Коллизионный и материально-правовой методы отличаются по своей правовой природе, целевой направленности и способу реализации. Корректное применение этих методов является основой для правильного разрешения судебного спора по существу.

Коллизионный метод представляет собой специфический способ правового регулирования, характерный исключительно для международного частного права и не применяемый в других правовых дисциплинах [1].

Его ключевая особенность заключается в том, что он не разрешает спорное правоотношение по существу, а лишь определяет, правопорядок какого государства подлежит применению, поэтому его еще называют отсылочным методом правового регулирования [1].

Процесс применения данного метода носит стадийный характер: на первом этапе правоприменительный орган с помощью коллизионной нормы устанавливает, законодательство какой страны регулирует отношения, а на втором этапе непосредственно применяются материальные нормы выбранного правопорядка [2].

Структурно коллизионная норма состоит из двух элементов: объема и привязки [2]. Объем определяет круг регулируемых отношений, а привязка указывает на конкретную правовую систему. Например, в деликтных обязательствах привязка может определять применимое право по месту совершения вредоносного действия [2].

Таким образом, коллизионный метод выступает инструментом выбора, который затем передается на откуп материально-правовому регулированию конкретного государства [1].

Материально-правовой метод обеспечивает непосредственное регулирование правоотношений, определяя права и обязанности субъектов без необходимости поиска отсылочных норм. В контексте международного частного права этот метод реализуется через унифицированные материальные нормы, которые содержатся в международных договорах и конвенциях [4]. В отличие от коллизионного метода, унифицированное материально-правовое регулирование снимает коллизионную проблему, так как стороны сразу получают четкие правила поведения, установленные единым источником [5].

Наличие международных соглашений, содержащих такие нормы, часто исключает необходимость применения национального законодательства, если вопрос полностью урегулирован данными соглашениями [4]. Российское законодательство закрепляет приоритет унифицированных норм: согласно пункту 3 статьи 1186 ГК РФ, определение права на основе коллизионных норм для вопросов, урегулированных материально-правовыми нормами международного договора, исключается [5]. Этот метод имеет сходство с гражданско-правовым регулированием во внутреннем праве, однако его отличительной чертой является наличие иностранного элемента и международный характер источников [5].

Для наглядности различий методов можно привести примеры из различных сфер частного права. В области признания гражданина умершим статья 41 ГК Республики Беларусь содержит материальную норму, устанавливающую конкретные сроки и условия объявления лица умершим [1]. Однако сам вопрос о том, законодательство какой страны применять в суде, регулируется статьей 1105 ГК Республики Беларусь, которая является коллизионной нормой, отсылающей к праву страны суда [1]. Если суд применяет свое право, то он переходит к материальной норме своей страны; если иностранного — то к ее материальной норме.

В сфере наследования также прослеживается различие подходов. Если наследственное имущество становится выморочным и переходит государству, это регулируется материально-правовой нормой международного договора, которая не требует выбора применимого права через коллизию, а напрямую распределяет имущество между Договаривающимися Сторонами [6]. Напротив, общие вопросы наследования требуют применения коллизионных норм для определения права, подлежащего применению, после чего уже используются материальные нормы выбранного права [6].

Формально судья обязан применить право так, как оно применяется у себя на родине. В соответствии с положениями ст. 1191 ГК РФ и п. 1 ст. 14 АПК РФ, применяя иностранное право, суд устанавливает содержание его норм согласно их официальному толкованию, практике применения и доктрине в соответствующем иностранном государстве [9].

Так, Девятый арбитражный апелляционный суд в своем Постановлении от 27.04.2012 № 09АП-146/2012 по делу № А40–48725/08–18(86)-153Б применил к кредитному договору нормы законодательства Латвии — Гражданского закона Латвийской Республики, в соответствии с которым наращение процентов прекращается с достижением количества процентов, подлежащих уплате, величины капитала, отказавшись применить к предусмотренным кредитным договором процентам за просрочку платежа правила ст. 333 ГК РФ о неустойке [9].

Примером ошибочного толкования коллизионных норм является судебный спор по делу № А41–14262/2015.

Определением Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного суда РФ от 23.08.2017 № 305-ЭС16–13148(2) спор направлен на новое рассмотрение, поскольку суды указали, что предусмотренные п. 1 ст. 33 Закона Республики Кипр 1960 года № 14/1960 «О судах справедливости» проценты носят процессуальную, а не материально-правовую природу, потому что предусмотрены законом, регулирующим судопроизводство, в связи с чем не может быть применена, в силу п. 5 ст. 1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)", российской организации.

Суд указал судам на то, что при решении вопроса о применимости спорной нормы следовало исходить не из ее расположения в системе нормативно-правовых актов соответствующего государства, а из существа содержания нормы и регулируемых ей отношений.

Кроме этого, суд указал на ошибочность суда округа, в части указания на возможность предъявления самостоятельного требования о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами по российскому праву (ст. 395 ГК РФ), поскольку стороны согласовали в качестве применимого именно кипрское право.

В современном международном частном праве оба метода дополняют друг друга, так как они решают задачи регулирования однородных отношений различными способами [5]. Объединение коллизионных и материальных норм в составе международного частного права обусловлено необходимостью гибкого реагирования на сложные трансграничные ситуации [5]. Специфика международного частного права заключается в том, что оно сочетает национальные коллизионные, унифицированные коллизионные и унифицированные материально-правовые нормы, различные по своей природе [3].

Принцип тесной связи с правовой системой является фундаментальным для обоих методов, проявляясь как в опосредованном (коллизионном), так и в прямом (материальном) регулировании [7]. В некоторых случаях, например при регулировании договоров с участием потребителей или трудовых договоров, коллизионные нормы учитывают материальные интересы слабой стороны, что приводит к применению права места жительства потребителя или места выполнения работы [8].

Это демонстрирует, что материальные факторы могут влиять на формирование коллизионных привязок, обеспечивая баланс интересов в рамках выбранного метода регулирования [8].

Проведённый анализ показал: два метода международного частного права работают строго по очереди и не смешиваются. Коллизионный метод отвечает только за одно — определить, право какой страны применить к спору (своего рода «навигатор»). Материально-правовой метод включается уже после этого и решает дело по существу — но только нормами выбранного права.

Судебная практика подтверждает эту последовательность: сначала выбор применимого права, потом — применение его норм в полном объёме. Попытки смешать нормы разных правопорядков или «подогнать» выбор права под желаемый результат судебная практика признаёт ошибочными — такие решения отменяют или они не исполняются из-за противоречий.

Литература:

1. Международное частное право. Общая часть: учебное пособие / Е. В. Бабкина, Ю. Н. Кудрявец, Е. Б. Леанович [и др.]; под редакцией Е. В. Бабкиной. — Минск: БГУ, 2019.
2. Бодурова, Г. Г. Коллизионное регулирование внедоговорных отношений в международном частном праве (по материалам Республики Таджикистан): монография / Г. Г. Бодурова. — Москва: Проспект, 2021.
3. Портнова, Е. В. Некоторые проблемы унификации международного частного права в современном мире / Е. В. Портнова // Наука. Общество. Государство. — 2016. — № 2.
4. Стригунова, Д. П. Правовое регулирование международных коммерческих договоров: монография / Д. П. Стригунова. — Москва: Юстицинформ, [б. г.]. — Том 1–2017.
5. Актуальные проблемы совершенствования законодательства и правоприменения: материалы конференции / под общей редакцией Н. И. Петренко. — Чебоксары: ЧКИ РУК, 2020.
6. Мовсисян, А. Т. Правовые формы проявления иностранного элемента в наследственном отношении / А. Т. Мовсисян // Проблемы экономики и юридической практики. — 2014. — № 5.
7. Кудашкин, В. В. Правовое регулирование международных частных отношений: монография / В. В. Кудашкин. — Санкт-Петербург: Юридический центр, 2004.
8. Асосков, А. В. Основы коллизионного права: учебное пособие / А. В. Асосков. — Москва: Infotropic Media, 2012.
9. Международное частное право: учебник / Р. А. Курбанов, А. С. Лалетина, В. А. Гуреев, Т. Э. Зульфугарзаде; под редакцией Р. А. Курбанова, А. С. Лалетиной. — Москва: Проспект, 2015.