Введение
Избрание меры пресечения — один из наиболее значимых этапов уголовного судопроизводства, поскольку напрямую затрагивает конституционное право на свободу и личную неприкосновенность (ст. 22 Конституции Российской Федерации) [1]. Заключение под стражу, будучи самой строгой мерой, должно применяться только при наличии достаточных оснований и невозможности достижения целей уголовного преследования иными средствами.
Актуальность темы обусловлена большим, по сравнению с другими мерами, количеством рассматриваемых судами ходатайств об избрании/продлении меры пресечения в виде заключения под стражу, а также необходимости детальной проработки качества мотивировки решений о заключении под стражу, а также расширением практики применения альтернативных мер — домашнего ареста, залога, запрета определенных действий. При этом в практике имеется тенденция к избыточному применению заключения под стражу на основании формальных критериев (прежде всего тяжести обвинения), без детальной проработки альтернативных вариантов.
Цель настоящей статьи — выявить типичные риски, служащие основанием для заключения под стражу, и предложить критерии оценки возможности применения более мягких мер на основе актуальной судебной практики.
Статистика Верховного Суда Российской Федерации подтверждает данные доводы [2]. Так по данным статистической отчетности за 2024–2025г.г. за 2025 год году областными и равными им судами, а также районными судами РФ рассмотрено 235,4 тыс. ходатайств об избрании, продлении меры пресечения в виде заключения под стражу; в 2024–246,9 тыс. ходатайств. Из них удовлетворено в 2025 году 219,3 тыс. ходатайств, в 2024 году — 242,2 тыс. ходатайств. В 2025 году в удовлетворении 13,3 тыс. ходатайств об избрании, продлении меры пресечения в виде заключения под стражу отказано, в 2024 году — 13,2 тыс. ходатайств.
К сравнению, областными и равными им судами, а также районными судами РФ ходатайства об избрании и продлении таких мер пресечения как домашний арест, залог, запрет определенных действий, за 2025 год суммарно рассматривались в количестве 50,1 тыс. ходатайств, за 2024 год — 45,8 тыс. ходатайств. Из них суммарно удовлетворено судами за 2025 год 46,2 тыс. ходатайств, за 2024–38,5 тыс. ходатайств. Отказано в удовлетворении в 2025 году в 3,1 тыс. ходатайств, в 2024 году — 2,9 тыс. ходатайств.
Подсчитано автором статьи на основе данных судебной статистики о деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2024, 2025 гг.
Таким образом, можно с уверенность говорить о том, что мера пресечения в виде заключения под стражу является наиболее часто применяемой мерой пресечения в период предварительного расследования из всех существующих мер пресечения, применяемых по решению суда.
Цифры говорят о том, что удовлетворяемость ходатайств об избрании/продлении меры пресечения в виде заключения под стражей остается стабильно высокой на протяжении последних двух лет. Тогда как, к примеру, ходатайства об избрании залога носили единичный характер — всего 46 обращений за 2025 год и 78 за 2024 год. Альтернативные меры хотя и демонстрируют рост, по масштабам несопоставимы с заключением под стражу, суды по-прежнему удовлетворяют девять из десяти ходатайств следствия о заключении под стражу, что свидетельствует о сохранении практики формальной проверки рисков и недостаточной проработки альтернатив.
Нормативная база и правовые позиции
Правовую основу регулирования мер пресечения составляют нормы Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (УПК РФ) [3]:
— ст. 97 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации — основания для избрания меры пресечения (наличие достаточных оснований полагать, что обвиняемый может скрыться, продолжить преступную деятельность, угрожать участникам процесса, уничтожить доказательства);
— ст. 99 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации — обстоятельства, учитываемые при избрании меры (тяжесть преступления, личность, возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и др.);
— ст. 108 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации — специальные правила избрания заключения под стражу.
В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2013 № 41 (с изменениями от 27.05.2025) «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий» [4] (далее Постановление № 41) подчеркивается необходимость конкретизации рисков, проверки их доказанности и обязательной проработки возможности применения альтернатив.
Опираясь на Постановление № 41 судам при рассмотрении вопросов о мерах пресечения стоит сделать акцент на следующих моментах:
— Соблюдение баланса между публичными интересами (расследование, правосудие) и важностью права на свободу личности. Меры, ограничивающие свободу, применяются только тогда, когда более мягкая мера невозможна.
— Обязательное обсуждение более мягких мер в каждом случае (домашний арест, залог, запрет определенных действий), даже если стороны не ходатайствуют об этом и независимо от стадии процесса. Отказ должен быть мотивирован: суд обязан указать конкретные обстоятельства, из-за которых более мягкая мера невозможна.
— Проверка обоснованности подозрения перед избранием заключения под стражу. Суд проверяет, есть ли в материалах конкретные данные, подтверждающие причастность лица к преступлению (например, застигнут на месте, очевидцы указали, обнаружены следы преступления). Нельзя ограничиваться формальной ссылкой на то, что у следствия есть достаточные данные.
— Условия для заключения под стражу . По общему правилу, в отношении лица, подозреваемого в преступлении средней тяжести без применения насилия, заключение под стражу возможно только в исключительных случаях. При этом наряду с основаниями из ст. 97 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации должно быть одно из обстоятельств из подп. «а»-«г» п. 1 ч. 1 ст. 108 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (нет места жительства, личность не установлена, нарушена ранее избранная мера, скрылся от следствия или суда). Для преступлений небольшой тяжести заключение под стражу тоже возможно лишь в исключительных случаях и при наличии особых условий.
— Особые категории лиц . В Постановлении № 41 отдельно разъяснены подходы к лицам, в отношении которых по общему правилу заключение под стражу избираться не может: несовершеннолетние, беременные женщины, женщины с малолетними детьми, мужчины — единственные родители малолетних детей, усыновители, опекуны. Исключение — если такое лицо обвиняется в преступлении средней тяжести с применением насилия или в преступлении, прямо указанном в законе.
— Запрет для отдельных категорий преступлений . В документе закреплен запрет на заключение под стражу в отношении лиц, обвиняемых в ряде экономических преступлений (например, ч. 5–7 ст. 159, ч. 2 ст. 171 и др.), если эти преступления совершены индивидуальным предпринимателем в связи с предпринимательской деятельностью — при отсутствии специальных обстоятельств из закона.
— Учет обстоятельств личности . При рассмотрении ходатайства суд должен учитывать не только тяжесть преступления, но и сведения о личности: возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и другие факторы.
— Продление срока . При рассмотрении ходатайств о продлении срока содержания под стражей суд исходит из того, что обстоятельства, послужившие основанием для первоначального заключения, могли измениться. Если ходатайство подается неоднократно с одной и той же мотивировкой (нужно провести те же следственные действия), суд выясняет причины. Неэффективная организация расследования — повод отказать.
— Требования к мотивированности решения . В Постановлении подчеркивается: решение суда должно быть детально обосновано. Нельзя ссылаться в постановлении на доказательства, которые не оглашались и не обсуждались в заседании.
Конституционный Суд Российской Федерации (КС РФ) в своих определениях также неоднократно указывал на требование соразмерности ограничения свободы и необходимости детальной оценки совокупности обстоятельств.
В Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 14 января 2020 года № 6-О [5] подчеркивается: ограничение права на свободу и личную неприкосновенность (в том числе при избрании меры пресечения) должно быть соразмерным. Такой вопрос не может решаться произвольно или лишь на основе формальных условий — суд обязан самостоятельно оценить существенные обстоятельства, соблюдая баланс между публичными интересами правосудия и правами участника процесса.
В Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 30 сентября 2025 года № 2561-О [6] КС РФ отметил, что возможность и соразмерность ограничения права на свободу подлежат оценке исходя из целого комплекса факторов: тяжести и характера инкриминируемого деяния, сведений о личности подозреваемого или обвиняемого (возраст, состояние здоровья, семейное положение), его поведения в ходе производства по делу, а также из наказания, которое в случае признания виновным может быть назначено и реально отбыто (с учетом институтов освобождения от наказания и смягчения).
Классификация рисков и их доказывание в судебной практике
На основе анализа практики можно выделить четыре основных риска, которые суды используют как основания для заключения под стражу:
1. Риск скрыться . Подтверждается, например, отсутствием постоянного места жительства, наличием загранпаспорта, попытками покинуть регион, отсутствием работы или источников дохода, сведениями о наличии имущества/связей за рубежом.
2. Риск продолжения преступной деятельности . Чаще обосновывается судимостью, рецидивом, характером инкриминируемого деяния, наличием криминальных связей, отсутствием социальной адаптации.
3. Риск оказания давления на участников процесса. Доказывается угрозами, попытками контакта с потерпевшими/свидетелями, наличием рычагов влияния (в том числе по должности), сведениями о попытках подкупа или запугивания.
4. Риск уничтожения или сокрытия доказательств. Подтверждается попытками уничтожить носители информации, удалить переписку, скрыть следы преступления, а также доступом к вещественным доказательствам или системам хранения данных.
Наиболее уязвимым местом мотивировки является абстрактное указание на «наличие риска» без конкретики и ссылок на доказательства. Например, формулировка «может скрыться» без указания на конкретные обстоятельства (отсутствие регистрации, наличие билетов, попытки скрыться) расценивается вышестоящими судами как недостаточная [7].
Критерии выбора более мягких мер пресечения
Альтернативные меры (домашний арест, запрет определенных действий, залог) применяются, когда совокупность обстоятельств позволяет обеспечить цели уголовного преследования без изоляции от общества. Согласно ст. 97 и ч. 1 ст. 108 УПК РФ заключение под стражу возможно только при невозможности применения иной, более мягкой меры. П. 2 Постановления Пленума № 41 гласит: «меры пресечения, ограничивающие свободу, применяются исключительно по судебному решению и только в том случае, когда применение более мягкой меры пресечения невозможно»
Типичные условия, при которых суды избирают более мягкую меру:
— наличие постоянного места жительства и регистрации. Отсутствие регистрации само по себе не является основанием для стражи» [4];
— есть подтвержденные источники дохода и стабильная занятость. Суд учитывает «род занятий и другие обстоятельства» [3; 4];
— отсутствие судимости и фактов уклонения от следствия/суда [3]. Имеется место жительства, ранее избранная мера пресечения не нарушена, нет данных о том, что лицо скрывалось или принимало к этому попытки;
— преступление не связано с насилием или угрозой общественной безопасности. Такие решения в основном принимаются по делам о преступлениях ненасильственного характера. «С применением насилия» заключение под стражу возможно для преступлений средней тяжести [3];
— следствие находится на завершающей стадии и основные доказательства уже собраны. П.п. 18–19 Пленума № 41 о продлении: обстоятельства, послужившие основанием для стражи, могут измениться [4];
— обвиняемый/подозреваемый сотрудничает со следствием, не препятствует производству по делу. Учитывается «поведение лица после преступления — явка с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию» [4].
Типичные ошибки и отмена решений
Наиболее частые ошибки судов:
— формальная ссылка на тяжесть обвинения без анализа конкретных рисков. «Сама по себе тяжесть преступления не может являться единственным и достаточным основанием для заключения под стражу… суды обоснованно отказывали в удовлетворении таких ходатайств… если приходили к выводу о том, что не исключается возможность применения иной, более мягкой, меры пресечения» [8];
— отсутствие доказательств наличия риска (общие фразы без ссылок на материалы дела). «При отсутствии указания в постановлении на такие данные либо в тех случаях, когда их достоверность не проверялась в судебном заседании, суды вышестоящих инстанций отменяли судебные решения» [8];
— игнорирование возможности применения альтернативной меры;
— недостаточный учет обстоятельств, характеризующих личность (семья, здоровье, место жительства, работа, поведение до и после задержания).
Обобщение практики показывает, что наиболее частые ошибки судов — формальная ссылка на тяжесть обвинения без анализа конкретных рисков, отсутствие в постановлении данных, подтверждающих риск, игнорирование возможности альтернативной меры и недостаточный учет обстоятельств личности. Такие решения устранялись вышестоящими инстанциями, указывавшими на необходимость детальной мотивировки и проработки альтернатив [9].
Примеры из практики
Кассационное постановление Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 02.07.2024 № 77–865/2024, 77–924/2024 [9].
Ессентукский городской суд 20.04.2024 отказал следствию в заключении подозреваемого под стражу и избрал домашний арест (с учетом характера деяния и онкологического заболевания — рак предстательной железы IV стадии). Ставропольский краевой суд 03.05.2024 по представлению прокурора отменил это решение и заключил обвиняемого под стражу, а 11.06.2024 городской суд продлил стражу еще на 3 месяца. Защита подала кассационные жалобы на оба решения.
Позиция кассации такова. Апелляция нарушила ч. 1 ст. 108 УПК РФ — ее постановление не содержит конкретных фактических обстоятельств, подтверждающих риски скрыться или повлиять на свидетелей; решение обосновано лишь тяжестью обвинения. Кроме того, апелляция вопреки ст. 17 УПК РФ придала заранее установленную силу заключению врачебной комиссии (болезнь не входит в правительственный перечень, но суд не сопоставил его с иными медицинскими документами) и оставил без оценки безупречное поведение обвиняемого за период домашнего ареста: не скрывался, явился по вызову следователя, запреты не нарушал. Кассация также сформулировала позицию: учет состояния здоровья по ч. 1 ст. 99 УПК РФ не ограничен перечнем заболеваний, препятствующих содержанию под стражей, — суд обязан оценивать все медицинские документы в совокупности.
В итоге апелляционное постановление отменено с передачей дела на новое апелляционное рассмотрение в ином составе; продление стражи изменено — обвиняемому вновь избран домашний арест с.
Данное Кассационное постановление образцовый пример кассационной проверки: в нем наглядно показаны сразу несколько типичных ошибок нижестоящих судов. Во‑первых, апелляция подменила оценку реальных рисков простой ссылкой на тяжесть обвинения. Во‑вторых, не привела конкретных доказательств того, что обвиняемый способен скрыться или повлиять на ход расследования. В‑третьих, не рассмотрела возможность применения более мягкой меры пресечения. Отдельно и очень важно — суд кассационной инстанции подчеркнул, что состояние здоровья лица надо оценивать полноценно, а не ограничиваться формальной проверкой на соответствие перечню заболеваний: нужно изучать все медицинские документы и учитывать тяжесть состояния в совокупности с другими обстоятельствами.
Постановление Нагатинского районного суда города Москвы от 29 апреля 2026 года № 3/2–304/2026 [10]по ходатайству следователя о продлении срока содержания под стражей обвиняемому по факту приготовления к особо тяжкому преступлению — ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ (сбыт наркотиков в крупном размере, преступление особо тяжкое, до 15–20 лет). Мера избрана 06.02.2026, продлевается уже второй раз. Суд удовлетворил ходатайство следствия: продлил стражу до 04.07.2026 и отказал защите в изменении меры пресечения. Обвиняемый в заседании не участвовал — проходил стационарную психиатрическую экспертизу (защита при этом против продления возражала).
В данном постановлении допущена подмена мотивировки тяжестью обвинения. Ключевой вывод суда: «с учетом тяжести предъявленного обвинения… суд приходит к выводу о невозможности применения иной меры пресечения». Это тот стереотип, который Пленум № 41 и Обзор от 18.01.2017 прямо отвергают: тяжесть — это не самостоятельное основание. Ч. 1 ст. 108 УПК РФ (в ред. ФЗ № 13-ФЗ) требует указать конкретные фактические обстоятельства, однако в данном постановленииих нет.
Отсутствие доказательств рисков. Формула «может скрыться от следствия и суда» ничем не подкреплена: не указано, какие данные это подтверждают. Суд сам перечислил «низкорисковые» данные о личности (несудим, зарегистрирован и фактически проживает по адресу) — и проигнорировал их противоречие со своим выводом о риске сокрытия.
Круговая ссылка на ст. 109 вместо проверки оснований ст. 97. Суд сослался на «отсутствие волокиты» и выполненные следственные действия — но это условия продления срока следствия, а не основания изоляции. Наличие оснований ст. 97 УПК РФ на дату продления не проверено: суд лишь констатировал, что «новых обстоятельств не установлено», хотя обязан был проверить, не отпали ли прежние (в том числе поведение обвиняемого).
Итоговые выводы противоречат тексту постановления. Суд пишет, что обвиняемый «не имеет определенного рода занятий, стабильного источника дохода», хотя выше сам указал «не работающего» — это данные о личности, а не фактические обстоятельства риска, и в любом случае анализ сведен к перечислению, без оценки, почему домашний арест или запрет определенных действий не обеспечат целей.
Игнорирование альтернатив. Возражение защиты об изменении меры отклонено одной фразой, без обсуждения мягких мер — вопреки п. 2 Пленума № 41 и позиции о двустороннем обсуждении.
Формальный характер проверки. Фразы «ходатайство составлено с соблюдением норм», «заявлено в установленные сроки», «поддержано прокурором» — это проверка процессуальной формы, а не существа. Оценка согласованности следствия и прокурора подменяет судебную проверку обоснованности.
Двойное продление при незавершенной экспертизе — данные о поведении лица в условиях экспертизы могли бы иметь значение, но не оценены.
По сути, данное постановление пример «конвейерного» продления, о котором Пленум № 41 (п. 21) предупреждает: обстоятельства, послужившие основанием избрания стражи, не всегда достаточны для продления. Наглядно показывает разрыв между стандартом Пленума№ 41 и реальной практикой.
Постановление Кунгурского городского суда Пермского края от 19 марта 2026 года № 3/2–8/2026 [11] по ходатайству следователя о продлении срока содержания под стражей обвиняемого К. по ч. 1 ст. 111 УК РФ. (преступление тяжкое), обвиняемый ранее судим, освобожден по УДО, стража длилась с 13.08.2025, продлевалась многократно. Следователь просил продлить ее еще на 18 суток — для завершения расследования (решение по несовершеннолетнему свидетелю, гл. 30 УПК, обвинительное заключение). Суд отказал в продлении и по собственной инициативе (п. 2 ч. 8 ст. 109 УПК РФ) изменил меру на домашний арест с тремя запретами по ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ; обвиняемый освобожден в зале суда.
Данным постановлением суд по своей инициативе избрал более мягкую меру. Использовал п. 2 ч. 8 ст. 109 УПК РФ не формально, а реально: отказал в продлении и назначил домашний арест. Суд зафиксировал устойчивые социальные связи (регистрация, проживание с матерью и братом, официальная работа и доход) — и не ограничился их перечислением, а превратил в правовое основание: согласие собственников жилья на совместное проживание, возможность родных обеспечить быт. Это конкретная исполнимость меры, а не декларация. А также дана корректная оценка «дежурных» аргументов следствия . Формула «может скрыться, оказать давление» не принята на веру: суд сопоставил ее с проверенными данными о личности. Таким образом суд отказался продлевать стражу ради «технических» действий, фактически разделил интересы следствия (завершить расследование) и цели меры пресечения (изолировать) — то, чего не сделал Нагатинский суд в деле от 29.04.2026.
Постановление Кунгурского городского суда от 3 сентября 2026 года № 3/1–69/2026 [12] по вопросу меры пресечения в отношении подозреваемого Б. по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (кража с незаконным проникновением в жилище, средняя тяжесть, ненасильственная). Следователь просила стражу, ссылаясь на рецидив, неудовлетворительную характеристику, «бродяжнический образ жизни», розыск по прошлому делу. Суд в страже отказал, применил ч. 1 ст. 108 УПК РФ и избрал запрет определенных действий, установив ночной запрет выхода из места жительства (21:00–06:00), запрет общения с потерпевшей, ограничение средств связи.
Суд механически и чисто провел четырехступенчатую проверку: категория (средняя тяжесть) → ненасильственный характер → отсутствие одного из четырех исключительных обстоятельств → вывод «стража невозможна по закону».
Суд отверг ссылку на прежний розыск, признав ее юридически релевантной только тому уголовному делу, по которому он объявлялся: настоящее расследование к ней отношения не имеет. Обвиняемый по новому делу никуда не скрывался и охотно дал показания — значит, довод следствия утратил доказательственное значение. Пример качественной содержательной оценки обстоятельств, а не механического суммирования негативных фактов.
Воспользовавшись ч. 7.1 ст. 108 УПК РФ, суд не просто зафиксировал право, а аргументированно выбрал вид меры: домашний арест исключен из-за неустановленной позиции собственников жилого помещения, в котором проживает подозреваемый. Ограничение обосновано фактом, а не декларацией.
Негативные сведения (судимости, круг общения из ранее судимых, эпизоды опьянения) не остались не замеченными — суд их исследовал и сопоставил с проверяемыми данными о фактическом поведении по текущему делу: задержан без сопротивления, добровольно сотрудничал, показания дал. Вывод о риске сформулирован, но использован соразмерно — как довод в пользу контроля, а не изоляции.
Примечательно, что прокурор не поддержал ходатайство следователя и поддержал мягкую меру.
Проанализировав нормы Уголовно-процессуального кодекса РФ, постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 № 41, правовые позиций Верховного и Конституционного Судов России и судебную практику для повышения качества мотивировки предлагается использовать матрицу критериев выбора меры пресечения (таблица 1).
Таблица 1
Матрица критериев выбора меры пресечения
|
№ |
Критерий (основание) |
Высокий риск (заключение под стражу) |
Средний риск (альтернатива возможна) |
Низкий риск (альтернатива предпочтительна) |
|
1 |
Категория преступления (ч. 1 ст. 108) |
Особо тяжкое; насильственное тяжкое; насильственная средняя тяжесть |
Тяжкое ненасильственное вне перечней ч. 1.1–1.2 |
Ненасильственная средняя тяжесть (стража возможна лишь при исключительных обстоятельствах ч. 1 ст. 108) |
|
2 |
Специальные ограничения (ч. 1.1, 1.2, 2, 2.1 ст. 108) |
Состав под фильтр не подпадает |
Лицо подпадает под ч. 2, но состав тяжкий |
Лицо из ч. 2 или болезнь; состав из перечней ч. 1.1/1.2 — стража исключена или исключительна |
|
3 |
Невозможность более мягкой меры (ч. 1 ст. 108; п. 3 пост. № 41) |
Альтернативы реально не обеспечивают ни одну из целей ст. 97 (проверено по существу) |
Часть рисков альтернатива нейтрализует — требуется комбинированная мера (запреты по ч. 6 ст. 105.1) |
Альтернатива исполнима: есть жилье, контроль, отсутствие нарушений прежней меры |
|
4 |
Доказательства риска (ст. 97; п. 6 пост. № 41) |
Конкретные факты: скрывался, нарушал меру, угрожал участникам, продолжал преступную деятельность |
Риск обоснован, но частично: например, судимости без фактов по настоящему делу |
Факты риска отсутствуют; поведение подтверждает надлежащее поведение (явка, показания, соблюдение запретов) |
|
5 |
Конкретность мотивировки (ч. 1 ст. 108; ст. 7 УПК) |
Выводы опираются на исследованные в заседании фактические обстоятельства |
Смешанная мотивировка: часть аргументов конкретна, часть — общие формулы |
В мотивировке преобладают общие фразы («может скрыться»). Стражу избирать нельзя |
|
6 |
Оценка личности (ст. 99; п. 6 пост. № 41) |
Устойчивые связи отсутствуют: нет жилья, регистрации, дохода, семьи |
Связи есть, но неустойчивы (временная работа, спор о месте проживания) |
Постоянное жилье, семья, работа или доход, отсутствие судимости — либо судимость сбалансирована совокупностью прочих данных |
|
7 |
Сохранение оснований при продлении (ч. 2 ст. 109; п. 21 пост. № 41) |
Основания ст. 97 сохраняются и подкреплены новым поведением (нарушения, срыв экспертиз) |
Основания частично ослабли — оправдан переход на мягкую меру с запретами |
Основания отпали: поведение безупречно, расследование не страдает от свободы лица — стража подлежит отмене/замене |
|
8 |
Пределы проверки при продлении (ст. 109) |
Продление обосновано риском, а не объемом следственных действий |
Продление мотивировано и риском, и объективной сложностью расследования |
Продление лишь «техническое» (остались оформление, экспертиза) — достаточного основания нет |
|
9 |
Инициативные полномочия (ч. 7.1 ст. 108; п. 2 ч. 8 ст. 109) |
Суд вправе ужесточить контроль при нарушении мягкой меры |
Суд избирает мягкую меру с расширенным набором запретов и обязанностью явки |
Суд избирает минимально достаточную мягкую меру; в страже и продление отказывает |
Предложения по совершенствованию практики
- Обязательная проработка альтернативы. В постановлении суда должна быть отражена оценка возможности применения более мягкой меры и причины, по которым она не может быть избрана.
- Конкретизация рисков. Каждый риск должен быть подтвержден доказательствами с указанием на материалы дела.
- Учет индивидуальных обстоятельств. Необходимо детально анализировать личность обвиняемого (семья, работа, поведение, сотрудничество со следствием).
- Использование матрицы критериев. Внедрение системного подхода к оценке рисков повысит качество мотивировки и снизит долю формальных решений.
- Методическое сопровождение. Целесообразно разработать методические рекомендации для судей и следователей по обоснованию меры пресечения с образцами мотивировки.
Заключение
Проведенное исследование позволяет сформулировать следующие выводы.
Заключение под стражу остается самой строгой мерой пресечения, и ее применение должно быть исключением, а не правилом. Анализ действующего законодательства, правовых позиций Верховного Суда Российской Федерации (Постановление Пленума от 19.12.2013 № 41) и Конституционного Суда Российской Федерации (Определения № 6-О и № 2561-О) показывает, что правовая модель исходит из принципа соразмерности: ограничение свободы допустимо лишь тогда, когда цели уголовного преследования не могут быть достигнуты более мягкими средствами. Однако правоприменительная практика не в полной мере следует этой модели: в мотивировке судебных решений о заключении под стражу по-прежнему преобладают формальные ссылки на тяжесть обвинения и абстрактное указание на риски без конкретных доказательств.
Исследование позволило систематизировать четыре базовых риска, лежащих в основе избрания заключения под стражу: риск скрыться, риск продолжения преступной деятельности, риск давления на участников процесса и риск уничтожения доказательств, и предложить критерии их доказывания. Разработанная матрица критериев выбора меры пресечения позволяет перейти от интуитивной к структурированной оценке рисков: каждый риск соотносится с совокупностью конкретных обстоятельств дела (личность обвиняемого, его социальные связи, стадия расследования, поведение в процессе), что дает основание для выбора между заключением под стражу, домашним арестом, запретом определенных действий и залогом.
Анализ конкретных судебных решений подтверждает практическую значимость предложенного подхода. Там, где суд ограничился шаблонными формулировками и не выяснил причины невозможности применения альтернативы, решение может оказаться уязвимым для отмены вышестоящей инстанцией; напротив, суд, исследовавший устойчивые социальные связи обвиняемого и соотнесший риски с меньшим ограничением прав, избрал более мягкую меру, обеспечив при этом надлежащее производство по делу. Кассационная практика дополнительно свидетельствует, что состояние здоровья и безупречное поведение обвиняемого подлежат обязательной оценке в совокупности, а не по формальному перечню заболеваний.
Предложенные рекомендации — обязательная проработка альтернатив, конкретизация рисков ссылками на материалы дела, детальный учет обстоятельств личности и внедрение системного инструмента оценки рисков — направлены на усиление мотивировки судебных решений и снижение доли избыточного применения заключения под стражу. Их реализация будет способствовать достижению баланса между публичными интересами правосудия и конституционным правом на свободу и личную неприкосновенность. Дальнейшие исследования могут быть направлены на оценку эффективности предложенных критериев в конкретных категориях дел и разработку методических материалов для правоприменителей.
Литература:
- Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 года (с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 1 июля 2020 года) // Официальный интернет-портал правовой информации. — URL: http://www.pravo.gov.ru/ (дата обращения: 12.11.2026). — Текст: электронный.
- Обзор судебной статистики о деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2024 году // Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации: [официальный сайт]. — URL: https://cdep.ru/?id=79 (дата обращения: 12.11.2026). — Текст: электронный.
- Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: федеральный закон от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 26.07.2026) // КонсультантПлюс: [справочная правовая система]. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34481/ (дата обращения: 12.11.2026). Текст: электронный.
- Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2013 года № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий» (в редакции постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 мая 2025 года № 1) // КонсультантПлюс: [справочная правовая система]. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_506357/ (дата обращения: 12.11.2026). Текст: электронный.
- Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 14 января 2020 г. № 6-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ефимова Александра Евгеньевича на нарушение его конституционных прав статьей 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // Официальный сайт Конституционного Суда Российской Федерации. — URL: https://www.ksrf.ru/doc/KSRFDecision451270.pdf (дата обращения: 12.11.2026). Текст: электронный.
- Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 30 сентября 2025 г. № 2561-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Танасогло Ильи Дмитриевича на нарушение его конституционных прав рядом положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // Официальный сайт Конституционного Суда Российской Федерации. — URL: https://www.ksrf.ru/doc/KSRFDecision866361.pdf (дата обращения: 12.11.2026). — Текст: электронный.
- Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 19 марта 2020 г. № 72-УД20–1 «Об отмене судебных решений об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении Литуева Е. В». // КонсультантПлюс: [справочная правовая система]. — URL:https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=ARB&n=622044#GQHw2bVIL934i0WB1 (дата обращения: 12.11.2026). — Текст: электронный.
- Обзор практики рассмотрения судами ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и о продлении сроков содержания под стражей: утвержден Президиумом Верховного Суда РФ 18 января 2017 г. — URL:https://sudrf.cntd.ru/document/456036899 (дата обращения: 12.11.2026). — Текст: электронный.
- Кассационное постановление Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 2 июля 2024 года № 77–865/2024, 77–924/2024 // КонсультантПлюс: [справочная правовая система]. — URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=KSOJ005&n=60868#9qJ14kUH3wF01me4 (дата обращения: 12.11.2026). — Текст: электронный.
- Постановление Нагатинского районного суда города Москвы от 29 апреля 2026 года № 3/2–304/2026 [о продлении срока содержания под стражей] // СудАкт: [сайт]. — URL: https://sudact.ru/regular/doc/yS2oEYJxmErF?ysclid=mwdt4kga34353337683 (дата обращения: 12.11.2026). — Текст: электронный.
- Постановление Кунгурского городского суда Пермского края от 19 марта 2026 года по материалу № 3/2–8/2026 [об отказе в продлении срока содержания под стражей и избрании меры пресечения в виде домашнего ареста] // Доступ из справочной правовой системы ГАС «Правосудие». (дата обращения: 12.11.2026). — Текст: неопубликованный.
- Постановление Кунгурского городского суда Пермского края от 3 сентября 2026 года по материалу № 3/1–69/2026 [об отказе в избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и избрании меры пресечения в виде запрета определенных действий] // Доступ из справочной правовой системы ГАС «Правосудие». (дата обращения: 12.11.2026). — Текст: неопубликованный.

