Институт банкротства индивидуальных предпринимателей играет ключевую роль в системе действующего законодательства в сфере несостоятельности в Российской Федерации. Данный фактор вызван уникальным двойственным правовым статусом указанной категории должников. В первую очередь, индивидуальный предприниматель — это субъект деятельности в предпринимательской среде, у которого есть риск ответственности в имущественном плане. Причём он ответственен всем имуществом, которое ему принадлежит, исходя из ст. 24 Гражданского кодекса РФ [1]. С другой стороны, у него есть правовой статус физического лица, с вытекающими социальными гарантиями, которые указаны в Основном законе нашей страны и специальным законодательством. К примеру, право на обеспечение неприкосновенности жилища, на надлежащую защиту семейных ценностей и на обеспечение минимальным набором имущества, который требуется для достойного существования.

При практическом пересечении исследуемых правовых статусов и появляется самая распространённая дискуссионная проблема — вопрос разграничения личного имущества гражданина и таких активов, которые он использует в своей предпринимательской деятельности, в частности в процессе создания конкурсной массы.

Актуальность выбранной темы подтверждается тем, что на данный момент в Федеральном законе от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) [2], нет подробных разъяснений и единых критериев, которые бы позволяли чётко отграничить личное имущество и имущество, занятое в предпринимательской деятельности.

По причине отсутствия такого положения, арбитражные управляющие и суды вынуждены в самостоятельном порядке оценивать происхождение любого актива. Соответственно, это негативно сказывается на судебной практике, сама процедура банкротства может значительно затянуться. Нарушается необходимый баланс интересов между должником и конкурсными кредиторами.

В данной связи очень важно решить несколько взаимосвязанных вопросов: по поводу сохранения исполнительского иммунитета на единственное жилье индивидуального предпринимателя, в котором он зарегистрирован и о потребности включения в конкурсную массу имущества супругов, нажитого совместно, которое применяется в его деятельности.

Ключевая основа правового регулирования — норма п. 1 ст. 446 Гражданского процессуального кодекса РФ [3]. На основании такой нормы, взыскание по исполнительным документам не производится на жильё, считающееся единственным пригодным для проживания человека и его семьи. Исключение только, если жилое помещение — это предмет ипотеки. Данное правило называется «исполнительский иммунитет», оно используется и в делах о банкротстве физических лиц и индивидуальных предпринимателей в соответствии со ст. 213.25 Закона о банкротстве.

Исходя из судебной практики, очень часто бывают ситуации, когда предприниматель регистрируется по адресу своего единственного жилого помещения — например, квартиры либо жилого дома [4]. В формальном порядке, такое действие никак не противоречит существующим нормам гражданского законодательства, как и требованиям в части официальной регистрации предпринимателей, так как закон вполне допускает возможность указать адрес места жительства человека в качестве адреса предпринимателя [5, с. 119].

При банкротстве кредиторы и финансовые управляющие зачастую поднимают вопрос о включении указанной квартиры в общую конкурсную массу. Объясняя это тем, что жилое помещение применяется в предпринимательской деятельности, то есть не может быть применим иммунитет, по ст. 446 ГПК РФ. Указанный подход, может привести совершенно к негативным социальным последствиям, ведь должник может лишиться единственного пригодного для проживания жилого помещения. Данный факт напрямую нарушает конституционные принципы в сфере социальной защищенности граждан [6].

Верховный Суд РФ даёт подробные разъяснения, он поступательно исходит из того, что сам факт регистрации предпринимателя по месту своего жительства не считается достаточным основанием для потери жилого помещения статуса единственного, в том числе и лишения его рассматриваемого исполнительского иммунитета. Для того, чтобы жилое помещение признали имуществом, применяемым в предпринимательской сфере, нужно достоверно установить целую совокупность признаков объективного характера, которые будут говорить о настоящем коммерческом назначении.

Такими признаками являются: специальное назначение объекта в функциональном плане (к примеру, гостиница, склад, торговое помещение); регулярное получение прибыли от эксплуатации указанного объекта; ведение соответствующего бухгалтерского либо же налогового учёта; наличие контрольно-кассовой техники, в том числе вывесок, клиентов и других показателей коммерческой деятельности [7, с. 5].

Проведение анализа судебной практики говорит о том, что суды занимают достаточно справедливую позицию и могут отказать в том, чтобы включить квартиру в конкурсную массу, где предприниматель зарегистрирован только формально, если не будет предоставлено каких-либо убедительных доказательств её применения в предпринимательской деятельности.

Однако бремя доказывания коммерческого характера использования конкретного жилого помещения возложено на финансового управляющего либо конкурсных кредиторов. Такое положение в полной мере соотносится с правилом в части распределения доказательственной нагрузки, которое зафиксировано в процессуальном законодательстве нашей страны. Но всё же единые, унифицированные критерии исследуемой оценки отсутствуют, поэтому любой спор решается индивидуально судом, на основании произошедших обстоятельств по делу. Это приводит к рискам толкований субъективного характера и существенной правовой неопределённости [8, с. 59].

Для того чтобы устранить указанные противоречия и увеличить степень предсказуемости актуальной судебной практики оптимально было бы зафиксировать в Законе о банкротстве, так называемую, презумпцию сохранения исполнительского иммунитета на рассматриваемое жилое помещение, применяемое предпринимателем только для своей регистрации в формальном порядке. Только если обратное не будет доказано финансовым управляющим посредством совокупности каких-либо объективных доказательств по делу, которые смогли бы подтвердить использование объекта в коммерческом плане. Данная презумпция позволит осуществить защиту добросовестных должников от возможного необоснованного лишения их единственного жилья, в том числе сохранить качественный механизм включения в конкурсную массу реальных активов предпринимателя, которые были замаскированы под его личное имущество.

Второй проблемный аспект — необходимость разграничения личного и предпринимательского имущества должника-предпринимателя, связанного с имуществом, состоящим в собственности супругов [9, с. 81]. Такой вопрос особенно актуален, когда существенная часть активов, фактически используется предпринимателем в своей коммерческой деятельности, и была формально приобретена во время брака. Исходя из ст. 34 Семейного кодекса РФ [10], такое имущество признается совместной собственностью супругов, если иное не предусмотрено брачным договором.

Правовая конструкция, сформированная ст. 213.25 Закона о банкротстве и ст. 45 Семейного кодекса РФ, исходит из того фактора, что в конкурсную массу должно быть включено всё имущество должника, которое принадлежит ему на праве собственности либо другом вещном праве. В свою очередь, доля должника в общем имуществе супругов должна быть выделена для её дальнейшего включения в конкурсную массу. Но зачастую применение указанных норм сталкивается со сложностями, которые вызваны отсутствием четких алгоритмов разграничения имущества, купленного на доходы от предпринимательской деятельности, и имущества, сформированного за счет личных средств супруга, не участвующего в бизнесе.

Трудность состоит в том, что по п. 2 ст. 45 Семейного кодекса РФ взыскание по обязательствам одного из супругов обращается на его долю в общем имуществе супругов. В контексте банкротства предпринимателя это значит, что финансовый управляющий обязан выявить и включить в конкурсную массу не только имущество, оформленное непосредственно на должника, но и его долю в совместно нажитом имуществе. При этом ключевым становится вопрос о том, какие именно активы следует квалифицировать как приобретенные за счет доходов от предпринимательской деятельности.

Анализ новейшей судебной практики Арбитражного суда Поволжского округа позволяет выявить устойчивые тенденции в разрешении подобных споров. Во-первых, суды последовательно защищают исполнительский иммунитет единственного жилья, даже если оно находится в долевой собственности. Так, в Постановлении от 18 марта 2026 г. № Ф06–186/2026 по делу № А57–4/2025 [11] арбитражный суд удовлетворил требование об исключении из конкурсной массы доли должника в праве общей собственности на квартиру, обосновав это тем, что спорное помещение является единственным жильем для должника и членов его семьи, что имеет приоритетное значение независимо от предпринимательского статуса должника.

Во-вторых, при отчуждении совместного имущества суды обеспечивают защиту прав кредиторов через механизм взыскания стоимости доли. В Постановлении от 8 апреля 2026 г. № Ф06–5321/2024 по делу № А55–39159/2022 [12] Арбитражный суд Поволжского округа правомерно обязал супругу должника передать финансовому управляющему половину стоимости реализованного общего имущества супругов, указав, что такое требование подлежит рассмотрению в рамках дела о банкротстве, поскольку активы были приобретены в период брака и подлежат распределению между кредиторами.

В-третьих, при оценке возможности обращения взыскания на жилое помещение суды отказываются от формального подхода. В Постановлении от 26 февраля 2026 г. № Ф06–3148/2021 по делу № А65–17944/2020 [13] суд подчеркнул, что даже при наличии признаков «роскошного» жилья, судам необходимо учитывать площадь спорного объекта недвижимости и исходить из количества проживающих в нем лиц, с предварительным выяснением вопроса об их реальной нуждаемости в данном помещении, прежде чем принимать решение о лишении его исполнительского иммунитета.

Представляется, что для устранения выявленных противоречий и повышения правовой определенности целесообразно внести в Закон о банкротстве дополнение, устанавливающее презумпцию того, что имущество, приобретенное в период брака на доходы от предпринимательской деятельности одного из супругов и фактически используемое в такой деятельности, подлежит включению в конкурсную массу должника-ИП в объеме, соответствующем его доле. При этом второй супруг вправе требовать соразмерной компенсации его доли за счет иного имущества конкурсной массы, что позволит соблюсти баланс интересов всех участников правоотношений и избежать необоснованного вывода активов из-под конкурсного распределения.

Проблема разграничения личного имущества гражданина и активов, используемых в предпринимательской деятельности, при банкротстве индивидуальных предпринимателей остается одной из наиболее сложных и дискуссионных в современном конкурсном праве [14, с. 189]. Дуалистичный правовой статус ИП, сочетающий в себе черты субъекта предпринимательской деятельности и физического лица, порождает устойчивые коллизии при формировании конкурсной массы, разрешение которых на практике во многом зависит от усмотрения арбитражных управляющих и судов.

Анализ нормативного регулирования и судебной практики позволил выявить ряд системных пробелов. Во-первых, отсутствие в Законе о банкротстве четких критериев отнесения имущества к категории предпринимательского приводит к противоречивым судебным актам, в том числе по вопросу о сохранении исполнительского иммунитета на единственное жилье, в котором формально зарегистрирован ИП. Во-вторых, механизмы включения в конкурсную массу совместно нажитого имущества супругов, фактически используемого в коммерческой деятельности, не содержат достаточных гарантий защиты имущественных прав второго супруга, не участвующего в бизнесе.

Сформулированные предложения направлены на устранение выявленных противоречий. Представляется необходимым дополнить ст. 213.25 Закона о банкротстве нормами, устанавливающими: во-первых, презумпцию сохранения исполнительского иммунитета на жилое помещение, используемое ИП исключительно для целей государственной регистрации, если иное не доказано финансовым управляющим; во-вторых, презумпцию включения в конкурсную массу имущества, приобретенного в период брака на доходы от предпринимательской деятельности и фактически используемого в ней, с одновременным обеспечением права второго супруга на соразмерную компенсацию его доли за счет иного имущества конкурсной массы [15, с. 71].

Реализация указанных предложений позволит повысить предсказуемость судебной практики, сократить сроки процедур банкротства и обеспечить справедливый баланс между конституционными правами должника на минимальное имущественное обеспечение и законными интересами конкурсных кредиторов, что будет способствовать повышению эффективности всего института несостоятельности граждан в Российской Федерации.

Литература:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая: федер. закон от 30.11.1994 № 51-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 1994. — № 32. — Ст. 3301.
2. О несостоятельности (банкротстве): федер. закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 2002. — № 43. — Ст. 4190.
3. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации: федер. закон от 14.11.2002 № 138-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 2002. — № 46. — Ст. 4532.
4. Определение Конституционного Суда РФ от 17.12.2024 № 3455-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Иванова А. А. на нарушение его конституционных прав положениями статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс». — Текст: электронный.
5. Новоселова, А. И. Особенности банкротства индивидуальных предпринимателей / А. И. Новоселова // Инновационные подходы к правопониманию, правотворчеству и правореализации: материалы V V Всероссийской научно-практической конференции, Казань, 24 июня 2021 года. — Казань: ЮрЭксПрактик, 2021. — С. 119–120.
6. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01 июля 2020 г. // Официальный интернет-портал правовой информации. — URL: http://pravo.gov.ru (дата обращения: 25.10.2026). — Текст: электронный.
7. Малименкова, В. Г. Банкротство индивидуальных предпринимателей: правовое регулирование и судебная практика / В. Г. Малименкова // Дневник науки. — 2023. — № 6(78). C. 1–5.
8. Соколова, В. С. Актуальные проблемы банкротства индивидуальных предпринимателей / В. С. Соколова // Актуальные исследования. — 2022. — № 10(89). — С. 59–62.
9. Борщевская, А. В. Правовое регулирование банкротства индивидуального предпринимателя / А. В. Борщевская, А. А. Белецкая // Новости науки 2024: гуманитарные и точные науки: Сборник материалов XLIII-ой международной очно-заочной научно-практической конференции. В 4-х томах, Москва, 18 декабря 2023 года. — Москва: Научно-издательский центр «Империя», 2023. — С. 78–82.
10. Семейный кодекс Российской Федерации: федер. закон от 29.12.1995 № 223-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 1996. — № 1. — Ст. 16.
11. Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 18.03.2026 № Ф06–186/2026 по делу № А57–4/2025 // СПС «КонсультантПлюс». — Текст: электронный.
12. Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 08.04.2026 № Ф06–5321/2024 по делу № А55–39159/2022 // СПС «КонсультантПлюс». — Текст: электронный.
13. Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 26.02.2026 № Ф06–3148/2021 по делу № А65–17944/2020 // СПС «КонсультантПлюс». — Текст: электронный.
14. Петров, И. В. Особенности банкротства индивидуального предпринимателя / И. В. Петров, М. П. Клевцова // Epomen. Global. — 2024. — № 55. — С. 189–195.
15. Байтрукевич Е. С., Глыбина А. С., Фёдоров А. Г. Особенности банкротства индивидуального предпринимателя // Международный журнал гуманитарных и естественных наук. 2023. № 1–1 (76). С. 68–71.