В условиях увеличения численности лиц, осужденных за преступления экстремистской и террористической направленности, а также значительной концентрации в учреждениях Федеральной службы исполнения наказаний России (далее — ФСИН) представителей граждан из ближнего зарубежья, возникают сложности в процессе реализации государственной политики в сфере противодействия экстремистской деятельности.
Проведенный анализ статистических данных Министерства внутренних дел Российской Федерации (далее — МВД РФ), Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, наглядно отождествляет тенденцию роста преступлений экстремистской направленности, в том числе и совершаемых в местах лишения свободы.
Так, за отчетный период 2025 года, в Российской Федерации зарегистрировано 2241 (АППГ — 1719) преступлений экстремисткой направленности (+30, 4 %), террористического характера 5920 преступлений (АППГ — 3174, +30,4 %) [1]. Вместе с тем, в 2024 году судами общей юрисдикции РФ было осуждено 861 лиц (АППГ — 697, +23,5 %) за совершение преступлений экстремистской направленности, из них 590 (68,5 %) лицам назначено наказание по приговору суда в виде лишения свободы на определенный срок [2].
Учитывая вышеуказанные аспекты, в настоящее время в учреждениях Уголовно-исполнительной системы России (далее — УИС) формируются благоприятные условия для возникновения предпосылок к совершению преступлений экстремистской и террористической направленности, о чем свидетельствует анализ практической деятельности ФСИН России прошлых лет.
Вместе с тем, принимая также во внимание специфику функционирования деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества, а также многогранную сущность экстремизма, проявляющегося в различных его формах (политический, религиозный, национальный), возникают сложности доказывания исследуемой группы преступлений в процессе взаимодействия субъектов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность (далее — ОРД) и следствия.
Законодателем выделен состав преступления, предусмотренный ст. 280 Уголовного Кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ) — «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности» [3]. В соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ) предварительное следствие по уголовному делу, предусмотренному ст. 280 УК РФ осуществляется следователями органов Федеральной службы безопасности России (далее — ФСБ) [4]. В рассматриваемом нами контексте под преступлениями, связанными с публичными призывами к осуществлению экстремистской деятельности в местах лишения свободы следует прежде всего понимать и иные составы преступлений экстремистской направленности (ст. ст. 282–282.4 УК РФ), совершение которых отождествляется также с так называемом признаком «публичности», предварительное следствие которых осуществляется следователями Следственного комитета Российской Федерации (далее — СК РФ).
Подавляющее число исследуемой группы преступлений экстремистской направленности в местах лишения свободы совершаются посредством вовлечения иных лиц из числа осужденных, подозреваемых и обвиняемых в деятельность запрещенных формирований путем вербовочного процесса лидерами и активными участниками экстремистской организации вновь прибывших лиц в места лишения свободы, шантажом, подкупом, а также иными способами при наличии иных благоприятных факторов. Как правило, данные деяния совершаются публично по следующим причинам:
— в связи с распределением осужденных для проживания и трудоустройства в общедоступных местах (общежития, производственные участки производственной зоны исправительного учреждения), как и подозреваемых и обвиняемых в условиях функционирования следственного изолятора (далее — СИЗО) по камерам;
— в целях формирования благоприятных условий для дестабилизации оперативной обстановки, складывающейся в учреждении УИС;
— демонстрации своих лидерских качеств и способностей как перед спецконтингетом, так и перед сотрудниками администрации пенитенциарного учреждения.
В научной литературе, посвященной криминалистике и теории оперативно-розыскной деятельности сложилось несколько концептуальных подходов к определению понятия взаимодействия.
Так, в частности В. В. Агафонов определяет данное понятие, как регламентированную нормами права согласованную по цели, месту и времени совместную деятельность субъектов, ориентированных на достижение общих либо отдельных задач расследования [5].
А. Г. Лекарь под взаимодействием понимает скоординированную деятельность двух и более структурных подразделений (органов), направленная на решение конкретных задач в борьбе с преступностью [6].
Представленные выше определения позволяют выявить ряд общих элементов, объединяющих их между собой. Так, во всех рассматриваемых определениях, взаимодействие определяется как скоординированная деятельность, основанная на общих задачах, единстве нормативно-правовой базы, базирующейся на положениях законодательных актов по противодействию преступности. Вместе с тем, неотъемлемым элементом взаимодействия является наличие единых согласованных действий, направленных на своевременное выявление, раскрытие и расследование преступления.
Полагаем, что взаимодействие между субъектами ОРД и органами предварительного расследования в выявлении, раскрытии преступлений, связанных с публичными призывами к осуществлению экстремистской деятельности в местах лишения свободы выступает одним из элементов системы средств достижения целей и задач уголовного, уголовно-исполнительного и процессуального законодательства Российской Федерации.
Необходимо констатировать факт, что ведомственная разобщенность субъектов ОРД и органов предварительного следствия по природе функциональных задач выступает одним из главных обстоятельств, препятствующим надлежащего взаимодействия оперативного подразделения УИС со следственными органами. Вместе с тем, следователи не располагают допуском к сведениям, составляющим государственную тайну, в частности к материалам, полученным в ходе проведения негласных оперативно-розыскных мероприятий, а также обладают недостаточным уровнем осведомленности относительно деятельности функционирования учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества, а также негативных процессов, происходящих в них.
Кроме того, не все субъекты Российской Федерации характеризуются стабильной оперативной обстановкой в учреждениях УИС, обеспечивающих изоляцию от общества. Особую тревогу вызывает фактор отсутствия правоприменительной практики в ряде территориальных органов в выявлении, раскрытии и расследовании преступных действий, связанных с публичными призывами к осуществлению экстремистской деятельности в местах лишения свободы.
Следует упомянуть также о проблеме, вытекающей из института засекречивания свидетелей.
Данный институт в российском уголовном судопроизводстве представляет собой правовой механизм, обеспечивающий конфиденциальность персональных данных свидетеля, а также сведений о его близких лицах, в целях гарантирования их личной безопасности [7].
Основополагающей функцией данного института является защита участников уголовного процесса от противоправного воздействия, выражающегося в оказании давления, угрозах либо мести со стороны подозреваемых, обвиняемых, потерпевших или иных субъектов, имеющих заинтересованность в исходе судебного разбирательства.
В российском уголовно-процессуальном праве институт анонимных свидетелей, как самостоятельный вид доказательств был закреплен законодателем с момента принятия УПК РФ. Согласно положениям ч. 3 ст. 11 и ч. 9 ст. 166 УПК РФ, в случае необходимости обеспечения личной безопасности потерпевшего, его законного представителя, свидетеля, а также близких и иных родственников, уполномоченное должностное лицо может не отражать персональные данные указанных участников уголовного судопроизводства в протоколе соответствующего следственного действия. Вместе с тем, на основании специально вынесенного постановления следователя, засекреченному свидетелю присваивается псевдоним, а также фиксируется образец его подписи, которые подлежат использованию в протоколах следственных действий, осуществляемых с его участием. Также, в соответствии с ч. 3 ст. 11 и ч. 5 ст. 278 УПК РФ, предусмотрена возможность проведения допроса в условиях, исключающих визуальную идентификацию свидетеля иными участниками судебного разбирательства, без раскрытия подлинных сведений о его личности.
В целях изучения вышеуказанных проблемных вопросов нами было проведено анкетирование 25 должностных лиц следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Омской области, из которых 6 респондентов являлись представителями руководящего звена.
По результатам проведенного опроса установлено, что 83 % руководителей имели опыт работы с уголовными делами экстремистской направленности, а также осуществляли расследование преступлений, совершенных в местах лишения свободы, однако более у 50 % опрошенного подчиненного личного состава опыт с расследованием преступлений экстремистской направленности отсутствовал, как и с преступлениями, совершенными в местах лишения свободы. Вместе с тем, только 21 % подчиненным личном составом применялись на практике меры, направленные на обеспечение личной безопасности участников уголовного процесса посредством их засекречивания, 57 % считали о необходимости применения данных мер только в зависимости от обстоятельств совершенного преступления, как и 50 % респондентов из числа руководящего состава. Иные руководители, как и 37 % опрошенного личного состава отметили, что вышеуказанные меры должны применяться для свидетелей из числа осужденных, подозреваемых, обвиняемых в рамках расследования исследуемой группы преступлений. Примечательно, что более 50 % опрошенных руководителей считают об отсутствии эффективности в проведении межведомственных координационных совещаний (межведомственной комиссии) по вопросам планирования расследования, оперативного сопровождения преступлений экстремистской направленности, как и об отсутствии положительного результата на формирование частной методики расследования данной группы преступлений, однако 89 % опрошенного подчиненного личного состава считают о необходимости проведения данных мероприятий.
Таким образом, проведенное анкетирование подтвердило существование проблемных вопросов, возникающих в процессе расследования преступлений, связанных с публичными призывами к осуществлению экстремистской деятельности в местах лишения свободы.
Анализ судебной практики показал, что, как правило, свидетелями по исследуемым уголовным делам выступают следующие группы лиц из числа сотрудников учреждений и органов УИС, в которых произошли негативные события, а также иные субъекты, осуществляющие расследование и оперативное сопровождение уголовного дела. Вторую группу свидетелей представляют свидетели из числа спецконтингента, ставшие очевидцами преступных событий, а также согласившиеся на оказание содействия следствию на стадии досудебного разбирательства.
Существенной проблемой сказывается накладывание отпечатка уровня зараженности криминальной субкультуры учреждения. Несмотря на существование комплекса гарантий безопасности свидетеля, зачастую данные лица из числа осужденных, которые давали засекреченные показания на стадии досудебного производства, отказываются от своих показаний из-за дальнейших возможных опасений личной безопасности в процессе отбывания наказания.
Учитывая специфику функционирования деятельности учреждения, обеспечивающего изоляцию от общества, его изолированность, деление на сектора и объекты территории учреждения — постоянный контакт свидетеля-очевидца c представителями администрации учреждения, органами следствия, создают предпосылки к возникновению оказания давления на достоверность и истину предоставляемых сведений сотрудникам правоохранительных органов.
В целях недопущения вышеописанных обстоятельств, негативно влияющих на ход расследования уголовного дела, оперативным работникам учреждения, во взаимодействии со следователем, следует предусмотреть перед проведением определенных следственных действий своевременную изоляцию лидеров и активных участников групп отрицательной направленности, экстремистской ячейки в запираемые помещения либо же в качестве меры пресечения по уголовному делу — заключить под стражу. В крайнем случае, следует также рассмотреть вопрос о переводе свидетелей из числа осужденных в смежное исправительное учреждение, находящееся в территориальном органе УИС либо в близлежащим регионе под благовидным, легендированным предлогом на время расследования преступления.
Таким образом, показания свидетелей из числа спецконтингента по рассматриваемой группе преступлений сложные и неоднозначные, однако в процессе доказывания данные показания являются существенными на стадии судебного разбирательства. Вместе с тем, должностным лицам следует предпринять всевозможные усилия, направленные на недопустимость возникновения факторов, способствующих повлиять на сведения, информацию, данные лицом на стадии предварительного следствия.
Следует также отметить, что уполномоченные должностные лица, осуществляющие производство по уголовным делам, связанным с публичными призывами к осуществлению экстремистской деятельности, обязаны принимать во внимание, что исключительно совместное планирование оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий во взаимодействии с сотрудниками оперативных подразделений территориального органа УИС, способно обеспечить надлежащее оперативное сопровождение расследуемого уголовного дела на всех его этапах. Вместе с тем, с момента возбуждения уголовного дела, оперативные работники не должны останавливаться на поиске и документировании оперативно-значимой информации, поскольку, как показал анализ правоприменительной практики, исследуемая группа преступных действий носит длящийся характер.
Проведение координационных совещаний, учебно-методических сборов представителей рабочих групп субъектов осуществления ОРД, органов следствия должны включать как теоретические, так и практические части занятий, с обязательным последующим анализом и обобщением полученных результатов, обзором практического опыта иных территориальных органов в борьбе не только с исследуемой группы преступлений, но и иных в том числе.
Литература:
- Краткая характеристика состояния преступности в Российской Федерации за январь — декабрь 2025 года. — Текст: электронный // МВД России: [сайт]. — URL: https://xn--b1aew.xn--p1ai/reports/item/77848182/ (дата обращения: 01.11.2026).
- Судебный департамент. — Текст: электронный // Судебный департамент при Верховном Суде РФ: [сайт]. — URL: https://cdep.ru/index.php?id=79&item=8946 (дата обращения: 01.11.2026).
- Уголовный кодекс Российской Федерации (УК РФ) от 13.06.1996 N 63-ФЗ (последняя редакция). — Текст: электронный // КонсультантПлюс: [сайт].— URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699/?ysclid=mw858u95x8419188570 (дата обращения: 01.11.2026).
- Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (УПК РФ) от 18.12.2001 N 174-ФЗ (последняя редакция). — Текст: электронный // КонсультантПлюс: [сайт]. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34481/?ysclid=mw85g7l9fm127179270 (дата обращения: 01.11.2026).
- Агафонов, В. В. Криминалистика: учебник для бакалавров / В. В. Агафонов. — 3-е изд., пер. и доп. — М.: Юрайт, 2013. — 325 с.
- А. Г. Лекарь Предотвращение преступлений органами охраны порядка: дис. … д-ра юрид. наук. М., 1967. С 98.
- Шестакова С. Д., Маркова Е. А. Анонимность свидетелей в российском уголовном процессе // Пролог: журнал о праве. — 2014. — Т. 2 — № 4. — С. 32–36.

