Компенсация морального вреда при дефекте в оказании медицинских услуг остается одним из наиболее важных способов защиты нарушенных прав пациентов. Специфика данной категории дел, обусловленная многообразием причин патологического процесса, вероятностным характером причинности и сложностью доказывания, требует особого подхода к определению размера компенсации. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» обращено внимание на презумпцию наступления обязанности возмещения морального вреда в случаях выявленных дефектов оказания медицинской помощи или услуги, а также иных нарушений прав пациента (п. 3, 12 и 15) [1]. При этом причинно-следственную связь необходимо устанавливать только в ситуациях, в которых основанием ответственности стало причинение вреда здоровью пациента либо смерти (п. 15 Постановления), что согласуется с общей теорией причинности как материально проявляющейся закономерности.
Стоит сказать, что причинно-следственная связь относится к одному из обязательных фактов предмета доказывания при рассмотрении дел о возмещении вреда, причиненного ввиду ненадлежащего оказания медицинских услуг. Как отмечает В. Г. Фомина, «причинно-следственная связь имеет объективный характер, отображает существующую в действительности связь между действием (бездействием) и наступившими последствиями и имеет отношение только к определенному случаю» [2, c. 140]. Обязанность доказывания причинно-следственной связи между возникшим вредом и противоправным действием (бездействием) ответчика возлагается на истца. В связи с тем, что истец не обладает специальными знаниями в области медицины, вопрос определения причинно-следственной связи ставится, как правило, на разрешение судебно-медицинской экспертизы.
Однако в медицинских делах установление прямой причинно-следственной связи зачастую невозможно. Как справедливо отмечает П. Г. Габай, «косвенной причинной связью при оказании медицинской помощи (услуги) можно считать юридически значимую социально обусловленную связь между ненадлежащим (дефектным, некачественным) медицинским вмешательством и неблагоприятными последствиями (независимо от степени тяжести) при отсутствии хотя бы одного из признаков прямой причинно-следственной связи» [3, c. 10]. Судебная практика выработала устойчивую формулировку для таких случаев: «Наличие недостатков оказания медицинской помощи, констатированное проведенной по делу судебно-медицинской экспертизой, не установившей прямую причинно-следственную связь, само по себе является обстоятельством, свидетельствующим о наличии оснований для компенсации морального вреда» [4].
Иными словами, «правовой оценке подлежат только факт нарушения права и степень его нарушения, а не связь между деянием и вредом». Представляется, что «характер причинной связи (прямая или косвенная) должен оказывать существенное влияние на размер компенсации морального вреда». Если прямая причинно-следственная связь между дефектом медицинской помощи и неблагоприятным исходом установлена, это свидетельствует о высокой степени вины медицинского работника и, соответственно, должно влечь более высокий размер компенсации. Напротив, «при наличии косвенной связи, когда дефект медицинской помощи выступил лишь условием, способствовавшим неблагоприятному развитию основного заболевания, размер компенсации должен быть дифференцирован с учетом степени влияния дефекта на исход». Как указывает В. Г. Фомина, «выявленная множественность симптомов у пациента затруднила процесс проведения судебно-медицинской экспертизы и не позволила определить истинную причину неблагоприятного исхода. При наличии вероятностного заключения о наличии или об отсутствии факта необходимо отграничивать истинную причину возникшего вреда от обстоятельств, которые опосредованно повлияли на неблагоприятный исход лечения» [2, c. 140]. Это требует от суда тщательного анализа степени влияния каждого из факторов, что напрямую должно отражаться на размере компенсации.
Анализ решений судов показывает, что компенсация морального вреда чаще всего принимает форму минимальных выплат. Это снижает эффективность механизма защиты нарушенных прав. Например, «в страховых спорах компенсации зачастую составляют всего 1–5 тыс. руб., хотя заявленные суммы могут достигать 100 тыс. руб. и более» [5, c. 535]. В медицинских делах ситуация усугубляется сложностью доказывания и длительностью судебного разбирательства, что приводит к тому, что даже при установлении дефекта медицинской помощи суммы компенсации нередко оказываются несоразмерными тяжести причиненных страданий [6, c. 216].
В связи с этим совершенствование механизма определения размера компенсации морального вреда при дефектах оказания медицинских услуг требует индивидуального подхода, который будет учитывать как специфику причинной связи в медицинских делах, так и психофизиологические особенности индивида. Представляется необходимым разработать прозрачную методику расчета суммы компенсации, основанную на системе последовательных критериев, включающих: характер дефекта (диагностический, лечебный, организационный); степень его влияния на неблагоприятный исход (прямая или косвенная связь); тяжесть наступивших последствий; индивидуальные особенности потерпевшего (возраст, профессия, семейное положение, психологическое состояние).
При этом если потерпевший является ребенком, лицом с ограниченными возможностями или имеет расстройства аутистического спектра, размер компенсации должен быть повышен, что требует проведения судебно-психологической экспертизы. Кроме того, целесообразно ввести минимальный и максимальный размеры компенсации, что позволит соблюсти баланс между восстановительной функцией компенсации и предотвращением злоупотреблений правом, а также исключить чрезмерное занижение сумм, характерное для отечественной правоприменительной практики.
Таким образом, компенсация морального вреда представляет собой гражданско-правовое средство восстановления справедливости для пострадавшего лица, обеспечивающее защиту личных неимущественных прав и нематериальных благ граждан. Особенности компенсации морального вреда при дефекте оказания медицинских услуг обусловлены спецификой данной категории дел. Установление причинно-следственной связи между дефектом медицинской помощи и неблагоприятным исходом зачастую невозможно. В целях совершенствования механизма определения размера компенсации морального вреда при дефектах оказания медицинских услуг представляется целесообразным: разработать прозрачную методику расчета суммы компенсации, основанную на системе последовательных критериев, включающих характер дефекта (диагностический, лечебный, организационный), степень его влияния на неблагоприятный исход (прямая или косвенная связь), тяжесть наступивших последствий и индивидуальные особенности потерпевшего; ввести минимальный и максимальный размеры компенсации, что позволит соблюсти баланс между восстановительной функцией компенсации и предотвращением злоупотреблений правом; обеспечить дифференциацию размера компенсации с учетом индивидуальных особенностей потерпевшего, включая проведение судебно-психологической экспертизы в случаях, когда потерпевший является ребенком, лицом с ограниченными возможностями или имеет расстройства аутистического спектра. Реализация предложенных мер позволит обеспечить предсказуемость, справедливость и объективность процесса определения компенсации морального вреда, а также соблюсти баланс между интересами пациента и возможностями системы здравоохранения.
Литература:
1. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33«О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» // Российская газета. — № 267. — 25.11.2022.
2. Фомина В. Г. Причинно-следственная связь в делах, связанных с возмещением вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинских услуг // Актуальные проблемы российского права. —2022. — № 12. — С. 140–150.
3. Габай П. Г. Невиновное причинение вреда в медицинской сфере: уголовно-правовые аспекты // Уголовное право. — 2026. — № 1. —С. 10–23.
4. Определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 04.07.2023 № 88–12612/2023 по делу № 2–38/2022 (УИД 24RS0031–01–2019–001660–05) // СПС КонсультантПлюс
5. Мордакина И. Р., Ветров Д. М. К вопросу об определении размера компенсации морального вреда в страховых спорах // Аллея науки. —2023. — № 10 (85). — С. 535–540.
6. Степанов Д. В. Компенсация морального вреда как способ защиты нарушенных прав // Власть Закона. — 2025. — № 1. — С. 216–224.
