Защита прав предпринимателей является одной из необходимых гарантий свободы экономической деятельности. В соответствии со статьей 34 Конституции Российской Федерации «каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности» [1].

Судебная защита традиционно занимает центральное место в восстановлении нарушенных или оспариваемых прав, однако предпринимательская деятельность требует более гибких механизмов, позволяющих сохранить деловые отношения, обеспечить конфиденциальность, снизить издержки и урегулировать конфликт до обращения в суд. К таким механизмам обычно относят претензионный порядок, переговоры, медиацию, нотариальные действия, обращение к уполномоченному по защите прав предпринимателей, административное обжалование и третейское разбирательство, однако их различная правовая природа не позволяет механически объединять их в единую группу внесудебных форм защиты.

Проблема классификации обусловлена смешением в научной и практической литературе категорий «форма защиты», «способ защиты», «мера защиты», «досудебный порядок», «альтернативное разрешение споров» и «внесудебное урегулирование», что затрудняет определение места конкретного механизма в системе защиты предпринимательских прав. В связи с этим цель статьи состоит в обосновании классификации форм защиты прав предпринимателей по институциональному и функциональному критериям, позволяющей разграничить смежные правовые механизмы, в частности медиацию и третейское разбирательство, различающиеся по правовой природе и юридическим последствиям.

В гражданско-правовой литературе форма защиты определяется через порядок защиты субъективных прав и охраняемых законом интересов [8]. Развивая данный подход применительно к предпринимательской деятельности, под формой защиты прав предпринимателей следует понимать установленный законом или договором организационно-правовой порядок реализации мер, направленных на предупреждение, урегулирование или разрешение правового конфликта, восстановление нарушенного права либо содействие такому восстановлению.

Форма защиты прав предпринимателей характеризует не саму материально-правовую меру воздействия на нарушителя, а порядок ее реализации, включая процедуру, субъектный состав и юридическое значение результата. Так, взыскание убытков, признание права, пресечение нарушающих действий или восстановление положения, существовавшего до нарушения права, относятся к способам защиты гражданских прав и закреплены в статье 12 Гражданского кодекса Российской Федерации [2]. Однако один и тот же способ защиты может реализовываться в разных формах: судебной, административной, претензионной, медиативной, третейской или иной внесудебной. Поэтому форма защиты не должна отождествляться со способом защиты: она определяет организационно-правовой порядок, в рамках которого предприниматель реализует материально-правовое требование или получает содействие в его реализации.

Традиционное деление форм защиты на судебные и внесудебные является необходимым, но недостаточным. Оно отражает лишь институциональный критерий — наличие или отсутствие государственного суда как субъекта разрешения спора. Однако оно не отвечает на вопрос о том, являются ли внесудебные формы однородными. Между тем претензионный порядок, медиация, нотариальная защита, административное обжалование и третейское разбирательство различаются настолько существенно, что их объединение в одну группу без внутренних подразделений приводит к методологической неточности.

Поэтому представляется целесообразным использовать одновременно институциональный и функциональный критерии классификации. Институциональный критерий позволяет определить, какой субъект участвует в защите права: государственный суд, сами стороны, публичный орган, нотариус, уполномоченный по защите прав предпринимателей или третейский суд. Функциональный критерий позволяет определить, какую роль выполняет соответствующий механизм: властное разрешение спора, согласительное урегулирование, содействие защите, обеспечение доказательственной определенности либо вынесение обязательного решения вне системы государственных судов.

С учетом указанных критериев формы защиты прав предпринимателей могут быть классифицированы следующим образом (рис. 1).

Рис. 1. Классификация форм защиты прав предпринимателей по институциональному и функциональному критериям

К судебным юрисдикционным формам защиты прав предпринимателей относятся арбитражный суд, суды общей юрисдикции и Конституционный Суд Российской Федерации. Их объединяет наличие публичной судебной власти, процессуальной формы рассмотрения дела и обязательного судебного акта, принимаемого по результатам разрешения спора.

Для предпринимательских споров основное значение имеет арбитражный суд, который рассматривает экономические споры и иные дела, связанные с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности. Судебная защита обладает высокой степенью формализации, процессуальными гарантиями, обязательностью судебного акта и возможностью его принудительного исполнения, однако для предпринимательского оборота она не всегда оптимальна с точки зрения скорости, стоимости, сохранения деловых связей и конфиденциальности, что обусловливает необходимость развития внесудебных механизмов защиты.

К внесудебным неюрисдикционным формам защиты прав предпринимателей относятся самозащита гражданских прав, претензионный досудебный порядок, переговоры, медиация и обращение в профессиональные объединения. Их общим признаком является отсутствие властного разрешения спора внешним субъектом, то есть результат защиты зависит преимущественно от инициативы самих сторон, их готовности к взаимодействию и способности выработать приемлемое решение, а не от обязательного акта, принимаемого независимо от их согласия.

Самозащита гражданских прав предусмотрена статьей 14 Гражданского кодекса Российской Федерации [2]. Она предполагает самостоятельные действия лица, чье право нарушено, при условии соразмерности таких действий характеру нарушения и недопустимости выхода за пределы мер, необходимых для его пресечения. В предпринимательской сфере самозащита может выражаться, например, в удержании имущества, приостановлении исполнения обязательства или отказе от исполнения договора в предусмотренных законом случаях.

Претензионный порядок занимает особое место среди внесудебных неюрисдикционных форм, поскольку, с одной стороны, направлен на разрешение спора без обращения в суд, а с другой стороны, в ряде случаев выступает обязательной предпосылкой судебной защиты. В соответствии с частью 5 статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации отдельные гражданско-правовые споры могут быть переданы на разрешение арбитражного суда только после принятия сторонами мер по досудебному урегулированию [3]. Значение претензионного порядка состоит в том, что он позволяет должнику добровольно удовлетворить требование, снижает вероятность судебного конфликта и одновременно формирует доказательственную базу для последующего обращения в суд. При этом в литературе справедливо обращается внимание на дискуссионность вопроса о содержании обязательного претензионного порядка и моменте, с которого он может считаться соблюденным [13].

Переговоры также относятся к неюрисдикционным формам, поскольку представляют собой непосредственное взаимодействие сторон, направленное на согласование условий урегулирования конфликта. В отличие от претензионного порядка переговоры могут не иметь строгой письменной формы и не всегда порождают процессуальные последствия. Однако для предпринимательского оборота они имеют большое значение, поскольку позволяют сохранить партнерские отношения и избежать эскалации спора.

Медиация является более формализованной неюрисдикционной формой, поскольку предполагает участие независимого посредника — медиатора. Федеральный закон от 27.07.2010 № 193-ФЗ допускает применение процедуры медиации к спорам, возникающим из гражданских правоотношений, в том числе связанным с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности [4]. Однако медиатор не выносит обязательного решения и не разрешает спор по существу — его функция состоит в организации коммуникации и содействии сторонам в достижении взаимоприемлемого соглашения.

Отличие медиации от юрисдикционных процедур состоит именно в активной роли сторон при выработке результата. В литературе справедливо отмечается, что «медиация обеспечивает демократичность процесса и вовлеченность его сторон в принятие решения. Именно вовлеченность обеих сторон процесса в принятие решения является ключевым отличием медиации от других систем урегулирования споров» [12, с. 18]. Это позволяет отнести медиацию к классическим внесудебным неюрисдикционным формам защиты предпринимательских прав.

Обращение в профессиональные объединения также может рассматриваться как неюрисдикционная форма защиты, если такие объединения содействуют урегулированию конфликта, дают заключения, способствуют переговорам или применяют меры профессионального воздействия. Однако такие объединения, как правило, не обладают публично-властными полномочиями и не выносят обязательных решений, сопоставимых с судебными актами.

К внесудебным публично-правовым формам защиты прав предпринимателей относятся обращения к уполномоченному по защите прав предпринимателей, в прокуратуру, антимонопольные, налоговые органы и иные органы административной защиты. В отличие от неюрисдикционных форм такие механизмы предполагают участие публичного субъекта, наделенного специальной компетенцией, но реализуются вне системы правосудия и направлены на содействие восстановлению нарушенного права, пресечение незаконных действий, отмену неправомерных актов или принятие иных мер реагирования.

Институт уполномоченного по защите прав предпринимателей регулируется Федеральным законом от 07.05.2013 № 78-ФЗ [6], при этом уполномоченный не разрешает частноправовой спор по существу и не выносит обязательного решения, подобного судебному акту. Однако он рассматривает обращения предпринимателей, взаимодействует с органами публичной власти, вправе направлять заключения и использовать иные предусмотренные законом меры содействия защите. Поэтому деятельность уполномоченного следует рассматривать именно как внесудебную публично-правовую форму содействия защите предпринимательских прав.

Прокуратура, антимонопольные органы, налоговые органы и иные органы административной защиты также могут играть важную роль в защите прав предпринимателей. Например, предприниматель может обжаловать действия или решения налогового органа, обратиться в антимонопольный орган при нарушении правил конкуренции, направить обращение в прокуратуру при наличии признаков нарушения закона. В каждом из этих случаев речь не идет о частноправовом согласовании интересов сторон, но при этом задействуются публичные механизмы урегулирования.

К данной группе следует отнести и нотариальные механизмы, поскольку нотариат в Российской Федерации действует от имени государства и направлен на обеспечение защиты прав и законных интересов граждан и юридических лиц. Согласно статье 1 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате нотариат призван обеспечивать защиту прав и законных интересов путем совершения нотариусами предусмотренных законодательными актами нотариальных действий от имени Российской Федерации [5].

Нотариат не разрешает спор по существу, но обеспечивает юридическую определенность, предупреждает конфликты, удостоверяет юридически значимые факты и документы, а в отдельных случаях создает предпосылки для более оперативной защиты права. Поэтому его следует рассматривать как внесудебную публично-правовую форму охраны и содействия защите прав предпринимателей.

Особого внимания заслуживает третейское разбирательство. В предложенной классификации оно отнесено к внесудебным смешанным формам защиты, что обусловлено его двойственной правовой природой.

С одной стороны, третейское разбирательство является внесудебным, поскольку осуществляется не государственным судом, а третейским судом, компетенция которого возникает на основании соглашения сторон. Передача спора в третейский суд основана на автономии воли участников гражданского оборота, и именно это, договорное основание, отличает третейское разбирательство от государственного правосудия.

С другой стороны, третейское разбирательство нельзя полностью отнести к неюрисдикционным формам, таким как переговоры или медиация. В отличие от медиации третейский суд разрешает спор по существу и принимает решение, обязательное для сторон, что придает третейскому разбирательству юрисдикционные признаки, несмотря на его внесудебный характер.

Федеральный закон от 29.12.2015 № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» закрепляет правовые основы арбитража, порядок формирования состава третейского суда, требования к арбитражному соглашению, правила разбирательства и принятия арбитражного решения [7]. Тем самым законодатель формирует специальный правовой режим, отличающий третейское разбирательство как от судебной защиты, так и от согласительных процедур.

Двойственная природа третейского разбирательства подтверждается и в научной литературе. В частности, Г. В. Севастьянов характеризует третейское разбирательство как «неоднородный институт, включающий как элементы договорного порядка по происхождению, так и элементы процессуального порядка по своему характеру и динамике развития отношений его участников» [10, с. 21]. Данная позиция имеет принципиальное значение для классификации, так как третейское разбирательство не может быть сведено только к частноправовому соглашению сторон, поскольку его результатом является разрешение спора в процедурной форме.

Т. В. Летута также обращает внимание на дискуссионность понятия и правовой природы третейского суда [9, с. 76–83]. Это дополнительно подтверждает, что третейское разбирательство занимает промежуточное место между государственным судопроизводством и неюрисдикционными внесудебными механизмами.

Следовательно, третейское разбирательство следует квалифицировать как внесудебную смешанную форму защиты прав предпринимателей. Ее смешанность выражается в том, что основание возникновения компетенции имеет частноправовой характер, а функция разрешения спора и итоговое решение обладают юрисдикционными признаками. Иными словами, третейское разбирательство является внесудебным по институциональному критерию, но юрисдикционным по функциональному критерию.

Такое понимание позволяет избежать двух методологических ошибок. Первая ошибка состоит в полном отождествлении третейского разбирательства с медиацией, переговорами и претензионным порядком. Вторая ошибка состоит в полном приравнивании третейского разбирательства к государственному судопроизводству. Именно поэтому наиболее обоснованным является промежуточный подход, при котором третейское разбирательство выделяется в самостоятельную смешанную форму защиты.

Для предпринимателей это имеет практическое значение, так как третейское разбирательство может быть привлекательным благодаря специализации арбитров, конфиденциальности, гибкости процедуры и возможности выбора компетентного органа разрешения спора. Вместе с тем оно требует предварительного арбитражного соглашения, связано с расходами и не всегда обеспечивает такую же степень доступности, как претензионный порядок или переговоры. Кроме того, в случаях необходимости принудительного исполнения решения третейского суда предприниматель вынужден обращаться к государственному суду за выдачей исполнительного листа.

Таким образом, предложенная классификация является оптимальной по нескольким причинам.

Во-первых, она позволяет разграничить формы защиты не только по признаку участия или неучастия государственного суда, но и по функциональной роли конкретного механизма, что особенно важно для предпринимательских споров, где различные формы защиты могут применяться последовательно, то есть сначала переговоры или претензия, затем медиация, после чего третейское или судебное разбирательство.

Во-вторых, классификация позволяет избежать смешения форм, способов и процедур защиты. Например, претензионный порядок не является способом защиты в материально-правовом смысле, но выступает формой внесудебного урегулирования и одновременно процессуальной предпосылкой обращения в суд, при этом медиация не является способом властного разрешения спора, но представляет собой самостоятельную процедуру согласительного урегулирования, как и нотариат не заменяет суд, но обеспечивает публично-правовое содействие охране и защите прав.

В-третьих, классификация раскрывает специфику третейского разбирательства, которое невозможно корректно отнести ни к классическим внесудебным неюрисдикционным формам, ни к судебным юрисдикционным формам. Выделение третейского разбирательства в самостоятельную смешанную группу позволяет точнее описать его правовую природу и практическое значение для предпринимателей.

В-четвертых, предложенная модель имеет прикладное значение ввиду того, что предприниматель может выбирать форму защиты в зависимости от характера нарушения, субъекта конфликта, степени необходимости публичного вмешательства, желаемой скорости урегулирования, уровня конфиденциальности и потребности в обязательном результате. Так, например, если цель состоит в сохранении деловых отношений, целесообразны переговоры или медиация, а если необходимо соблюсти обязательную предпосылку обращения в суд, используется претензионный порядок. При этом, если нарушение связано с действиями публичного органа, эффективным может быть административное обжалование или обращение к уполномоченному, а если стороны заранее согласовали передачу спора независимому негосударственному органу, применимо третейское разбирательство.

В-пятых, классификация учитывает различие между эффективностью процедуры и исполнимостью ее результата. Претензионный порядок может быть быстрым и дешевым, но не гарантирует добровольного удовлетворения требований. Медиация может привести к взаимовыгодному решению, но ее результат зависит от добросовестности сторон. Нотариальные механизмы повышают доказательственную определенность, но не всегда устраняют спор. Третейское разбирательство завершается обязательным решением, но его принудительное исполнение связано с участием государственного суда.

Таким образом, предложенная классификация позволяет рассматривать внесудебные формы защиты прав предпринимателей не как однородную совокупность альтернатив судебной защите, а как систему различных по правовой природе механизмов. Ее значение состоит в том, что она разграничивает согласительные процедуры, публично-правовые способы содействия защите и смешанные формы, к которым относится третейское разбирательство. Такой подход позволяет точнее определить место каждого механизма в системе защиты предпринимательских прав и обосновать выбор соответствующей формы защиты с учетом характера спора, субъектного состава, необходимости публичного вмешательства и юридической силы ожидаемого результата.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12.12.1993: с изм. и доп. // Официальный интернет-портал правовой информации.
2. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая от 30.11.1994 № 51-ФЗ: с изм. и доп. // Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. № 32. Ст. 3301.
3. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 № 95-ФЗ: с изм. и доп. // Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. № 30. Ст. 3012.
4. Федеральный закон от 27.07.2010 № 193-ФЗ «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2010. № 31. Ст. 4162.
5. Основы законодательства Российской Федерации о нотариате: утв. ВС РФ 11.02.1993 № 4462–1: с изм. и доп. // Российская газета. 1993. № 49.
6. Федеральный закон от 07.05.2013 № 78-ФЗ «Об уполномоченных по защите прав предпринимателей в Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2013. № 19. Ст. 2305.
7. Федеральный закон от 29.12.2015 № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2016. № 1. Ст. 2.
8. Андреев Ю. Н. Механизм гражданско-правовой защиты: монография. М.: Норма: ИНФРА-М, 2022. 464 с.
9. Летута Т. В. Понятие, правовая природа третейского суда // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина. 2016. № 10 (26). С. 76–83.
10. Севастьянов Г. В. Правовая природа третейского разбирательства как института альтернативного разрешения споров (частного процессуального права). М.: Статут, 2015. 465 с.
11. Джагарян А. А., Бенедская О. А. Не меньше, чем суд: конституционная природа третейского разбирательства в российской правовой системе // Сравнительное конституционное обозрение. 2018. № 5 (126). С. 106–125.
12. Новоселова Л. А., Серго А. Г. О перспективах использования медиации для урегулирования конфликтов, связанных с интеллектуальной собственностью // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина. 2017. № 6. С. 17–24.
13. Сергеев А. П., Терещенко Т. А. К дискуссии о претензионном порядке защиты прав // Арбитражные споры. 2023. № 3 (103).