Реформа наследственного права, запущенная Федеральным законом от 19 июля 2018 г. № 217-ФЗ, дала отечественному правопорядку три принципиально новых института: наследственный фонд, наследственный договор и совместное завещание супругов. Последний начал работать с 1 июня 2019 г. Он стал итогом долгих научных споров и должен был расширить диспозитивные возможности граждан по распоряжению имуществом на случай смерти. Нотариусы и раньше сталкивались с просьбами супругов закрепить договорённости о судьбе совместно нажитого имущества. До поправок это можно было сделать лишь через два отдельных завещания, которые не учитывали семейно-правовой статус имущества и взаимосвязанный характер распоряжений [6, с. 15].

На первый взгляд, новый институт — лишь техническое дополнение к прежнему регулированию. Однако практика быстро показала: всё сложнее. По данным Росстата, в 2023 г. в России было зарегистрировано около 945 тыс. браков. Значит, потенциальная аудитория совместных завещаний остаётся широкой. Федеральная нотариальная палата отмечает, что в 2024 г. количество удостоверенных совместных завещаний выросло на 23 % по сравнению с аналогичным периодом 2023 г. [7, с. 15]. Даже рост популярности не снимает старых проблем: законодательная конструкция всё ещё остаётся рыхлой. В СПС «КонсультантПлюс» по теме совместного завещания уже собраны десятки экспертных материалов, и большинство из них указывает на одни и те же пробелы. Ниже — анализ наиболее острых из них.

Ключевой спор доктрины — односторонняя это сделка или двусторонняя. Закон прямо называет совместное завещание особой разновидностью завещания, на которую распространяются общие правила о завещателе (абз. 3 п. 4 ст. 1118 ГК РФ). Но по своим характеристикам оно заметно ближе к гражданско-правовому договору: возникает из согласованной воли двух лиц и порождает взаимные права и обязанности. Парадоксально, но полноценным договором совместное завещание при этом не становится — оно не устанавливает обязательственных отношений между супругами и не даёт им права требования друг к другу [3, с. 496]. По нашему мнению, перед нами особая правовая конструкция. В ней сочетаются признаки односторонней сделки и отдельные элементы договора. Волеизъявление здесь строго личное, встречного удовлетворения нет, а цель — установить наследственное правопреемство. С другой стороны, содержание завещания определяется по взаимному согласию супругов и может включать совместные распоряжения общим имуществом. Это сближает его с договорной моделью. Значит, применять такую форму нужно преимущественно по правилам о завещаниях, но с учётом её договорной специфики.

Некоторые исследователи предлагают прямо признать совместное завещание двусторонней сделкой. А. А. Тимкин, например, предлагает изменить п. 5 ст. 1118 ГК РФ и указать: «Завещание является односторонней сделкой, за исключением совершения совместного завещания супругов, которое создаёт права и обязанности после открытия наследства» [7, с. 16]. Такой подход точнее отражает суть института, но требует системного пересмотра связанных с ним норм. Самая болезненная точка практики — конфликт между свободой завещания и ограничением воли завещателя волей другого супруга. Традиционно завещание — односторонняя сделка, совершаемая гражданином единолично. Совместное завещание предполагает согласованную волю двух лиц. Это ограничивает свободу каждого из супругов по сравнению с обычным завещанием.

В Германии после смерти одного из супругов совместное завещание по общему правилу становится неотменяемым. Российский законодатель пошёл иным путём и допускает отмену или изменение завещания в любое время (абз. 5 п. 4 ст. 1118 ГК РФ). При этом согласованный акт двух людей может быть разрушен волей одного из них. Это ставит под угрозу последнюю волю ранее умершего супруга. По справедливому замечанию исследователей, неограниченная отмена совместного завещания пережившим супругом может рассматриваться как недобросовестное поведение и нарушение интересов наследодателя [1, с. 285]. На практике возможна и совсем неприятная ситуация: наследники пережившего супруга уже получили имущество, а затем завещание отменяется. Возникает вопрос о судьбе уже полученного.

Немецкий подход выглядит последовательнее. Параграф 2271 Германского гражданского уложения допускает отмену взаимосвязанного распоряжения только при жизни другого супруга [6, с. 16]. Российскому законодателю стоило бы перенять этот опыт. Свободу отмены совместного завещания пережившим супругом нужно ограничить случаями, когда такая возможность прямо предусмотрена самим завещанием либо вызвана существенным изменением обстоятельств: появлением новых наследников, утратой наследственного имущества и т. п. Любые изменения не должны затрагивать интересы наследников, указанных в первоначальном тексте, кроме случаев явного злоупотребления правом с их стороны.

Ещё одна особенность российского института — узкий субъектный состав. Совместное завещание могут совершить только лица, состоящие на момент его совершения в зарегистрированном браке. Это заметно отличает нас от многих зарубежных правопорядков, где совместные завещания допускаются и для фактических супругов, а иногда вообще не связаны с семейным статусом завещателей [1, с. 286]. Против расширения круга субъектов обычно приводят традиционный довод: завещание двумя и более лицами создаёт неопределённость в действительности волеизъявления каждого [5, с. 99]. Но в условиях реальной потребности в согласованном определении судьбы общего имущества для лиц, ведущих совместное хозяйство, такие ограничения выглядят сомнительно. Представляется, что субъектами совместного завещания должны признаваться все лица, имеющие режим общей собственности на определённое имущество, независимо от зарегистрированного брака.

С тайной совместного завещания всё не так просто. Каждый из супругов знает его содержание, поэтому говорить о тайне по отношению друг к другу не приходится. Проблема в другом: один из супругов может разгласить содержание третьим лицам против воли другого. Законодатель предусмотрел обязанность нотариуса предупредить каждого из супругов о необходимости соблюдать тайну завещания (п. 5 ст. 1125 ГК РФ). Но вопрос об ответственности супруга за нарушение этой обязанности остаётся открытым. Привлечь супруга к ответственности за разглашение тайны совместного завещания вряд ли возможно, что сильно снижает эффективность нормы [6, с. 17]. После смерти одного из супругов наследники, лишённые наследства, получают право ознакомиться с наследственным делом и оспорить завещание. Это тоже создаёт угрозу тайне [1, с. 287]. Нужно законодательно урегулировать порядок доступа к содержанию совместного завещания после смерти первого из супругов. В частности, нотариус и исполнитель завещания должны иметь право разглашать только сведения, относящиеся к последствиям смерти этого супруга.

Слабо проработан и стык совместного завещания с брачным договором. Семейный кодекс РФ позволяет брачным договором изменить законный режим совместной собственности супругов. Совместное завещание может содержать распоряжение только общим имуществом супругов. Как отмечает Г. В. Костикова, различия в правовой природе этих инструментов порождают вопрос о приоритете одного документа над другим при возможных противоречиях [2, с. 28]. Неясно, вправе ли супруги включить в совместное завещание имущество, режим которого брачным договором определён как долевая или раздельная собственность. Буквальное толкование ст. 1118 ГК РФ такую возможность исключает. Это существенно ограничивает диспозитивность сторон. Отдельная проблема — разный подход к удостоверению и хранению: брачный договор подлежит нотариальному удостоверению, а для совместного завещания обязательно ещё и соблюдение тайны завещания. Всё это требует более чёткого законодательного разграничения сфер применения названных инструментов. Спорным остаётся и вопрос об обязательной доле применительно к совместному завещанию. Пункт 4 ст. 1118 ГК РФ допускает полное или частичное лишение прав кого-либо из наследников по закону по усмотрению супругов. Но это правило не должно противоречить ст. 1149 ГК РФ об обязательной доле, которая защищает несовершеннолетних, нетрудоспособных и иждивенцев наследодателя. Возникает вопрос: как определить размер обязательной доли при исполнении совместного завещания и из какого имущества её выделять? [4, с. 323] Ответ зависит от порядка распределения наследства в завещании. Если супруги определили доли каждого наследника в общем имуществе, обязательная доля исчисляется и выделяется из всей наследственной массы. Если установлен иной порядок — например, имущество сначала переходит к пережившему супругу, а затем к иным лицам, — необходимую долю приходится рассчитывать дважды: после смерти каждого из супругов. Её размер и условия выплаты могут корректироваться с учётом нового состава и стоимости наследственного имущества. Но порядок такой корректировки в законе не определён и оставлен на усмотрение правоприменителя.

Отдельного внимания заслуживают недостойные наследники. Согласно ст. 1117 ГК РФ к ним относятся лица, которые своими противоправными действиями наносили вред наследодателю, получателям наследства или препятствовали осуществлению последней воли завещателя. Если наследник ведёт себя как недостойный в отношении одного из супругов, означает ли это, что он автоматически становится недостойным и в отношении другого? Разграничение недостойных наследников по каждому супругу порождает серьёзные сложности. Один наследник может быть признан недостойным лишь в отношении одного супруга, а наследственная масса формируется после смерти обоих. Решать вопрос о наследовании такого лица становится крайне сложно [7, с. 17].

Совместное завещание супругов — новый для отечественного правопорядка институт. У него есть очевидные достоинства и не менее очевидные законодательные несовершенства. С одной стороны, введение совместных завещаний отвечает потребностям гражданского оборота и повышает гарантии реализации права на посмертное распоряжение имуществом. С другой стороны, пробелы и противоречия в регулировании снижают эффективность института и создают проблемы в правоприменении. Для оптимизации законодательной модели совместного завещания представляется необходимым:

– уточнить правовую природу и сущность совместного завещания, определив его место в системе оснований наследования, в том числе через закрепление его двустороннего характера в п. 5 ст. 1118 ГК РФ;

– конкретизировать основания, порядок и последствия отмены совместного завещания одним из супругов, ограничив возможности злоупотребления правом на отказ от совместного завещания, в частности путём установления запрета на его отмену после смерти другого супруга;

– создать правовые гарантии соблюдения тайны совместного завещания, в том числе установив ответственность супруга за её разглашение;

– детально урегулировать порядок определения размера обязательной доли в наследстве и особенности её выделения при исполнении совместного завещания;

– устранить возможные коллизии между совместным завещанием и брачным договором, установив приоритет совместного завещания в части определения круга наследников и порядка перехода прав на имущество супругов;

– определить правовой статус наследника, признанного недостойным в отношении одного из супругов, применительно к наследованию по совместному завещанию.

В итоге введение в российское наследственное право возможности совершения супругами совместного завещания следует расценивать как положительный шаг на пути развития диспозитивного режима наследования. Остаётся надеяться, что выявленные проблемы получат скорейшее разрешение в ходе дальнейшего совершенствования наследственного законодательства и формирования правоприменительной практики.

Литература:

1. Житенёв Д. А. Совместное завещание супругов: понятие, сущность, зарубежный опыт и проблемы правоприменения // Молодой учёный. 2025. № 23 (574). С. 285–288.
2. Костикова Г. В. Институт совместного завещания в российском и зарубежном праве // Нотариус. 2019. № 7. С. 27–29.
3. Матвеенкова М. М. О совместном завещании супругов в гражданском праве // Молодой учёный. 2025. № 20 (571). С. 496–499.
4. Могиленко И. И. Актуальные проблемы совместного завещания супругов, приводящие к наследственным спорам в Российской Федерации // Молодой учёный. 2025. № 44 (595). С. 323–324.
5. Родионова О. М. Гражданско-правовая сущность совместного завещания супругов // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2019. № 5 (130). С. 99–103.
6. Симонян К. Р. Совместное завещание супругов: проблемы законодательной конструкции // Наследственное право. 2025. № 3. С. 15–19.
7. Тимкин А. А. Совместное завещание супругов: некоторые проблемы практики // Наследственное право. 2025. № 1. С. 15–17.