The article examines the structure of falsehood in testimony, the diagnosis of its psychological, physiological and linguistic signs, as well as the main methods of exposing false testimony in criminal proceedings.

Keywords: diagnostics, lies, testimony, psychology, polygraph, physiology, linguistics, interrogation, exposure of false testimony.

Актуальность темы исследования обусловлена тем, что ложные показания обладают высокой социальной опасностью, поскольку могут приводить к принятию несправедливых судебных решений, уклонению виновных лиц от ответственности и осуждению невиновных. В связи с этим выявление лжи в показаниях имеет принципиальное значение для обеспечения правосудия, защиты прав и законных интересов граждан, а также повышения эффективности уголовного судопроизводства.

Проблема исследования заключается в том, что существующие методы выявления лжи, включая инструментальные методы, например, полиграф, не всегда обладают достаточной надежностью и могут давать ошибочные результаты. В связи с этим необходимы более совершенные, научно обоснованные и комплексные подходы к диагностике лжи, учитывающие как правовые, так и психологические ограничения.

Существующие противоречия проявляются, во-первых, между потребностью правоприменительной практики в надежных методах выявления лжи и недостаточной эффективностью отдельных существующих методов; во-вторых, между необходимостью учитывать индивидуальные особенности допрашиваемого лица и использованием стандартизированных подходов к диагностике лжи; в-третьих, между этическими и правовыми ограничениями применения методов выявления лжи, включая возможное вмешательство в личную сферу человека, и необходимостью установления истины по уголовному делу.

Объектом исследования является процесс формирования и проявления лжи в показаниях.

Предметом исследования выступают психологические, физиологические и лингвистические признаки лжи в показаниях, а также методы их выявления и изобличения.

Цель исследования состоит в разработке теоретической модели структуры лжи в показаниях, выявлении и систематизации диагностических признаков лжи, а также формулировании практических рекомендаций для следователей и иных специалистов по ее изобличению.

Для достижения указанной цели необходимо решить следующие задачи: выделить основные компоненты и структуру процесса лжи в показаниях; определить психологические, физиологические и лингвистические факторы, влияющие на проявление лжи; разработать практические рекомендации для специалистов, в том числе следователей, юристов и судей, по выявлению и изобличению лжи в показаниях; предложить методы повышения надежности диагностики лжи с учетом этических и правовых ограничений; разработать методические материалы для обучения специалистов методам выявления лжи.

В отечественной научной литературе проблемы психологии понимания и обмана, судебной психологии, криминалистической тактики, использования полиграфа и оценки достоверности показаний рассматривались такими авторами, как И. В. Александров [1], А. И. Савенков [10], Л. А. Скабелина [12], С. А. Смирнова [14], А. Н. Тарасов [15]. и др.

Нормативно-правовую основу исследования составляют Конституция Российской Федерации, закрепляющая право лица не свидетельствовать против себя, своего супруга и близких родственников; Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, регулирующий порядок производства допроса свидетелей, потерпевших, подозреваемых и обвиняемых; Федеральный закон «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»; а также международно-правовые акты, включая Конвенцию о защите прав человека и основных свобод, закрепляющую право на справедливое судебное разбирательство.

Практическая значимость исследования заключается в возможности повышения эффективности работы правоохранительных органов при расследовании преступлений, снижении риска судебных ошибок, связанных с ложными показаниями, разработке новых методов обучения специалистов, работающих с людьми и юридически значимой информацией, а также в повышении качества психологической помощи лицам, пострадавшим от лжи и обмана.

Научная новизна исследования может быть выражена в разработке теоретической модели структуры лжи в показаниях, учитывающей психологические, физиологические, когнитивные, коммуникативные и лингвистические факторы; в систематизации диагностических признаков лжи в показаниях; в адаптации существующих методов выявления лжи к условиям российской правовой системы; а также в разработке подхода к обучению специалистов методам выявления лжи, основанного на комплексном анализе вербального и невербального поведения лица.

Основные компоненты и структура процесса лжи в показаниях

Разобраться, как устроена ложь в показаниях, непросто — и в теории, и на практике: слишком много звеньев здесь сцеплено друг с другом. Сводить ее к простому сообщению неверных сведений было бы упрощением. Перед нами явление с несколькими слоями сразу: мотивы, работа мысли, эмоции, внешнее поведение, реакции организма и сама речь [2; с.26].

К числу основных компонентов процесса лжи относится мотивация, то есть причина, побуждающая лицо сообщать недостоверные сведения. Наиболее распространенными мотивами являются стремление избежать наказания, страх перед юридическими последствиями, штрафами или лишением свободы. Кроме того, мотивами могут выступать защита себя или других лиц, желание скрыть проступки, сохранить репутацию, оградить близких от неблагоприятных последствий, получить материальную выгоду, власть или влияние, добиться социального одобрения, избежать осуждения либо причинить вред другому лицу. В отдельных случаях может иметь место патологическая ложь, или мифомания, при которой ложь выступает как самоцель и не всегда имеет очевидную внешнюю мотивацию [10; с.46].

Отдельного внимания заслуживает работа мысли. Тот, кто дает ложные показания, вынужден готовиться заранее: решить, о чем говорить, как подать сведения, чем прикрыть слабые места. Здесь и придумывание другой версии произошедшего, и отбор подробностей — какие спрятать, какие переделать, какие досочинить. Одновременно приходится гасить правду, вытесняя настоящие воспоминания и настоящие чувства, иначе выдуманное прозвучит неубедительно. И все это время человек следит за собой — за словами, за мимикой, за жестами, за общей манерой, — читает реакцию собеседника и прикидывает, чем обернется разоблачение. Нагрузка выходит двойная: надо и говорить, и непрерывно себя проверять, а запас внимания у человека не бесконечен [6, с.67].

Не меньшую роль играют эмоции. Тут и страх разоблачения с последующим наказанием, и вина от понимания, что обманываешь, и стыд из-за самой необходимости лгать, и тревога с общим напряжением. Бывает и обратное: ложь идет на подъеме, с ощущением риска, адреналином, чуть ли не с азартом от удачно проведенного обмана. Но универсальными эти проявления назвать нельзя — все зависит от того, кто перед нами, что за ситуация, чем она может закончиться и насколько человек привык лгать [14, с.92].

Внешне ложь проявляется двояко — в словах и помимо слов. По словесной части заметны нестыковки в показаниях, ответы общими фразами, уход от конкретики, описания либо чрезмерно подробные, либо, наоборот, скупые до предела. Сюда же — обтекаемые формулировки вроде «насколько я помню», паузы и заминки, привычка повторить вопрос прежде чем ответить, а еще поток оправданий там, где их никто не требовал [3, с.69].

Невербальные признаки могут выражаться в избегании зрительного контакта либо, напротив, в чрезмерно пристальном взгляде, нервозности, потирании рук, ерзании на стуле, почесывании лица, изменениях мимики, наличии микровыражений, несоответствии между словами и выражаемыми эмоциями, изменении тона голоса, дрожании, повышении или понижении громкости речи, а также изменении частоты моргания [8, с.79].

Физиологические реакции также могут сопровождать процесс лжи. К ним относятся повышенное потоотделение, учащенное сердцебиение, покраснение лица, изменение дыхания и иные реакции, связанные с активацией автономной нервной системы. Именно на регистрации подобных реакций основаны отдельные инструментальные методы выявления лжи, в том числе полиграфные исследования. Вместе с тем данные реакции не могут рассматриваться как прямое и безусловное доказательство лжи, поскольку они могут быть вызваны не только обманом, но и стрессом, тревогой, страхом, индивидуальными особенностями нервной системы либо самой ситуацией допроса [4, с.75].

Сам процесс лжи в показаниях разворачивается по шагам. Сначала человек взвешивает обстановку и решает, что соврать — выгоднее или безопаснее, чем сказать правду. Затем выбирает линию: что именно сообщить и в какой форме это подать. Дальше идет подготовка — продумывается ложная версия, детали к ней, вероятные вопросы. Четвертый шаг — собственно дача ложных показаний. На пятом человек уже отслеживает происходящее и подправляет себя на ходу: смотрит, как реагируют слушающие, и меняет либо содержание, либо форму сказанного. Шестой шаг наступает потом — оценка того, что вышло, и меры к тому, чтобы обман не вскрылся. Последовательность эта не всегда проходится целиком, но в развернутом виде выглядит именно так [1, с.92].

Стоит сказать прямо: единого «индикатора лжи», годного для всех, нет. Психика, физиология, манера общения — у каждого свои, и потому признаки лжи у разных людей выглядят по-разному. Многое решают обстоятельства: то, что со стороны похоже на ложь, нередко оказывается просто нервозностью, стрессом, усталостью или чертой характера. Распознавание обмана — работа сложная, со множеством сторон, требующая и знаний, и наработанной практики. Опираться на одну интуицию, житейские представления или стереотипы здесь нельзя [15, с.115].

Полиграфологи, психологи, специалисты по невербальной коммуникации, следователи работают иначе — они смотрят на все звенья процесса лжи сразу и учитывают, кто именно перед ними. Чтобы понять картину глубже, важны и личные характеристики: насколько человек тревожен, склонен ли действовать импульсивно, есть ли у него опыт и навык обмана. Тот, кто лжет часто, обычно лучше держит невербальные реакции под контролем и строит более правдоподобные схемы. Играет роль и культура: в разных обществах нормы поведения и допустимые формы лжи отличаются, а значит, отличается и то, как ложь выглядит, и то, как ее прочитывают окружающие [5, с.80].

Выявить ложь удается лишь тогда, когда все доступные сведения разобраны критически. Один признак, взятый сам по себе, ничего не решает — за ним может стоять множество причин, никак с обманом не связанных. Смотреть надо на обстановку в целом, на мотивы человека, на его прежнее поведение, на материалы дела и прочие относящиеся к нему данные. Заикание или сбившаяся речь, к примеру, чаще говорят о волнении, а вовсе не о попытке утаить правду.

Работающие методики обычно строятся на соединении нескольких приемов. Помогают беседы, выстроенные специально под выявление обмана: вопросы в них подобраны так, чтобы у говорящего неправду возникло умственное напряжение или расхождение с собственными эмоциями. Кое-что дает и разбор микровыражений — тех непроизвольных, мгновенных проблесков эмоции на лице. Полиграф остается предметом спора, хотя в отдельных делах его применение оправдано — при соблюдении установленного порядка, строгих протоколов и понимании границ метода [11, с.112].

Итак, чтобы понять механизм лжи в показаниях, приходится держать в голове сразу много обстоятельств. Универсального способа разоблачить обман нет, а успех держится на знаниях, опыте, внимательности и умении думать критически. Тот, кто способен разобрать сведения, соотнести их с обстановкой и с особенностями конкретного человека, а вместе с этим применить разные приемы и методики, чаще выявляет обман и принимает решения, которые можно обосновать.

Не стоит забывать и о другом: обвинить человека во лжи — значит создать последствия и правового, и нравственного порядка. Отсюда требование к специалисту: осторожность, отказ от предвзятости и стремление установить, как было на самом деле, а не подогнать материал под заранее выбранную версию.

Психологические, физиологические и лингвистические факторы, влияющие на проявление лжи

За тем, как проявляется ложь в показаниях, стоит сцепка психологических, физиологических и речевых обстоятельств. Разбор их дает двойную пользу: и механизм обмана становится понятнее, и показания на следствии или в суде оцениваются точнее [7, с.95].

Из психологического ряда на первом месте стоит мотивация. Чем острее нужда соврать — уйти от наказания, получить выгоду, выгородить кого-то, — тем вероятнее, что человек сообщит неправду. Правда, работает это в обе стороны: сильный мотив то помогает лучше держать себя, то, наоборот, нагоняет напряжение, и ложь становится заметнее [10, с.176].

Боязнь разоблачения дает телесный отклик — сердце частит, выступает пот, сбивается дыхание, и все это порой читают как признаки лжи. Но страх способен сработать иначе: человек становится осторожнее, крепче держит себя и ведет себя обдуманнее. Поэтому страх как примету обмана нельзя оценивать вне конкретной обстановки и без учета того, кто перед нами.

Свой след оставляют вина и стыд. Вина за обман или стыд от того, что приходится лгать, нередко проступают в невербальных сигналах: человек уводит взгляд, суетливо двигается, речь его тускнеет, он старается свернуть с неудобной темы. Впрочем, у тех, кто привык манипулировать, все это может почти не проявляться.

Из психологических обстоятельств самое весомое — умственная нагрузка. Соврать труднее, чем сказать правду. Ложную историю надо выдумать и удерживать, сверять ее с тем, что уже известно другим, глушить правдивые сведения и заодно следить за собой, чтобы не проговориться. Растущая нагрузка выдает себя паузами, оговорками, упрощением рассказа, потерей живости изложения, заминками там, где задают уточняющие вопросы [4, с.77].

Личный склад тоже весом. Отдельные черты — нарциссизм, психопатические проявления, макиавеллизм — связаны с большей готовностью лгать и большей ловкостью в манипуляции. У таких людей вина и стыд за обман выражены слабее, а поведение они держат успешнее. Влияет и самооценка: при низкой самооценке человек может приврать, чтобы выглядеть выигрышнее или уйти от упрека. И наоборот, человек с устойчивым представлением о себе реже прибегает к обману ради того, чтобы понравиться. Все эти черты сами по себе лжи не доказывают, но объясняют, почему один допрашиваемый выдает себя быстро, а другой держится ровно от начала до конца.

Весом и такой момент, как собственные взгляды человека на допустимость лжи. Что он думает о нравственной стороне обмана и о том, где соврать позволительно, — это заметно отражается и на содержании показаний, и на их форме.

К физиологическим факторам относятся реакции автономной нервной системы, которая регулирует непроизвольные процессы: частоту сердечных сокращений, дыхание, потоотделение, кровяное давление и иные показатели. Когда человек лжет, автономная нервная система может активироваться вследствие стресса и тревоги, связанных с обманом. Эти изменения могут фиксироваться с помощью полиграфа, однако их интерпретация требует осторожности [9, с.40].

Микровыражения — мгновенные, неподвластные воле движения лица, за которыми проступают настоящие эмоции, даже когда человек их прячет. Поймать по ним расхождение между словами и чувством можно, вот только без подготовки заметить их почти нереально: длятся они доли секунды [8, с.82].

Движения глаз в части исследований подаются как возможная примета обмана. Скажем, говоря неправду, человек чаще отводит взгляд или чаще моргает. Только закономерность эта ни всеобщей, ни надежной не является — слишком многое зависит от самого человека и от культуры, в которой он вырос.

Ложь может отзываться и в голосе. Тон идет выше, темп речи меняется, голос подрагивает или срывается, уверенность в нем падает. А нервозность, почесывания, уход от взгляда и прочие невербальные приметы говорят о напряжении — но факт лжи сами по себе не подтверждают.

Речевой ряд — это то, как построено и чем наполнено сказанное. Кто сообщает неправду, часто прибегает к особым приемам, чтобы версия звучала убедительнее. Скажем, реже употребляет «я» и другие местоимения первого лица, говорит менее конкретно, обходит эмоционально окрашенные слова либо, напротив, нагружает речь излишне громоздкими конструкциями [3, с.73].

Структура речи также может свидетельствовать о попытке дистанцироваться от сообщаемой информации. Например, лицо может использовать пассивный залог или безличные конструкции: «ошибка была совершена» вместо «я совершил ошибку». Подобные речевые формы позволяют уменьшить субъективную причастность к описываемым событиям.

Кое-что говорят паузы и слова-заполнители. При возросшей умственной нагрузке человек чаще замолкает, вставляет «ээ», «мм», «как бы», повторяет сказанное или задает встречный вопрос, чтобы выгадать время. Оговорки и сбои в речи тоже нередко связаны с попыткой удержать ложное сообщение под контролем.

Рассказ, выстроенный на вымысле, обычно проигрывает рассказу о пережитом — в логике, в связности, в подробностях. При этом лжец либо обходит детали, способные его выдать, либо заваливает сообщение малозначащими мелочами, чтобы оно выглядело достоверным. Показательна и реакция на вопросы: отвечают уклончиво, обходят прямой ответ, переводят разговор в сторону или задают вопрос сами.

Повторим: никакого одного «сигнала лжи» не существует. Приметы обмана меняются от человека к человеку, от ситуации к ситуации, от культуры к культуре. Вывод по одному признаку недопустим — нужна вся совокупность: психология, физиология, речь, обстоятельства. И не надо забывать, что ошибиться легко, а торопливые заключения тут неуместны [14, с.65].

Добавочный ряд — культурные различия, возраст, пол, обстановка. Невербальный сигнал, который в одном обществе прочитают как ложь, в другом окажется обычной манерой держаться. У детей опыта обмана обычно меньше, чем у взрослых, и противоречия в их показаниях всплывают легче. Часть работ указывает на разницу в приемах лжи у мужчин и женщин, но разница эта не абсолютна. Наконец, сама обстановка, в которой человек сообщает неправду, тоже заметно влияет на то, как эта неправда проявится.

Таблица 1

Психологические, физиологические и лингвистические факторы, влияющие на проявление лжи [16; с.60]

Ни одна из перечисленных примет стопроцентной гарантии не дает. Держать в поле зрения надо и обстановку, и личность человека, и его культурные особенности. Точнее вывод получается там, где разбирают приметы в совокупности, а не по отдельности. Торопливые заключения на одних внешних проявлениях недопустимы [12, с.99].

Многое зависит от подготовки и опыта — и когда лгут, и когда ложь распознают. Тот, кто обучен приемам допроса и выявления обмана, обычно читает ложь лучше человека без такой подготовки: он знает, за какими признаками следить, как ставить вопросы, как понимать словесные и несловесные сигналы. Но и обратная сторона есть: опытный лжец, особенно с навыком манипуляции, успешнее прячет обман и даже противостоит инструментальным методикам. Такие люди держат под контролем эмоции, мимику, голос и выстраивают сложные линии ложного поведения [17, с.159].

Ложь проявляется непросто — тут переплетены психология, физиология и речь. Со стороны психологии дело в умственной нагрузке: надо не только собрать недостоверную историю, но и придавить правдивые сведения, а вместе с этим следить за реакцией собеседника, проверяя, идет ли обман. Заметно влияет и мотив — уйти от наказания, получить выгоду, выгородить другого. Страх разоблачения, вина, собственные нравственные установки добавляют внутреннего напряжения, и ложь от этого делается виднее.

Физиология важна потому, что нервная система откликается на стресс и тревогу, которые идут рука об руку с обманом. Пульс частит, давление растет, дыхание меняет ритм, выступает пот, расширяются зрачки — все это непроизвольные отклики организма, способные сопровождать ложь. Однозначными приметами обмана они, однако, не являются: причины бывают совсем иные — волнение, страх, усталость, состояние здоровья или сама обстановка процессуального разговора [11, с.117].

О недостоверности сведений порой говорят и особенности речи. Тот, кто сообщает неправду, нередко строит длинные и путаные фразы, обходит прямые ответы, прибегает к эвфемизмам и уклоняется от местоимения «я», чтобы отодвинуться от сказанного. Существенных деталей в его рассказе меньше, формулировки звучат неуверенно, паузы возникают чаще, а слова-паразиты идут одно за другим. Разбор того, что и как сказано, вместе с несловесными сигналами — тоном голоса, мимикой — помогает выйти на приметы обмана [3, с.74].

Три названные группы связаны между собой непросто и подвижно. Психическое состояние отзывается на телесных реакциях, а телесные сдвиги, в свою очередь, дают о себе знать в речи. Страх разоблачения, скажем, подстегивает пульс и потоотделение — и речь после этого звучит неуверенно и путано. Потому при выявлении лжи все три группы надо брать вместе, а не опираться на какую-то одну примету.

Надо понимать, что безошибочного «детектора лжи» не существует. Каждый человек свой, и отзывается на ложь по-своему. Одни умеют спрятать эмоции и удержать телесные реакции; у других напряжение проступает даже при мелком искажении сведений. Свою поправку вносит и культура. Скажем, там, где уход от прямого взгляда читают как неискренность, в другом обществе то же самое означает уважение. Прибавьте к этому разницу в возрасте, в состоянии здоровья, в привычке говорить с людьми в форме — и станет ясно, почему одна и та же примета у двух допрашиваемых значит совсем разное. Отсюда и вывод: любой прибор и любая методика дают лишь вероятность, которую еще предстоит проверить другими сведениями по делу.

Инструменты для выявления лжи, прежде всего полиграф, снимают телесные показатели — пульс, дыхание, кожно-гальваническую реакцию, потоотделение. Абсолютной достоверности его результаты не дают: на них влияет и состояние человека, и его подготовленность, и здоровье, и условия проверки, и квалификация специалиста. Разумнее видеть в них дополнительный ориентир, а не единственное доказательство обмана [5, с.90].

Нейронаука предлагает свои подходы к выявлению лжи. Нейровизуализация, в частности функциональная магнитно-резонансная томография, дает возможность посмотреть, как работают разные области мозга, пока человек сообщает недостоверные сведения. По отдельным работам, при лжи оживают зоны, отвечающие за умственный контроль и подавление правдивых сведений. Вместе с тем до практического применения тут далеко: методики еще разрабатываются, а вокруг них хватает этических, правовых и организационных вопросов.

Итак, ложь проявляется непросто, и стоит за этим целый набор обстоятельств. Простого и полностью надежного способа ее вскрыть не придумано. Оценивая недостоверность показаний, приходится брать вместе психологические, физиологические и речевые приметы, а вместе с ними — обстановку, особенности самого человека и процессуальные условия получения сведений. Критическое мышление, внимательность, умение разобрать сведения тут главные навыки, но даже с ними стопроцентной точности вывода не будет.

Литература:

1. Александров И. В. Криминалистика: тактика и методика: учебник для вузов / И. В. Александров. — Москва: Издательство Юрайт, 2025. — 313 с. — (Высшее образование). — ISBN 978–5–534–02335–0. — Текст: электронный // Образовательная платформа Юрайт [сайт]. — URL: https://urait.ru/bcode/561372 (дата обращения: 19.08.2026).
2. Артемьева А. С. Ложь, её диагностические признаки и изобличение ложных показаний при допросе // Судебная экспертиза: прошлое, настоящее и взгляд на будущее: материалы всероссийской научно-практической конференции. — СПб., 2016. — С. 25–28.
3. Асямов С. В. Стратегия выявления лжи [Электронный ресурс] // Щит. — 2006. — № 1. С.69–74- URL: http://yurpsy.com/files/stat/7.htm (дата обращения: 19.08.2026).
4. Башкатова Н. И., Клипенко Е. П. Перспектива применения полиграфа при допросе в процессе расследования преступлений // Научное обеспечение агропромышленного комплекса: сборник статей по материалам 76-й научно-практической конференции студентов по итогам НИР за 2020 год. — Краснодар, 2021. — С. 75–77.
5. Белкин А. Р. Ещё раз о полиграфе, о текущем моменте и о судебной экспертизе // Библиотека криминалиста. Научный журнал. — 2016. — № 6 (29). — С. 79–91.
6. Енгалычев В. Ф., Кравцова Г. К., Холопова Е. Н. Методика выявления признаков достоверности/недостоверности информации, сообщаемой участниками уголовного судопроизводства (по видеозаписям следственных действий и оперативно-разыскных мероприятий): монография. — М.: Юрлитинформ, 2017. — 129 с.
7. Корнеева А. Н. Оценка достоверности показаний потерпевшего // Научный журнал КубГАУ — Scientific Journal of KubSAU. — 2010. — № 62. С.95–112- URL: https://cyberleninka.ru/article/n/otsenka-dostovernosti-pokazaniy-poterpevshego (дата обращения: 19.08.2026).
8. Помаз Г. С. Использование возможностей психологической науки при производстве допроса подозреваемых, обвиняемых и потерпевших // Философия права. — 2016. — № 2 (75). — С. 79–83.
9. Родивилина В. А., Машков С. А., Зубенко Е. В. Изобличение лжи при производстве следственных действий // Криминалистика: вчера, сегодня, завтра. — 2019. — № 2. — С. 39–45.
10. Савенков А. И. Психология противодействия лжи и манипулированию: учебник для вузов / А. И. Савенков. — Москва: Издательство Юрайт, 2025. — 241 с. — (Высшее образование). — ISBN 978–5–534–15538–9. — Текст: электронный // Образовательная платформа Юрайт [сайт]. — URL: https://urait.ru/bcode/568319 (дата обращения: 19.08.2026).
11. Свободный Ф. К. Полиграф в деятельности правоохранительных органов: проблемы и перспективы применения // Вестн. Том. гос. ун-та. — 2008. — № 314. С.112–119- URL: https://cyberleninka.ru/article/n/poligraf-v-deyatelnosti-pravoohranitelnyh-organov-problemy-i-perspektivy-primeneniya (дата обращения: 19.08.2026).
12. Скабелина Л. А. Основы судебно-психологической экспертизы: учебник для вузов / Л. А. Скабелина. — 2-е изд., перераб. и доп. — Москва: Издательство Юрайт, 2025. — 108 с. — (Высшее образование). — ISBN 978–5–534–17955–2. — Текст: электронный // Образовательная платформа Юрайт [сайт]. — URL: https://urait.ru/bcode/568765 (дата обращения: 19.08.2026).
13. Словарь психолога-практика / сост. С. Ю. Головин. — 2-е изд., перераб. и доп. — Мн.: АСТ, 2001. — 976 с. — (Библиотека практической психологии).
14. Смирнова С. А., Макушкин Е. В., Аснис А. Я., Васкэ Е. В., Дозорцева Е. Г., Сафуанов Ф. С., Шишков С. Н., Шипшин С. С., Ошевский Д. С., Бердников Д. В., Секераж Т. Н., Калинина А. Н. О неправомерности определения достоверности показаний путем судебной экспертизы [Электронный ресурс] // Психология и право. — 2016. — Том 6. — № 3. — С. 61–78. — doi:10.17759/psylaw.2016060306 (дата обращения: 19.08.2026).
15. Тарасов А. Н. Психология корпоративного мошенничества: учебник и практикум для вузов / А. Н. Тарасов. — Москва: Издательство Юрайт, 2025. — 320 с. — (Высшее образование). — ISBN 978–5–534–01053–4. — Текст: электронный // Образовательная платформа Юрайт [сайт]. — URL: https://urait.ru/bcode/560622 (дата обращения: 19.08.2026).
16. Центров Е. Е., Подвойский К. В. Криминалистическая диагностика лжи: теоретические основы // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. — 2016. — № 4. — С. 59–67.
17. Чернышева Е. В. Полицейская психология: учебное пособие / Е. В. Чернышева, К. В. Злоказов. — Екатеринбург, 2016. 218 с. — Гл. II: Психология расследования преступлений.