Стремительное развитие технологий искусственного интеллекта (ИИ) стало одним из определяющих явлений современного общества. Если ещё в начале 2010-х годов голосовые помощники, нейросети и алгоритмы машинного обучения воспринимались как достижения лабораторий, то сегодня они встроены в повседневный быт миллионов семей. Голосовые станции, чат-боты, адаптивные обучающие платформы, персонализированные рекомендации — всё это формирует новую среду, в которой растут и развиваются дети. По данным исследования МГПУ, современные дети начинают взаимодействовать с цифровыми устройствами уже в возрасте 6–12 месяцев, к двум годам более 80 % детей умеют пользоваться сенсорным экраном, а к трём годам около 50 % самостоятельно играют в мобильные игры [1, с. 10].

В этих условиях привычные модели родительства подвергаются серьёзному испытанию. Родители оказываются перед необходимостью не только контролировать экранное время, но и понимать принципы работы технологий, которые всё чаще берут на себя функции воспитателя, репетитора и даже собеседника ребёнка. Исследование, проведённое в Казани, показало, что нейросети стали активно включаться в детско-родительские подсистемы молодых семей, причём в ряде случаев бытовой ИИ приобретает авторитет выше родительского [2, с. 98]. Это ставит перед педагогической наукой принципиально новый вопрос: каковы механизмы влияния ИИ на развитие ребёнка и детско-родительские отношения и какую стратегию взаимодействия семьи с новыми технологиями можно считать оптимальной?

Цель статьи — проанализировать ключевые вызовы, с которыми сталкиваются родители и дети в эпоху ИИ, обобщить результаты эмпирических исследований и сформулировать практические рекомендации для построения конструктивной модели «цифрового родительства».

Под бытовым ИИ в данном исследовании понимаются голосовые помощники (Алиса, Маруся и др.), чат-боты (ChatGPT, DeepSeek и др.), адаптивные обучающие платформы («Учи.ру», «Яндекс.Учебник») и иные приложения, использующие технологии машинного обучения и естественного языкового взаимодействия. Эти технологии выполняют в семье ряд функций, которые традиционно относились к родительской сфере: информационную (ответы на вопросы ребёнка), образовательную (помощь с домашними заданиями), развлекательную (игры, истории) и даже эмоциональную (диалог, утешение).

По данным «Лаборатории Касперского», 63 % детей используют нейросети для поиска информации, 60 % — для выполнения домашних заданий, 53 % — для объяснения сложного учебного материала [3, с. 176]. Исследование платформы «Учи.ру» показывает, что каждый второй родитель считает, что обучение работе с нейросетями должно начинаться уже в начальной школе, при этом только 10 % детей фактически используют нейросети, тогда как 43 % родителей хотели бы, чтобы их дети умели работать с ними к концу четвёртого класса.

Таким образом, складывается парадоксальная ситуация: родители осознают важность ИИ-грамотности для будущего своих детей, но сами не всегда готовы к конструктивному взаимодействию с этими технологиями в семейном контексте.

Одним из наиболее обсуждаемых аспектов является влияние ИИ на когнитивные способности детей. Исследователи из Брукингса отмечают, что когда ИИ-инструменты начинают «думать за детей», это может препятствовать развитию самостоятельных мыслительных навыков [5]. Эксперимент со студентами университетов показал, что группа, писавшая эссе с помощью ChatGPT с самого начала, демонстрировала меньшую глубину рассуждений и самостоятельности по сравнению с теми, кто работал самостоятельно.

Применительно к детям младшего возраста и подросткам этот риск возрастает многократно, поскольку их мыслительные навыки ещё находятся в стадии формирования. По данным исследования Mail.ru, 54,6 % родителей опасаются, что привычка получать готовые ответы от нейросетей может снизить способность детей анализировать информацию и самостоятельно рассуждать. При этом 48,2 % респондентов считают вероятность такого сценария реально высокой, но не неизбежной — что указывает на значимость педагогического вмешательства.

С другой стороны, при правильном подходе ИИ-технологии могут стать мощным инструментом когнитивного развития. Адаптивные платформы анализируют не только правильность ответа, но и время, затраченное на решение, выстраивая индивидуальную траекторию для каждого ребёнка [4, с. 215]. Исследование родителей дошкольников показало, что после применения ИИ-инструментов на занятиях по иностранному языку 82,9 % родителей отметили пользу для развития речи детей и 85,4 % — для общего развития. Однако исследователи подчёркивают: ИИ должен выступать дополнением к традиционному образованию, а не заменой педагога и живого общения.

Особую тревогу вызывает влияние бытового ИИ на эмоциональное и социальное развитие ребёнка. В исследовании казанских учёных было зафиксировано, что цифровые помощники (в частности, голосовые станции «Алиса») вызывают у детей эмоциональный отклик и воспринимаются как участники семейного взаимодействия [2, с. 108]. Это создаёт ситуацию, когда ИИ отчасти берёт на себя функции эмоционального сопровождения ребёнка, что может приводить к снижению родительского авторитета и ослаблению его влияния на аффективную сферу детей.

Кроме того, исследователи выделяют следующие риски социального развития, связанные с чрезмерным увлечением ИИ-технологиями:

– ограничение социального взаимодействия со сверстниками и другими взрослыми;

– несправедливое оценивание ответов ребёнка несовершенной технологией (например, ИИ-репетитор не всегда распознаёт речь с возрастными нарушениями звукопроизношения), что демотивирует детей;

– формирование эмоциональной привязанности к виртуальному собеседнику вместо реальных людей.

Материалы Common Sense Media и Stanford Brainstorm Lab (2025) не рекомендуют подросткам использовать ИИ для эмоциональной поддержки, поскольку модель может убедительно имитировать понимание, но не обладает реальной эмпатией [1, с. 11]. Тем не менее, исследование влияния ИИ на семейное общение, проведённое Frontiers in Artificial Intelligence, показало, что 69 % респондентов согласны с тем, что ИИ оказал благотворное влияние на семейную коммуникацию, — в частности, благодаря функциям языкового перевода, персонализации и доступности.

Эмпирические данные свидетельствуют о существенной трансформации родительских стратегий в последние годы. Исследование МГПУ показало, что современные родители проводят на 30 % меньше времени в непосредственном общении с детьми по сравнению с началом 2000-х годов, при этом 60 % родителей используют цифровые устройства для занятия ребёнка, когда им нужно выполнить свои дела. 75 % родителей считают необходимым начинать целенаправленное развитие ребёнка до трёх лет, однако 40 % признаются, что стремятся к «интенсификации» развития, игнорируя естественные закономерности этого процесса.

Вместе с тем, по данным исследования Mail.ru (2024–2026 гг.), формируется более зрелая модель цифрового родительства. Родители постепенно переходят от эмоционального неприятия ИИ к поиску практических решений. Если ещё несколько лет назад многие воспринимали искусственный интеллект как абстрактную угрозу и разговоры о «восстании машин» активно обсуждались в медиа, то сегодня на первый план вышли более конкретные вопросы: как ИИ влияет на мышление ребёнка, как научить пользоваться им без потери самостоятельности [4, с. 216]. Около половины родителей признаются, что не уверены в собственных IT-знаниях, и именно эта группа чаще остальных предпринимает реальные меры защиты: контролируют контент, следят за использованием социальных сетей [6]. Получается важный парадокс: неуверенность не ведёт к бездействию, а становится стимулом включаться в жизнь ребёнка.

Исследователи выделяют четыре принципа цифрового родительства:

1. Не запрещать, а использовать вместе — попросить ребёнка показать, как он формулирует запросы для нейросети, сравнить ответы, обсудить сомнительные моменты.
2. Учить ребёнка проверять информацию — задавать три вопроса: «Откуда это известно?», «Какие есть другие версии?», «Как это проверить?».
3. Не бояться говорить «я не знаю» — фраза «давай разберёмся вместе» эффективнее попытки жёсткого контроля.
4. Обсуждать реальные ситуации — конкретные сценарии работают лучше абстрактных советов.

В формировании стратегии безопасного и продуктивного взаимодействия семьи с ИИ критически важна роль образовательного учреждения. Школа может и должна выступать координатором процесса педагогического сопровождения семей. Практические направления включают: проведение родительских собраний, на которых объясняются возможности и ограничения ИИ; разработку программ ИИ-грамотности, ориентированных как на родителей, так и на учащихся; создание материалов и рамочных программ (например, AILit), которые преподаватели могут использовать для обучения школьников [2, с.107].

Педагог может использовать нейросети как инструмент коммуникации с родителями: например, проанализировать резкое сообщение с помощью ИИ, выделить основные претензии и перевести эмоциональную окраску в нейтральный деловой формат. Важно подчёркивать: технологии не заменяют педагога. Нейросеть способна мгновенно адаптироваться к ситуации, но не обладает жизненным опытом, эмпатией и способностью к нравственному суждению, которые составляют сущность педагогической деятельности.

Эпоха искусственного интеллекта ставит перед институтом семьи и системой образования принципиально новые задачи. Проведённый анализ позволяет сформулировать следующие выводы.

Во-первых, бытовой ИИ уже стал неотъемлемой частью семейного пространства и активно включается в детско-родительские отношения, принимая на себя функции информационного, образовательного и эмоционального сопровождения ребёнка. Это создаёт как новые возможности (персонализация обучения, доступ к информации, развитие цифровой грамотности), так и серьёзные риски (снижение когнитивной самостоятельности, ослабление родительского авторитета, ограничения в социальном взаимодействии).

Во-вторых, стратегия полного запрета ИИ в жизни ребёнка неэффективна: технологии встроены в поиск, телефоны, приложения — ребёнок встретится с ними в любом случае. Ключевым становится вопрос подготовленности: будет ли ребёнок подходить к ИИ осознанно или окажется один на один с непонятным инструментом.

В-третьих, наиболее конструктивной представляется модель «цифрового родительства», основанная на совместном освоении технологий, открытом диалоге, развитии критического мышления и сохранении эмоционального контакта. Родителям не нужно разбираться в устройстве нейросетей — нужно установить понятные правила, сохранить доверительный разговор с ребёнком и передать одну ключевую привычку: проверять информацию.

В-четвёртых, педагогическое сопровождение семей в эпоху ИИ требует обновления профессиональных компетенций педагогов, разработки программ ИИ-грамотности для родителей и учащихся, а также проведения дальнейших фундаментальных исследований в области психологии и педагогики развития детей в цифровой среде.

Дальнейшие исследования, на наш взгляд, должны быть направлены на изучение долгосрочных эффектов взаимодействия детей с бытовым ИИ, разработку возрастно-ориентированных программ ИИ-грамотности и оценку эффективности педагогических методов в сфере семейного цифрового поведения.

Литература:

1. Алейникова, Д. В. К проблеме общения человека с искусственным интеллектом / Д. В. Алейникова. — Текст: непосредственный // Вестник Московского государственного лингвистического университета. Образование и педагогические науки. — 2023. — № Вып. 3 (848). — С. 9–15.
2. Андреева Е Н и др Феномен влияния бытового искусственного интеллекта на детско-родительские отношения в семейном пространстве / Андреева Е Н и др 1. — Текст: непосредственный // Образование и саморазвитие. — 2025. — № 2. — С. 97–109.
3. Бекоева, Д. Д. Нейропсихология мышления и искусственный интеллект / Д. Д. Бекоева. — Текст: непосредственный // Педагогика и психология образования. — 2022. — № 3. — С. 175–184.
4. Беликова, Е. К. Основные вопросы философии искусственного интеллекта / Е. К. Беликова. — Текст: непосредственный // Философия и культура. — 2023. — № 7. — С. 214–218.