вслед за ним и читатель) из мозаики дорожных впечатлений» [1, с. 40]. Лексика, характеризующая путь из родного очага в новые места, объединена тяжеловесностью, семантикой преодоления испытания, прежде всего, духовного, что дополнительно подчеркивается скоплением согласных звуков: «Пространство новое пред нами разверзалось». Тяжесть физически изматывающего труда подчеркивает лексический и акустический образ, созданный с помощью звуков «в» и «л» и их сочетаний: «Тяжелы неводы влекут там рыболовы».

В финале «Путешествия» представлен результат духовного становления лирического субъекта, связанный с яркими вехами развития русской литературы и культуры:

Здесь Ломоносов пел, Лосенков там писал.

Я чествую тебя, брег, к коему пристал [9, с. 145].

Тема Путешествия — одна из центральных в традиции литературы сентиментализма и романтизма. Она была развита в творчестве Л. Стерна («Сентиментальное путешествие по Франции и Италии», 1768), Н. М. Карамзина («Письма русского путешественника», 1789–1790), А. Н. Радищева («Путешествие из Петербурга в Москву», 1790), А. С. Пушкина («Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года», 1835). Символика пути в литературе традиционно связывается с духовным становлением и совершенствованием, новым опытом, которые герой получает, когда проходит испытания пути. В. Н. Топоров в этой связи замечает: «Постоянное и неотъемлемое свойство Пути — его трудность. Путь строится по линии всё возрастающих трудностей и опасностей, угрожающих мифологическому герою-путнику, поэтому преодоление Пути есть подвиг, подвижничество путника» [8, с. 352].

Отличительной чертой композиции произведения является ее монолитность, отсутствие строфики. Такая же строфическая организация и в медитативной элегии «Жалобы музам». Отсутствие деления на строфы придает всему тексту размеренность, плавность, певучесть, указывает на постепенное духовное преображение лирического субъекта, подчеркивает цельность его сознания, стремление к гармонии. Лишенная членения композиционная организация элегий сближает их с произведениями этого же жанра, созданными А. П. Сумароковым, о строфике которых Г. А. Гуковский замечает: «Елегии, как бы вытянутые в одну линию, нерасчлененные композиционно, что соответствует принципу «естественности»» [3, с. 80].

Таким образом, в «Путешествии» утверждается идея сохранения связи с корнями: с историей своей семьи, в частности, и историей России, в целом; постепенная внутренняя эволюция и духовное становление лирического субъекта.

Медитативная элегия «Жалобы музам» (1776) отражает стремление лирического субъекта к непрерывному творческому горению, которое постепенно уходит от него. Угасание таланта раскрывается через лексемы с семантикой физического и духовного холода («хлад», «жесточее»); потери («лишаясь», «отлучен»). Потеря творческого дара сопряжена с отходом от предшествующей поэтической традиции и воспринимается как безвозвратно ушедшее бесцельное время: «Но скорые года без пользы прокатились». Идеализация прошлого, ставшая впоследствии ярким признаком романтизма, подчеркнута в строке: «Вы, младости мечты, я в вас паду назад». Со следованием литературной традиции прошлого связано и данное лирическим субъектом обещание быть верным поэтическим принципам творчества А. П. Сумарокова, образы героинь трагедий которого возникают в тексте:

Со Федрою вздыхал, Оснельдою прельщался

И музам, их еще не зная, обещался. [9, с. 147].

Мифологема потерянного времени, золотого века проявляется позднее в поэзии Н. М. Карамзина («Время», 1795); В. А. Жуковского (элегия «Вечер»,1806); Ф. И. Тютчева («За нашим веком мы идем», между 1827 и 1829).

Возвращение творческих способностей — мечта. Категория ирреального становится одной из ключевых в тексте. Контекстуальные антонимы «заблуждать» и «рассуждать»; лексемы «воображенье», «сладкий сон» свидетельствуют об осознанном противопоставлении мечтательности предромантизма и романтизма традициям классицизма и просвещения, отличающимся стремлением к рационализму. Образы, возникающие в финале текста, призрачны, это полусон, полуявь: «Где я? Иль это мной играет сладкий сон?» Художественные образы: «рощи священные», «струи прохладные», появившиеся, словно во сне, корреспондируют к теме райского сада, широко представленной в творчестве романтиков: «Первооснова и образец всех садов, согласно христианским представлениям, — рай, сад, насажденный богом <…> Цветы наполняют рай красками и благоуханием» [7, с. 478]. Таким образом, в тексте возникает противопоставление мира реальности и мира мечты. Погружение из реальности в мечту позволяет лирическому вновь обрести творческие способности. Роща, изображенная в медитативной элегии «Ночь» (1776, 1785 (?)), также сближается с райским садом:

Здесь буду странствовать в кустарниках цветущих

И слушать соловьев, в полночный час поющих [9, с. 160].

В лирическом сюжете элегии разворачиваются картины ночной гармонии, единения с природой. Вместе с исчезновением солнечного света исчезает суета. В первых строках доминирует семантика покоя, охарактеризованного с помощью оценочных эпитетов: «приятная тишина», «сладкий покой» и предложения: «Медлительней текут мгновенья бытия». Медлительность мгновений сближает земное время с вечностью. Лирический субъект постепенно растворяется в ночной природе: «Прохлада… касается до жил».

Спокойствие ночного мира, погружение в царство сна, разливающейся неги доносятся звуковым рядом шипящих и сонорных:

К приятной тишине склонилась мысль моя…

Зовет живущих всех ко сладкому покою…

Туманов и ручьев и близ кудрявой рощи

Виется в воздухе за колесницей нощи… [9, с. 159].

Последняя процитированная строка корреспондирует к традиции античной мифологии: богиня Ночь, путешествующая по небу в колеснице, запряженной черными лошадьми, становится посредником земного и небесного миров. В ХIХ в. ночная символика широко использовалась в литературе романтизма (В. А. Жуковский — «Ночь»,1823; М. Ю. Лермонтов — «Ночь», 1830 («Я зрел во сне, что будто умер я…»); «Ночь», 1830 («Погаснул день! — и тьма ночная своды…»); Ф. И. Тютчев — «Тени сизые смесились», 1835; «День и ночь», 1835; «Я помню время золотое», 1836).

Лирический субъект подчеркивает состояние всеохватного единения с природой: «владычеством», «объемлют», «обширности». Кульминация соития с природным ночным миром выражена в строках:

…Облокочусь на мшистый камень сей,

Что частью в землю врос и частию над ней [9, с. 160].

Лирический субъект становится не просто частью земли, но вечности, символически представленной в образе вросшего в землю мшистого камня. Вечность связана с бесконечно повторяющимся круговоротом жизни, символом которой становится «журчанье ручейка, беспрестанно то же». Позднее к изображению жизненного круговорота обращается В. А. Жуковский. В элегии «Вечер» (1806) поэт создает образ потока, который одновременно символизирует жизненную скоротечность и повторяемость.

Внимаю, как журчит, сливаяся с рекой,

Поток, кустами осененный [5, с. 75].

В тексте Муравьева образу ночной рощи, ставшей олицетворением вечности, всеохватной гармонии и покоя, противопоставлен образ наполненного пороками города, в котором призрачное счастье можно потерять в любой момент. Эта антитеза создается с помощью оценочных коннотаций греховности города: «пышный град, где, честолюбье бдит», «скользкий счастья путь», «ров цветами скрыт. Подобное противопоставление роскоши, ставшей олицетворением неволи, и бедного крова, в котором можно найти утешение, встречается в «Ночных мыслях» (1740) предшественника Муравьева — Эдварда Юнга. Высшим проявлением покоя становится образ плавно носящейся стыдливой луны, олицетворяющий собой леность и негу. Г. В. Косяков замечает «Луна подчеркивает таинственное очарование природной жизни, придавая ей новые краски и черты, оттеняя спокойствие, тишину, безмятежность» [6, с. 23]. Вместе с тем, луна светит неживым светом и связана с царством мёртвых. «В подлунном мире сем, юдоли бед и тьмы» [13, с. 14], — констатирует Юнг. Появление светила символизирует пробуждение душевных очей, поэтому с ее приходом лирический субъект погружается в другой мир — «во темну область сна».

Сон связывается с внутренним возрождением: «Живитель естества, лиющий в чувства силы». У Юнга очень близкий образ: «О нежный сон, Природы исцелитель!» Таким образом, ночная прогулка в лесу и переход ко сну — это спасение лирического субъекта от городской суеты и лжи.

Лирическая ситуация медитативных элегий М. Н. Муравьева соединяет два противоположных друг другу параллельно существующих хронотопа, отражающих смену эмоционального состояния лирического субъекта, начальный и конечный этап его духовной эволюции. Таким образом, в текстах, пейзаж которых «посюсторонен» (термин Эпштейна) возникает двоемирие и дихотомия (уходящего настоящего и скорого будущего; прошлого и настоящего). Через возвращение к первоистокам, растворение в природе, осознание себя частью универсума лирический субъект стремится достигнуть внутренней целостности, гармонии. В композиционном отношении эта задача решается с помощью отсутствия строфического членения текстов, что придает им черты лирической исповеди. Все рассмотренные тексты элегий объединяет благополучное завершение представленных ситуаций. Это сближает творчество предромантика с поэтической традицией классицизма.

Литература:

1.             Атарова, К. Н. Лоренс Стерн и его «Сентиментальное путешествие по Франции и Италии» [Текст] / К. Н Атарова — М.: Высшая школа, 1988. — 96 с.

2.             Гинзбург, Л. Я. О лирике [Текст] / Л. Я. Гинзбург — М.: Интрада, 1997. — 408 с.

3.             Гуковский, Г. А. Ранние работы по истории русской поэзии XVIII века [Текст] / Г. А. Гуковский — М.: Языки русской культуры, 2001. — 368 с.

4.             Гуковский, Г. А. Русская литература ХVIII века [Текст] / Г. А. Гуковский — М.: Аспект Пресс, 1999. — 456 с.

5.             Жуковский В. А. Собрание сочинений: В 20 т.Т. I. [Текст] / В. А. Жуковский. — М.: Языки русской культуры, Т. I. — 1999. — 759 с.

6.             Косяков, Г. В. Мифопоэтика [Текст] / Г. В. Косяков — Омск, 2010. — 76 с.

7.             Лихачев Д. С. Избранные работы: В 3 т. Т.III. [Текст] / Д. С. Лихачев. — Л.: Художественная литература, 1987. — 656 с.

8.             Мифы народов мира. Энциклопедия: В 2 т. [Текст]. — М.: Большая Российская энциклопедия, 1997 / т.II — 719 с.

9.             Муравьев, М. Н. Стихотворения [Текст] / М. Н. Муравьев — Л.: Советский писатель, 1967. — 226 с.

10.         Прокопович Ф., Сочинения [Текст] / Ф. Прокопович — М., Л.: Издательство академии наук СССР, 1961. — 504 с.

11.         Русская элегия [Текст] / гл. ред. Андреев — Л.: Советский писатель, 1991. — 640 с.

12.         Эпштейн М. Н., Природа, мир, тайник вселенной [Текст] / М. Н. Эпштейн — М.: Высшая школа, 1990. — 304 с.

13.         Юнговы ночи въ стихахъ, изданныя Сергеем Глинкою [Текст] / Юнг — М.: Въ типографии Платона Бекетова, 1806. — 169 с.

Основные термины (генерируются автоматически): лирический субъект, образ, медитативная элегия, духовное становление, русская литература, Жуковский, элегия, золотой век, мшистый камень, особое внимание.

Ключевые слова

классицизм, предромантизм, элегия, элегический дистих, медитация.

Похожие статьи

Романтические традиции в цикле А.Н. Майкова «Элегии»

В истории русской поэзии XIX века элегия явно занимает особое место, хотя, конечно, не является изобретением этого века. Будучи одним из самых древних лирических жанров, она возникла ещё в VII веке до нашей эры в Древней Греции...

Фракийские элегии В. Г. Теплякова и процессы циклообразования...

Особенности жанра медитативной элегии в поэтической системе... В финале «Путешествия» представлен результат духовного становления лирического субъекта, связанный с яркими вехами развития русской литературы и культуры.

Эволюция поэтических жанров в эпоху Романтизма

В литературе XIX века происходит не только эволюция жанров, но начинают развиваться четкие границы между ними.

В русской романтической поэзии жанр элегии являлся преобладающим («Сельское кладбище» Жуковского).

Золотой век испанской поэзии: основные направления и авторы

Библиографическое описание: Агапова А. В. Золотой век испанской поэзии: основные

Обратил внимание на жанр пасторали, так как он позволял создать образ человека

лирический герой, русская поэзия, стихотворение, мертвая медуза, сердце вечера...

Поэтическая образность малой прозы раннего И. Бунина

XIX век называют «Золотым веком» русской поэзии и веком русской литературы в мировом масштабе.

Жуковский, пушкин, Лермонтов, поэт, русская литература, лермонтовская поэзия, творчество... Лирический герой в произведениях Сергея Есенина как...

Философско-почвеннические мотивы в лирике ярославского поэта...

Русская лирика 80-90-х годов 20 века представляет собой довольно богатое, хотя и пёстрое

Особое внимание поэтов «почвенного» направления к народным истокам, к фольклору и мифу определено не

Например, в жанр элегии поэты внесли элементы песни, баллады и даже оды.

К проблеме специфики поэтического перевода первой половины...

...неотъемлемым фактом русского литературного процесса, способствуя формированию у читателя образа «русского

Жуковский открыл русской литературе поэтический перевод как искусство

Григорьян К.Н. Ультраромантический род поэзии (Из истории русской элегии)...

Развитие духовной словесности в первой половине ХIХ века

Образ-символ святителя Игнатия является субъектом смыслового движения текста.

Золотой век испанской поэзии: основные направления и авторы. Лирический герой всегда видит себя извне, глазами другого.

Ранняя греческая лирика | Статья в журнале «Молодой ученый»

Лирику античности делят на главные виды: элегия и ямб. Эти жанры, которые возникли в

Золотой век испанской поэзии: основные направления и авторы.

Гёте И. В. Фауст-лирика. Основные термины (генерируются автоматически): Восток, образ, VII, немецкий поэт.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle

Похожие статьи

Романтические традиции в цикле А.Н. Майкова «Элегии»

В истории русской поэзии XIX века элегия явно занимает особое место, хотя, конечно, не является изобретением этого века. Будучи одним из самых древних лирических жанров, она возникла ещё в VII веке до нашей эры в Древней Греции...

Фракийские элегии В. Г. Теплякова и процессы циклообразования...

Особенности жанра медитативной элегии в поэтической системе... В финале «Путешествия» представлен результат духовного становления лирического субъекта, связанный с яркими вехами развития русской литературы и культуры.

Эволюция поэтических жанров в эпоху Романтизма

В литературе XIX века происходит не только эволюция жанров, но начинают развиваться четкие границы между ними.

В русской романтической поэзии жанр элегии являлся преобладающим («Сельское кладбище» Жуковского).

Золотой век испанской поэзии: основные направления и авторы

Библиографическое описание: Агапова А. В. Золотой век испанской поэзии: основные

Обратил внимание на жанр пасторали, так как он позволял создать образ человека

лирический герой, русская поэзия, стихотворение, мертвая медуза, сердце вечера...

Поэтическая образность малой прозы раннего И. Бунина

XIX век называют «Золотым веком» русской поэзии и веком русской литературы в мировом масштабе.

Жуковский, пушкин, Лермонтов, поэт, русская литература, лермонтовская поэзия, творчество... Лирический герой в произведениях Сергея Есенина как...

Философско-почвеннические мотивы в лирике ярославского поэта...

Русская лирика 80-90-х годов 20 века представляет собой довольно богатое, хотя и пёстрое

Особое внимание поэтов «почвенного» направления к народным истокам, к фольклору и мифу определено не

Например, в жанр элегии поэты внесли элементы песни, баллады и даже оды.

К проблеме специфики поэтического перевода первой половины...

...неотъемлемым фактом русского литературного процесса, способствуя формированию у читателя образа «русского

Жуковский открыл русской литературе поэтический перевод как искусство

Григорьян К.Н. Ультраромантический род поэзии (Из истории русской элегии)...

Развитие духовной словесности в первой половине ХIХ века

Образ-символ святителя Игнатия является субъектом смыслового движения текста.

Золотой век испанской поэзии: основные направления и авторы. Лирический герой всегда видит себя извне, глазами другого.

Ранняя греческая лирика | Статья в журнале «Молодой ученый»

Лирику античности делят на главные виды: элегия и ямб. Эти жанры, которые возникли в

Золотой век испанской поэзии: основные направления и авторы.

Гёте И. В. Фауст-лирика. Основные термины (генерируются автоматически): Восток, образ, VII, немецкий поэт.

Задать вопрос