The article examines the narrative potential of media stories in the social network Max as a result of the interaction between narrative structure, platform affordances and the author’s communicative position. It discusses multimodality, serialization and personalization in digital storytelling. Documentary, educational and personal media stories are characterized, and the grounds for distinguishing them are clarified. Particular attention is paid to audience participation and the difference between emotional response and contribution to the unfolding story. The article argues for evaluating media stories through the relationship between narrative organization, platform adaptation and audience response.

Keywords: media story, narrative, storytelling, Max, messenger, multimodality, serialization, narrator.

Развитие публичных каналов в социальной сети «Макс» расширяет возможности использования сторителлинга в массовой коммуникации. Повествовательная форма позволяет представлять событие через действия и переживания его участников, связывать отдельные факты и включать их в доступный аудитории смысловой контекст. Для платформы, объединяющей личное общение и распространение публичного контента, особое значение приобретает соотношение самостоятельной публикации и продолжающейся истории. Нарративный потенциал медиаисторий проявляется в способности сохранять целостность повествования при последовательном обращении к теме и фрагментарном восприятии сообщений.

«Макс» развивается как мессенджер, однако наличие публичных каналов позволяет рассматривать его и как среду социальной медиакоммуникации. В этом пространстве автор взаимодействует с аудиторией посредством отдельных сообщений, которые могут объединяться общим героем, событием или проблемой. Медиаистория представляет собой повествовательно организованный медиатекст либо совокупность связанных публикаций, раскрывающих изменение определённой ситуации. Такое понимание не ограничивает медиаисторию конкретным интерфейсным форматом и предполагает рассмотрение смысловых отношений между её вербальными, визуальными и аудиовизуальными компонентами.

Теоретическое осмысление нарративного потенциала связано с разграничением событийного содержания и способов его повествовательной организации. В структурном анализе Р. Барта отдельные элементы рассказа рассматриваются через их функции и взаимосвязи в составе целого [1]. Применительно к медиаистории это позволяет определить, каким образом поступок героя, авторское пояснение или документальная деталь участвуют в развитии повествования. Наличие нескольких последовательно изложенных фактов ещё не создаёт нарратива: существенна связь между исходной ситуацией, действиями участников и происходящими изменениями.

Сторителлинг выступает способом организации и предъявления истории, тогда как нарратив определяет отношения между событиями, действующими лицами и позицией рассказчика. Их взаимодействие обеспечивает переход от сообщения о факте к осмыслению человеческого опыта. Когнитивный подход Дж. Брунера позволяет рассматривать повествование как форму представления опыта, в которой происходящее соотносится с намерениями и возможностями действующих лиц [5]. Поэтому содержательная ёмкость медиаистории определяется не только объёмом информации, но и способностью раскрыть через конкретную ситуацию более широкую социальную, культурную или профессиональную проблематику.

Нарративный потенциал медиаисторий в «Максе» складывается из структурных, платформенных и коммуникативных характеристик. Структурные характеристики связаны с развитием событий, позицией рассказчика и мотивированностью действий персонажей. Платформенные характеристики определяют способы размещения и сочетания материалов, а коммуникативные — формы обращения к аудитории и возможности её участия. Эти характеристики взаимосвязаны, однако их реализация не предполагает заранее установленного результата. Выразительная история может привлекать внимание, но степень понимания, запоминания и доверия требует самостоятельного изучения.

Платформенная обусловленность сторителлинга проявляется прежде всего в организации материала внутри сообщения и в отношениях между отдельными публикациями. Документация «Макса» предусматривает отправку фото- и видеоматериалов в чаты и каналы [8]. Сочетание текста с медиавложениями позволяет распределять повествовательные функции между разными средствами выражения. Текст устанавливает последовательность событий и поясняет обстоятельства, фотография конкретизирует ситуацию, видео передаёт динамику действия и особенности речи героя. При таком распределении каждый компонент участвует в раскрытии истории и дополняет содержание других компонентов.

Мультимодальность приобретает нарративное значение в тех случаях, когда изменение способа предъявления информации сопровождается смысловым развитием. Изображение, лишь повторяющее содержание подписи, выполняет преимущественно иллюстративную функцию. Если же визуальная деталь объясняет условия действия, характеризует состояние героя или обнаруживает противоречие между его словами и обстоятельствами, она включается в структуру повествования. Соответственно, оценка мультимодальной медиаистории предполагает обращение к отношениям между компонентами, а не только к наличию нескольких форматов в одной публикации.

Существенным ресурсом нарративного развёртывания является сериализация. История, распределённая между несколькими сообщениями, позволяет последовательно раскрывать проблему, возвращаться к её участникам и дополнять первоначальное описание новыми обстоятельствами. Единство такого повествования обеспечивается устойчивостью темы, повторяющимися персонажами и обозначенными переходами между эпизодами. Отдельная публикация при этом сохраняет относительную смысловую завершённость, чтобы оставаться понятной читателю, который впервые обратился к истории на промежуточном этапе её развития.

Серийный формат требует учитывать различие между порядком публикации и порядком восприятия. Читатель может увидеть продолжение после пересылки, пропустить предшествующий эпизод или вернуться к материалу спустя некоторое время. Краткое восстановление контекста и обозначение связи с предыдущими сообщениями поддерживают причинную последовательность событий. Повествовательная целостность в данном случае достигается редакционной организацией материала. Само по себе размещение нескольких сообщений на одну тему не свидетельствует о наличии единой медиаистории.

Жанрово-форматные особенности медиаисторий соотносятся с коммуникативной направленностью каналов. Для новостного повествования значимы документальность, событийная динамика и соотнесение индивидуального опыта с общественно важными обстоятельствами. Репортажная история раскрывает событие через действия участников, свидетельства очевидцев и конкретные детали. Прямая речь позволяет обозначить перспективу героя, однако требует сохранения различия между его восприятием и установленными фактами. Позиция рассказчика проявляется в отборе свидетельств и способе их включения в общую последовательность.

Особенностью новостной медиаистории может становиться вынесение результата события в начало публикации. Подобная композиция не исключает повествовательного развития, поскольку внимание аудитории переносится с вопроса о развязке на обстоятельства и причины произошедшего. Конфликт раскрывается через несоответствие намерений участников и условий их реализации. При этом драматургическая выразительность должна соотноситься с достоверностью: восстановление последовательности не предполагает приписывания героям мотивов, которые не подтверждаются доступными свидетельствами.

В образовательной коммуникации сторителлинг выполняет объяснительную функцию. Повествование позволяет представить знание через проблемную ситуацию, поиск решения и осмысление результата. История научного открытия или разработки технического устройства становится содержательной, когда раскрывает основания выбора, промежуточные ошибки и ограничения полученного решения. Персонализация материала помогает связать абстрактное содержание с деятельностью конкретного человека. Вместе с тем познавательная ценность сохраняется лишь при условии, что биографические подробности участвуют в объяснении темы и не подменяют его эмоциональным описанием.

Для блогерских медиаисторий особое значение приобретает личный нарратив. Автор-рассказчик соединяет описание события с оценкой собственного опыта, формируя определённую дистанцию между собой и аудиторией. Исповедальная интонация, самоирония и обращение к повседневным обстоятельствам создают условия для сопереживания. Однако эмоциональная близость не устраняет необходимости в содержательной аргументации. Личная история приобретает более широкое значение, когда индивидуальная ситуация позволяет увидеть опыт, узнаваемый другими людьми, сохраняя при этом конкретность переживания.

Эмпатический ресурс повествования связан с возможностью восприятия ситуации с позиции другого человека. П. Дж. Мэнни рассматривает сторителлинг как средство развития эмпатии в условиях технологически опосредованного взаимодействия [6]. Для медиаисторий «Макса» этот подход позволяет акцентировать значение индивидуализированного героя, мотивы и переживания которого доступны читательской интерпретации. Эмоциональное воздействие усиливается содержанием выбора и его последствиями, а не одним лишь использованием оценочной лексики. Сведение героя к носителю заранее заданной позиции ограничивает возможность понимания его опыта.

Репортаж, зарисовка, жизненная история и повествовательно оформленная рекомендация могут рассматриваться как формы организации медиаисторий. Репортаж раскрывает событие через документально представленные действия; зарисовка концентрируется на выразительном эпизоде; жизненная история связывает изменение ситуации с опытом конкретного человека; рекомендация объясняет способ действия через историю преодоления затруднения. Эти формы допускают сочетание и не образуют закрытой классификации. Сериализация характеризует протяжённость повествования, а мультимодальность — способ его выражения, поэтому они не должны смешиваться с жанровыми основаниями типологии.

Расширение истории за пределы одной площадки связано с трансмедийной организацией повествования. Обращение М. М. Шатило к специфике трансмедийного сторителлинга на цифровых медиаплощадках позволяет обозначить самостоятельность этой проблематики [4]. Для анализа медиаисторий необходимо различать тиражирование одного материала и содержательное дополнение повествования. Повторная публикация увеличивает доступность истории, тогда как трансмедийное развёртывание предполагает появление нового фрагмента или перспективы. Канал «Макса» может включаться в такую систему, если его материалы расширяют представление о событии, а не дублируют уже изложенное.

Интерактивный потенциал медиаистории определяется характером участия аудитории. Эмоциональный отклик, выбор предусмотренного продолжения и дополнение истории собственным свидетельством представляют разные способы взаимодействия. Реакция выражает отношение к публикации, но сама по себе не изменяет её содержание. О содержательном соучастии можно говорить в случае, когда переданный читателем материал включается в дальнейшее повествование и влияет на представление события. Авторская ответственность при этом сохраняется, поскольку отбор и проверка пользовательских свидетельств определяют достоверность общей истории.

Коммуникативное воздействие сторителлинга связано с эмоциональностью и доступностью повествовательной формы. Н. Н. Равочкин и Э. Анкири характеризуют потенциал онлайн-историй через компактность, удобство восприятия и выраженность транслируемых ценностных установок [3]. Эти свойства создают предпосылки для вовлечения, однако не устанавливают прямой зависимости между отдельным приёмом и поведением читателя. П. Дж. Зак рассматривает связь эмоционально значимых историй с последующими действиями аудитории в определённых экспериментальных условиях [7]. Применительно к «Максу» подобные положения объясняют возможные механизмы восприятия, но не заменяют данных о конкретной аудитории.

Социальная значимость медиаисторий предполагает внимание к воздействующему характеру авторского отбора. В работе Т. А. Кулаковой и А. В. Волковой сторителлинг рассматривается как технология управления массовым сознанием [2]. Повествовательная организация способна направлять оценку события посредством выбора центрального персонажа, расстановки акцентов и характера развязки. Поэтому эмоциональная убедительность нуждается в соотнесении с полнотой представленных обстоятельств. Частный пример не должен подменять объяснение общественной проблемы, а композиционная завершённость — создавать впечатление разрешённости ситуации, последствия которой ещё неизвестны.

Медиакоммуникационная оценка медиаисторий предполагает соотнесение структурной организации, платформенной адаптации и аудиторного отклика. Структурная организация раскрывается через связность событий и определённость повествовательной перспективы. Платформенная адаптация характеризуется распределением содержания между форматами и поддержанием связей внутри серии. Аудиторный отклик требует интерпретации с учётом условий публикации: просмотр не равнозначен дочитыванию, а реакция не свидетельствует автоматически о доверии. Сопоставление этих уровней позволяет обсуждать нарративный потенциал без подмены содержательного анализа показателями активности.

Таким образом, нарративный потенциал медиаисторий в социальной сети «Макс» определяется взаимодействием повествовательной структуры, мультимодального выражения и коммуникативной позиции автора. Документальная история раскрывает общественно значимое событие через опыт его участников, образовательная — организует понимание проблемы, личная — создаёт условия для соотнесения индивидуального переживания с опытом аудитории. Сохранение причинных и смысловых связей между эпизодами позволяет преодолевать фрагментарность восприятия. Реализация этого потенциала зависит от последовательности редакционных решений и ответственного обращения с материалом; технические возможности платформы обеспечивают условия для повествования, но не предопределяют его качество и воздействие.

Литература:

1. Барт Р. Введение в структурный анализ повествовательных текстов // Зарубежная эстетика и теория литературы XIX–XX вв. Трактаты, статьи, эссе. Москва: Издательство Московского университета. 1987. С. 196–238.
2. Кулакова Т. А., Волкова А. В. О методологических основаниях сторителлинга как технологии управления массовым сознанием // Вестник СПбГУ. Философия и конфликтология. 2024. Т. 40, вып. 2. С. 294–308.
3. Равочкин Н. Н., Анкири Э. Сторителлинг: влияние онлайн-историй на общественное сознание // Виртуальная коммуникация и социальные сети. 2023. Т. 2, № 3 (7). С. 183–190.
4. Шатило М. М. Специфика трансмедийного сторителлинга на цифровых медиаплощадках // Colloquium-journal. 2020. № 18–3 (70). С. 12–14.
5. Bruner J. Actual Minds, Possible Worlds. Harvard University Press. 1986. P. 106–121.
6. Manney P. J. Empathy in the Time of Technology: How Storytelling is the Key to Empathy // Journal of Evolution and Technology. 2008. Vol. 19, № 1. P. 51–61.
7. MAX для разработчиков. Отправка сообщений с медиафайлами. — URL: https://dev.max.ru/docs-api/use-cases/sending-messages/media (дата обращения: 17.10.2026).
8. Zak P. J. Why Inspiring Stories Make Us React: The Neuroscience of Narrative // Cerebrum. 2015. Vol. 2015, № 2. P. 1–12.