Международная охрана авторского права складывалась постепенно, и это хорошо видно по самим договорам, которые государства принимали в разное время. Пока охрана существовала только внутри отдельных стран, автор фактически терял нормальную защиту сразу после выхода произведения за границу. Для литературных и художественных произведений это было особенно чувствительно, потому что книги, переводы, иллюстрации, музыкальные сочинения и другие результаты творчества быстро распространялись за пределами одного государства.
Бернская конвенция об охране литературных и художественных произведений от 9 сентября 1886 г. стала основой этой системы, и до сих пор ее значение трудно переоценить [1]. Конвенция закрепила три вещи, без которых международная защита работала бы слабо. Это принцип национального режима, принцип автоматической охраны и принцип независимости охраны. Если говорить проще, государство-участник обязано охранять произведения иностранных авторов не хуже, чем произведения своих граждан, и не может ставить такую охрану в зависимость от регистрации или других формальностей. Для XIX века это был очень сильный шаг. Автор уже не должен был в каждой стране заново подтверждать свои права, и это сильно сказалось на практике охраны.
Но одна Бернская конвенция не решила всех вопросов. Конвенция несколько раз пересматривалась, потому что способы использования произведений менялись, а вместе с ними менялись и риски для авторов. В тексте конвенции появились нормы о праве на перевод, воспроизведение, публичное исполнение и переработку. Важное место заняло и правило о минимальном сроке охраны. Статья 7 закрепляет общий срок в течение жизни автора и 50 лет после его смерти, если национальное законодательство не устанавливает более длительный срок [1]. Это правило потом стало ориентиром и для других международных актов. Сама логика здесь понятна: международное право не подменяет национальный закон полностью, но задает нижнюю планку, ниже которой государство опускаться не должно.
В 1952 г. появилась Всемирная конвенция об авторском праве, подписанная в Женеве, и ее обычно рассматривают как попытку расширить международное сотрудничество в условиях, когда не все государства были готовы присоединиться к Бернскому союзу [2]. Эта конвенция предложила более мягкий режим, в том числе в вопросе формальностей. Для части стран это был компромиссный вариант, который позволял включиться в систему международной охраны без полного принятия бернских стандартов. Однако со временем стало ясно, что именно Бернская конвенция задает более высокий и более цельный стандарт. Всемирная конвенция сыграла свою роль, но базовой конструкцией она не стала. Причины простые.
Сильная сторона Бернской конвенции состояла в том, что она исходила из самого факта создания произведения. Автор создал литературное или художественное произведение, и право уже возникает. Не регистрирующий орган, не издатель и не государственное ведомство создают это право, а творческий результат автора. В этом как раз и проявляется отличие авторско-правовой модели от некоторых других механизмов защиты результатов интеллектуальной деятельности. Кроме того, Бернская конвенция охватывает очень широкий круг произведений. В статье 2 названы книги, брошюры, лекции, драматические, музыкально-драматические, хореографические произведения, произведения живописи, архитектуры, гравюры, фотографии и другие результаты творческого труда [1]. Такой подход сделал договор универсальным, и он сохранил это качество даже после появления новых технологий.
1994 г. изменил систему уже в другом смысле. Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности, которое принято в рамках Всемирной торговой организации, включило авторское право в более жесткий международный режим исполнения обязательств [3]. Статьи 9–14 ТРИПС прямо опираются на Бернскую конвенцию и требуют от государств соблюдать ее основные положения, за исключением статьи 6bis о личных неимущественных правах. Здесь важен не только перечень прав, но и сама институциональная оболочка. Если в рамках классических конвенций многое держалось на добросовестности государств, то ТРИПС связал охрану интеллектуальной собственности с торговыми обязательствами и механизмом разрешения споров ВТО. Это заметно усилило значение международных стандартов. Государства получили уже не просто общую обязанность признавать авторские права, а обязанность выстраивать внутреннюю систему защиты, включая судебные и таможенные меры.
В научной литературе часто подчеркивают, что ТРИПС не заменил Бернскую конвенцию, а встроил ее в новый режим международного контроля и принуждения. Эту мысль подробно развивает Дэниел Гервейс, когда пишет о переходе от традиционного авторского права к глобальной модели регулирования, тесно связанной с международной торговлей [6]. Здесь есть важный момент. После ТРИПС вопрос международной охраны уже нельзя рассматривать только как культурный или частноправовой. Он стал и экономическим, и внешнеторговым, и институциональным. Для государств это означало необходимость не просто присоединиться к договору, но и реально менять законодательство, процедуры пресечения нарушений, правила о доказательствах, о мерах на границе. Результат был не везде одинаковый.
В то же время развитие технологий поставило новую проблему, которой не знали составители Бернской конвенции в 1886 г. Цифровая среда резко упростила копирование, передачу и переработку произведений. Электронная книга, цифровое изображение, музыкальный файл, текст на онлайн-платформе распространяются мгновенно и сразу в нескольких юрисдикциях. Старые нормы не исчезли, но их стало недостаточно для точного регулирования новых способов использования произведений.
Договор ВОИС по авторскому праву 1996 г. стал ответом именно на этот вызов [4]. Он сохранил связь с Бернской конвенцией, но уточнил охрану произведений в цифровой среде. В договоре закреплены право на распространение, право на прокат и право на сообщение для всеобщего сведения, которое имеет особое значение для сети Интернет. Еще один важный блок касается технических средств защиты и информации об управлении правами. Это уже не классические нормы XIX века. Здесь международное право пытается защитить не только само произведение, но и цифровую инфраструктуру контроля над его использованием. Что касается технологий — тут хуже. Нарушения все равно происходят быстро, а трансграничный характер сети делает пресечение сложным даже при наличии формально хороших правил.
Российская правовая система в этой части в целом строится с учетом указанных международных обязательств. Статья 15 Конституции Российской Федерации закрепляет приоритет международных договоров над внутренним законом при наличии расхождения, а часть четвертая Гражданского кодекса Российской Федерации включает основные авторско-правовые механизмы, которые соответствуют международным стандартам. Для темы литературных и художественных произведений это важно, потому что российский суд, разбирая спор с иностранным элементом, не может игнорировать ни Бернскую конвенцию, ни другие договоры, участником которых является Россия. И здесь видно, что международные соглашения работают не отвлеченно, а через конкретные нормы о правомочиях автора, сроке охраны, свободном использовании произведений и способах защиты права
Между тем у международной системы остаются слабые места. Первая проблема связана с тем, что договоры закрепляют минимальные стандарты, а национальные законы все равно сильно различаются. Из-за этого автор в разных странах сталкивается с разными пределами свободного использования, разными подходами к служебным произведениям, разным объемом защиты личных неимущественных прав. Вторая проблема касается правоприменения. Даже хороший международный договор сам по себе не останавливает пиратское распространение книг, изображений, фотографий и иных произведений, если государство не обеспечивает реальную судебную и административную защиту. Третья проблема относится уже к цифровым платформам. Их деятельность часто выходит за рамки одной юрисдикции, а потому правообладатель вынужден искать защиту сразу в нескольких странах, что дорого и долго.
Исследователи обращают внимание и на то, что сама философия международной охраны строится на поиске баланса между интересами автора и интересами общества. Джейн Гинзбург пишет об этом применительно к международному авторскому праву и показывает, что усиление трансграничной защиты неизбежно поднимает вопрос о допустимых исключениях и пределах монополии автора [5]. Этот баланс постоянно двигается. Он двигается под давлением издательского рынка, образовательных запросов, библиотек, платформ и пользователей. Поэтому международные соглашения никогда не бывают окончательными. Они работают, потом появляются новые формы использования произведений, и система снова требует уточнений.
В отличие от периода, когда международная охрана сводилась почти только к признанию прав иностранного автора, современная модель охватывает уже более широкий круг вопросов. Сюда входят стандарты защиты, способы судебного пресечения нарушений, меры на границе, цифровые замки и правила об онлайн-доступе к произведениям. Международное право здесь стало плотнее, но проще не стало. Наоборот, чем больше норм появляется, тем заметнее проблема согласования разных договоров между собой и с национальными законами.
Таким образом, роль международных соглашений в охране авторских прав на литературные и художественные произведения состоит в том, что именно они создали общую правовую среду, без которой трансграничная защита авторов была бы фрагментарной. Бернская конвенция заложила основу и задала базовые принципы. Всемирная конвенция расширила круг государств, готовых участвовать в международной охране. Соглашение ТРИПС усилило обязательность исполнения и связало авторское право с международной торговой системой. Договор ВОИС по авторскому праву подстроил эту систему под цифровую эпоху. В совокупности эти акты не устранили все проблемы, но именно они сделали международную охрану авторского права устойчивой, и в каком-то смысле повседневной для правоприменения.
Литература:
- Бернская конвенция по охране литературных и художественных произведений от 9 сент. 1886 г. // Бюллетень международных договоров. 2003. № 9.
- Всемирная конвенция об авторском праве от 6 сент. 1952 г. // Международные нормативные акты ЮНЕСКО. Москва: Логос, 1993.
- Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (ТРИПС/TRIPS) [Заключено в г. Марракеше 15 апр. 1994 г.] // Собрание законодательства РФ. 2012. № 37 (прил., ч. VI).
- Договор Всемирной организации интеллектуальной собственности по авторскому праву от 20 дек. 1996 г. // Публикация ВОИС № 226(R). Женева: Всемирная организация интеллектуальной собственности, 1997.
- Ginsburg, J. C. International Copyright: From a “Bundle” of National Copyright Laws to a Supranational Code? / J. C. Ginsburg // Journal of the Copyright Society of the U. S. A. 2001. Vol. 47.
- Gervais, D. J. The TRIPS Agreement: Drafting History and Analysis / D. J. Gervais. 4th ed. London: Sweet & Maxwell, 2012. 744 p.
