Рост объёма просроченной дебиторской задолженности российских организаций делает вопрос о реальной, а не декларативной эффективности досудебных механизмов её взыскания практически значимым. По данным Федеральной службы государственной статистики, к концу мая 2026 года просроченная дебиторская задолженность российских компаний достигла 9 трлн рублей, увеличившись за месяц на 2,6 %, а с начала года — на 16,9 %; её доля в общем объёме дебиторской задолженности бизнеса выросла до 6,7 % против 6,2 % на начало года [1]. По данным опросов Российского союза промышленников и предпринимателей, неплатежи контрагентов во второй половине 2025 года были признаны предприятиями главной проблемой ведения бизнеса, а в 2026 году сохранили второе место среди наиболее острых трудностей [1]. При этом, как отмечает Центральный банк РФ, сильнее всего от неплатежей страдают именно малые и средние поставщики, поскольку крупные контрагенты способны в одностороннем порядке увеличивать сроки оплаты, тогда как возможности малого предприятия по организации взыскания долга объективно ограничены [1]. В этих условиях обязательный претензионный (досудебный) порядок урегулирования спора, предусмотренный частью 5 статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее — АПК РФ), приобретает значение не формальной проверки перед обращением в суд, а самостоятельного инструмента, эффективность которого напрямую зависит от того, как именно кредитор организует работу с претензией.
Институт обязательного претензионного порядка в его современном виде введён Федеральным законом от 2 марта 2016 г. № 47-ФЗ, вступившим в силу с 1 июня 2016 года: с этого момента спор, возникающий из гражданских правоотношений, может быть передан на разрешение арбитражного суда только после того, как истец принял меры по досудебному урегулированию, направив ответчику претензию, и выждал тридцать календарных дней либо иной срок, установленный законом или договором [2]. Несоблюдение данного требования влечёт возвращение искового заявления (п. 5 ч. 1 ст. 129 АПК РФ) либо оставление его без рассмотрения, если оно было принято к производству (п. 2 ч. 1 ст. 148 АПК РФ) [8]. Для взыскания дебиторской задолженности данная стадия является первой из трёх, которые традиционно выделяются в процессе возврата долга: досудебное взыскание в претензионном порядке, судебное разбирательство и фактическое исполнение решения суда [3].
Правовая природа претензионного порядка во многом объясняет заложенный в нём риск формализации. По своему содержанию претензия представляет собой обмен документами между сторонами без участия независимого лица, содействующего урегулированию конфликта, и в этом смысле принципиально отличается от медиации или третейского разбирательства. Е. С. Любовенко, характеризуя данный институт применительно к спорам с участием кредитных организаций, справедливо отмечает, что претензионный порядок носит скорее «технический» характер и редко приводит к реальному разрешению спора по существу интересов сторон [4]. Вместе с тем эта черта не предопределена самой природой института раз и навсегда: практика взыскания задолженности показывает, что претензионная стадия способна оказаться максимально быстрым и наименее затратным для кредитора способом возврата долга — при условии, что она обеспечена соответствующей организационной подготовкой на стороне самого кредитора.
В. Ю. Солдатенков, анализируя алгоритм взыскания дебиторской задолженности с контрагентов, прямо указывает, что претензионный (досудебный) способ взыскания «является самым быстрым и наименее затратным для кредитора или его представителей» по сравнению с судебным разбирательством [3]. Данный тезис заслуживает поддержки, однако он справедлив лишь при условии, что кредитор располагает необходимой организационной инфраструктурой для своевременного выявления просроченной задолженности и содержательной работы с претензией, — а именно это условие, как показывает практика малого предпринимательства, зачастую не выполняется.
Е. В. Пестерева, исследуя процесс досудебного взыскания долгов на предприятиях малого бизнеса, отмечает, что значительная часть работ по данной проблематике ограничивается перечислением общих мер по взысканию задолженности без учёта источников информации, аккумулирующих данные и служащих сигналом о наличии просроченной задолженности, что лишает предложенные подходы комплексности [3]. Для малых предприятий, у которых, как правило, отсутствуют отдельные структуры, занимающиеся контролем и взысканием дебиторской задолженности, а соответствующие функции возлагаются на бухгалтера, менеджера либо руководителя организации, данный недостаток приобретает особое значение [3]. Этот вывод логично перенести в плоскость процессуально-правового анализа: претензионный порядок оказывается формальным не только в силу отсутствия у законодателя стандартов содержательности претензионной работы, но и в силу того, что у значительной части кредиторов — прежде всего субъектов малого предпринимательства — отсутствует организационная возможность наполнить претензионную стадию реальным содержанием.
В качестве организационной основы содержательной претензионной работы Е. В. Пестерева предлагает возложить на ответственное лицо задачи по определению сроков погашения задолженности, выявлению непогашенной в срок дебиторской задолженности и своевременному информированию руководства об истечении срока исковой давности, реализуемые по результатам регулярной инвентаризации задолженностей [3]. Данный подход опирается на действующее нормативное регулирование бухгалтерского учёта: согласно Положению по ведению бухгалтерского учёта и бухгалтерской отчётности в Российской Федерации, утверждённому приказом Минфина России от 29.07.1998 № 34н, организация обязана формировать резерв по сомнительным долгам, если такие долги имеют место, а сомнительной признаётся задолженность, не погашенная или с высокой степенью вероятности не подлежащая погашению в установленные договором сроки и не обеспеченная соответствующими гарантиями [5]. Предложенные автором форма отчёта о состоянии дебиторской задолженности и схема действий менеджера — от фиксации просрочки и информирования клиента до запроса и передачи акта сверки, согласования графика оплаты и контроля поступления средств — по существу и есть методическое описание того, каким образом претензионная работа может быть наполнена содержанием, требуемым Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 22.06.2021 № 18 [3].
Требование содержательности не является авторским домыслом: Пленум Верховного Суда РФ прямо указал, что процедура досудебного урегулирования не должна носить формального характера и не может выражаться лишь в направлении одной стороной другой стороне письма с указанием претензий (п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.06.2021 № 18) [6]. Одновременно Пленум разъяснил, что подтверждением соблюдения претензионного порядка могут служить протокол разногласий, соглашение о прекращении переговоров без достижения согласия и иные документы, отражающие реальное взаимодействие сторон (п. 19 указанного Постановления) [6].
Косвенным подтверждением того, что законодатель признаёт различную степень необходимости досудебного урегулирования в зависимости от характера требования, служит правило пункта 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2016 г. № 62 «О некоторых вопросах применения судами положений Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации о приказном производстве»: взыскатель, обращающийся в арбитражный суд за выдачей судебного приказа по бесспорному денежному требованию, не обязан принимать меры по досудебному урегулированию спора [7]. Данное разъяснение построено на том, что признание должником долга — в частности, посредством акта сверки или гарантийного письма, то есть документов, которые в модели Е. В. Пестеревой являются штатным результатом претензионной работы, — само по себе исключает необходимость дополнительной проверки готовности сторон к урегулированию [3; 7]. Отсюда следует, что содержательная функция претензионного порядка и качество организации претензионной работы кредитора связаны напрямую: чем более системно кредитор фиксирует взаимодействие с должником на досудебной стадии, тем яснее в дальнейшем видна бесспорность либо спорность его требования.
Изложенное позволяет сформулировать следующий вывод: эффективность досудебного урегулирования споров о взыскании дебиторской задолженности зависит не только от степени формализации претензионного порядка в процессуальном законодательстве, но и от организационно-методического обеспечения претензионной работы на стороне кредитора. Обязательный характер претензионной процедуры сам по себе не гарантирует содержательного разрешения спора; для субъектов, не имеющих отлаженной системы учёта и сопровождения задолженности, — а это в первую очередь малые предприятия, — претензионный порядок рискует остаться формальным этапом независимо от содержания процессуальных норм.
Эти наблюдения дают основания для нескольких практических предложений. Во-первых, логично дифференцировать срок рассмотрения претензии в зависимости от бесспорности требования: для требований, по которым у кредитора имеются документы, подтверждающие признание долга должником, — акт сверки, гарантийное письмо и иные аналогичные документы, — срок ответа на претензию может быть сокращён по сравнению с общим тридцатидневным сроком. Во-вторых, можно было бы обсудить возможность распределения судебных расходов с учётом добросовестности поведения сторон на досудебной стадии — например, отнесения на сторону, уклонившуюся от содержательного ответа на претензию, части судебных расходов вне зависимости от исхода дела по существу; действующее процессуальное законодательство подобного механизма прямо не предусматривает. В-третьих, стоит рекомендовать субъектам малого предпринимательства внедрение минимального организационного стандарта претензионной работы по модели, предложенной в экономической литературе, — закрепление ответственного лица, периодическую инвентаризацию задолженности, ведение отчёта о её состоянии и документальное оформление каждого контакта с должником [3]; такой стандарт не требует законодательного закрепления и может быть реализован на уровне учётной политики организации, однако именно он способен обеспечить претензионную работу тем содержанием, которого требует от неё Постановление № 18.
В итоге обязательный претензионный порядок урегулирования спора при взыскании дебиторской задолженности оказывается институтом на стыке процессуального права и организации хозяйственной деятельности кредитора. Формальный характер, в котором данный институт нередко реализуется на практике, обусловлен не только особенностями его правового регулирования, но и объективным дефицитом организационно-методического обеспечения претензионной работы, прежде всего у субъектов малого предпринимательства. Реализация заложенного в претензионном порядке потенциала возможна лишь при сочетании процессуальных стимулов к его содержательному использованию с внедрением кредиторами доступных организационных механизмов сопровождения досудебного взыскания долга.
Литература:
- Неплатежи в российской экономике впервые достигли 9 триллионов рублей // The Moscow Times: [сайт]. — 2026. — URL: https://ru.themoscowtimes.com/2026/07/30/neplatezhi-v-rossiiskoi-ekonomike-vpervie-dostigli-9-trillionov-rublei-a202265 (дата обращения: 20.09.2026).
- О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 02.03.2016 № 47-ФЗ // СПС «КонсультантПлюс».
- Пестерева, Е. В. Информационно-методическое обеспечение процесса досудебного взыскания долгов с дебиторов на предприятиях малого бизнеса / Е. В. Пестерева // Экономика и бизнес: теория и практика. — 2016. — № 10. — С. 81–88. — ISSN 2411–0450.
- Любовенко, Е. С. Медиация как эффективный способ досудебного урегулирования споров с участием кредитных организаций / Е. С. Любовенко // Банковское дело. — 2023. — № 8. — С. 75–77.
- Об утверждении Положения по ведению бухгалтерского учёта и бухгалтерской отчётности в Российской Федерации: приказ Министерства финансов Российской Федерации от 29.07.1998 № 34н (в ред. от 16.05.2025) // СПС «КонсультантПлюс».
- О некоторых вопросах досудебного урегулирования споров, рассматриваемых в порядке гражданского и арбитражного судопроизводства: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2021 № 18 // СПС «КонсультантПлюс».
- О некоторых вопросах применения судами положений Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации о приказном производстве: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.12.2016 № 62 (в ред. от 05.04.2022) // СПС «КонсультантПлюс».
- Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 № 95-ФЗ (ред. от 15.12.2025) // СПС «КонсультантПлюс».

