The article examines the grounds and civil‑legal consequences of a customer’s unilateral refusal to perform a state or municipal contract for the supply of goods. The right and obligation of the customer to refuse to perform the contract are delineated; the criteria for the materiality of the breach and the importance of complying with the refusal procedure are disclosed. Based on scientific approaches and judicial practice, the analysis covers the recovery of penalties and damages, the preservation of certain obligations after the contract is terminated, and the independence of the guarantor’s obligation. The necessity of separately assessing the legitimacy of the refusal and the resulting property claims, taking into account the nature of the breach and the good‑faith conduct of the parties, is substantiated.

Keywords: state contract, municipal contract, supply of goods, unilateral refusal, material breach of contract, civil liability.

Публичная цель поставки не превращает заказчика в орган, властно прекращающий обязательство. Исследуя природу государственного контракта применительно к подрядным отношениям, Р. Р. Абдуллаев подчеркивает, что его заключение происходит «без применения каких-либо властных полномочий». Этот вывод позволяет обосновать и пределы отказа при поставке. Заказчик осуществляет договорное правомочие, законность которого определяется не административной целесообразностью, а предусмотренными законом обстоятельствами. Иное понимание делало бы само указание на государственные нужды достаточным оправданием прекращения любого контракта, лишая поставщика возможности содержательно оспаривать решение [6].

М. В. Григорян рассматривает односторонний отказ от исполнения договора «как способ его расторжения» [7]. Однако способ прекращения договорной связи следует отличать от юридического результата. По п. 2 ст. 450.1 ГК РФ расторжение наступает лишь при допустимости отказа [1]. Следовательно, наличие оформленного решения еще не доказывает прекращения обязательств. Для судебной проверки необходимо установить, обладал ли заказчик соответствующим правом, возникло ли основание его осуществления и соблюдены ли специальные требования к волеизъявлению.

Договорное закрепление возможности отказа, предусмотренное ч. 9 ст. 95 Закона № 44-ФЗ, не заменяет законного основания [3]. Применительно к поставке п. 1 ст. 523 ГК РФ связывает отказ с существенным нарушением договора [2]. Пункт 2 той же статьи устанавливает презумпцию существенности для неоднократного нарушения сроков поставки и передачи товаров с недостатками, неустранимыми в приемлемый для покупателя срок. Из этого не следует, что однократная просрочка всегда исключает отказ. Ее существенность требует самостоятельного обоснования через последствия для заказчика с учетом п. 2 ст. 450 ГК РФ [1]. Например, нарушение срока поставки товара к определенному мероприятию способно лишить исполнение хозяйственного смысла, тогда как сопоставимая задержка пополнения складских запасов может не иметь такого значения.

Существенность поэтому нельзя подменять простым подсчетом дней просрочки. Предлагается оценивать связь срока с назначением товара, сохраняющуюся возможность использования поставки и поведение самого заказчика. Если последний препятствовал приемке, ссылка исключительно на календарное нарушение искажает содержание обязательства. Требование добросовестного и разумного осуществления права, закрепленное п. 4 ст. 450.1 ГК РФ, ограничивает не только выбор основания, но и способ его использования [1].

Иную природу имеет обязательный отказ. Подпункт «б» п. 1 ч. 15 ст. 95 Закона № 44-ФЗ связывает его с представлением при определении поставщика недостоверной информации о соответствии установленным требованиям, позволившей ему стать победителем [3]. Здесь охраняется правомерность определения контрагента, а не только интерес в получении товара. Поэтому надлежащее фактическое исполнение само по себе не устраняет основания отказа. Смешение этой ситуации с существенным нарушением поставки ошибочно переносит оценку качества исполнения на законность участия в закупке.

Процедура отказа также не сводится к техническому уведомлению. Д. В. Якунин в совместном исследовании связывает его правомерность с наличием оснований и соблюдением установленного порядка [9]. По ч. 13 ст. 95 Закона № 44-ФЗ решение вступает в силу через десять дней после надлежащего уведомления. Часть 14 предусматривает его обязательную отмену при своевременном устранении нарушения и компенсации затрат на экспертизу. Исключение касается повторного нарушения, которое в соответствии с гражданским законодательством является основанием отказа [3]. Этот срок следует понимать, как предоставленную законом возможность сохранить обязательство, а не как отсрочку неизбежного расторжения. Недобросовестное уклонение заказчика от проверки устранения нарушения фактически лишает поставщика предусмотренной законом защиты.

После расторжения возникает другая опасность, связанная с представлением о полном исчезновении договорной связи. Н. В. Южанин обращает внимание на соотношение исполнения контракта и исполнения обязательства из контракта [10]. Такой ракурс исследования позволяет точнее определить прекращающиеся обязанности. По п. 2 ст. 453 ГК РФ прекращение обязательств допускает исключения, вытекающие, в частности, из их существа [1]. Поэтому отказ не освобождает заказчика от оплаты уже принятого товара и не устраняет ответственности поставщика за допущенные нарушения. При отсутствии встречного предоставления судьба перечисленного аванса определяется также п. 4 указанной статьи.

Разграничение последствий получило конкретное выражение в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.08.2024 № 305-ЭС24–5019 по делу № А40–299776/2022 [4]. После непоставки модульного здания заказчик отказался от контракта и потребовал пеню за просрочку вместе со штрафом за неисполнение. Нижестоящие суды отнесли нарушение к просрочке и отказали во взыскании штрафа. Судебная коллегия разграничила просрочку и полное неисполнение, допустив сочетание соответствующих санкций, и направила дело в части штрафа на новое рассмотрение. Для применения ч. 6–8 ст. 34 Закона № 44-ФЗ решающим оказывается не сам отказ, а характер нарушения [3]. Следовательно, начислять штраф только потому, что контракт расторгнут, столь же неправильно, как исключать его при окончательном неисполнении поставки.

Отдельного рассмотрения требует независимая гарантия. В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 16.10.2025 № 302-ЭС25–5275 по делу № А58–6643/2023 спор возник из строительного контракта после отказа подрядчика, а не заказчика [5]. Однако сформулированное толкование п. 1 ст. 368 и п. 1 ст. 370 ГК РФ имеет значение и для обеспечения поставки [1]. Суд исходил из самостоятельности гарантии и признал ошибочным отказ в выплате, направив дело на новое рассмотрение. Наличие спора о причинах прекращения основного обязательства само по себе не доказывает недобросовестности требования бенефициара. Отсюда следует, что оспаривание законности отказа нельзя автоматически превращать в основание освобождения гаранта от самостоятельного обязательства.

Имущественные последствия не исчерпываются санкциями и обеспечением. Пункт 1 ст. 524 ГК РФ позволяет взыскать разницу в цене замещающей покупки при соблюдении требований к сроку и разумности цены [2]. Предлагается проверять также сопоставимость характеристик товаров, чтобы под видом восстановления нарушенного интереса заказчик не переложил на первоначального поставщика расходы, не связанные с замещением несостоявшейся поставки. Само соблюдение закупочной процедуры не заменяет установления причинной связи между нарушением и дополнительными расходами.

Включение в реестр недобросовестных поставщиков необходимо отделять от этих гражданско-правовых последствий. В. А. Плотников в совместном исследовании предлагает «расширить список „уважительных“ причин нарушений условий государственного контракта» [8]. Предложение отражает проблему необоснованного ограничения доступа к закупкам, однако само пополнение перечня не заменяет оценки конкретного поведения поставщика. Причины нарушения и предпринятые для его предотвращения действия требуют самостоятельного исследования. Предусмотренная ч. 7 ст. 104 Закона № 44-ФЗ проверка контрольным органом исключает понимание включения в реестр как автоматического продолжения отказа заказчика [3].

Таким образом, правомерность одностороннего отказа и объем возникающих имущественных требований нуждаются в раздельном обосновании. Существенное нарушение нельзя устанавливать только по формальным признакам, процедуру нельзя использовать для блокирования исправления, а прекращение поставки нельзя отождествлять с прекращением расчетов и ответственности. Предлагаемый подход требует сопоставлять доказанное основание отказа с конкретной обязанностью, которая прекращается либо сохраняется. Именно такое сопоставление позволяет защитить интерес заказчика в своевременном получении товара, не предоставляя ему необоснованных преимуществ перед поставщиком.

Литература:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 10.06.2026) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 1994. — № 32. — Ст. 3301.
2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 26.01.1996 № 14-ФЗ (ред. от 24.06.2025, с изм. от 09.06.2026) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 1996. — № 5. — Ст. 410.
3. Федеральный закон от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (ред. от 04.08.2026) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2013. — № 14. — Ст. 1652.
4. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.08.2024 № 305-ЭС24–5019 по делу № А40–299776/2022 // Верховный Суд Российской Федерации: официальный сайт. — Текст: электронный. — Дата обращения: 15.09.2026.
5. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 16.10.2025 № 302-ЭС25–5275 по делу № А58–6643/2023 // Верховный Суд Российской Федерации: официальный сайт. — Текст: электронный. — Дата обращения: 15.09.2026.
6. Абдуллаев Р. Р. К вопросу о гражданско-правовой природе государственного контракта на выполнение подрядных работ для нужд системы МВД России // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия: Право. — 2023. — Т. 23. — № 3. — С. 34–40
7. Григорян М. В. Новый порядок одностороннего отказа от исполнения государственного контракта // Актуальные исследования. — 2023. — № 5 (135). — С. 87–89.
8. Маслюк А. В., Плотников В. А. Реестр недобросовестных поставщиков: проблемы правового регулирования // Социология и право. — 2024. — Т. 16. — № 1. — С. 93–107.
9. Черенкова П. А., Якунин Д. В. Проблема соблюдения баланса интересов при реализации порядка одностороннего отказа заказчика от исполнения государственного (муниципального) контракта // Евразийский юридический журнал. — 2024. — № 8 (195). — С. 127–129.
10. Южанин Н. В. Особенности правового регулирования исполнения обязательств из государственных контрактов // Вестник Санкт-Петербургской юридической академии. — 2024. — № 1 (62).