The article is devoted to the analysis of exposure therapy as a method of psychological assistance for anxiety and traumatic disorders. The theoretical foundations of exposure interventions, basic techniques and formats of their application in the work of a psychologist are considered. Particular attention is paid to the mechanisms of exposure action, including habituation, cognitive restructuring and disruption of conditioned connections between stimulus and anxious reaction. Various types of exposure techniques are analyzed — imaginal exposure, in vivo, interoceptive and virtual exposure. The stages of organizing exposure work are described in detail, including diagnostic assessment, compilation of a hierarchy of frightening situations, direct exposure and relapse prevention. Indications and contraindications for the use of the method, features of work with different categories of clients are considered. Data from modern studies on the effectiveness of exposure therapy for post-traumatic stress disorder, specific phobias, obsessive-compulsive disorder, panic and social anxiety disorder are presented. Practical recommendations for specialists on safe and effective implementation of exposure techniques in counseling practice are provided.

Keywords: exposure therapy, anxiety disorders, cognitive behavioral therapy, habituation, desensitization, post-traumatic stress disorder, phobias.

Теоретические основы и механизмы экспозиционной терапии

Экспозиционная терапия представляет собой структурированный психотерапевтический метод, основанный на принципе систематической конфронтации человека с пугающими стимулами в условиях контролируемой безопасной среды. Этот подход уходит корнями в теорию классического обусловливания и принципы угасания условных реакций, впервые описанные И. П. Павловым — хотя современное понимание экспозиции значительно шире чисто бихевиоральной парадигмы. Фундаментальная идея состоит в том, что тревожные реакции возникают и закрепляются через механизмы ассоциативного научения: нейтральный стимул становится триггером страха после того, как оказывается связан с реальным или воспринимаемым источником опасности.

Механизм действия экспозиции реализуется через несколько параллельных процессов. Во-первых, происходит габитуация — постепенное снижение интенсивности физиологической и эмоциональной реакции при повторяющемся предъявлении одного и того же стимула. Этот процесс, описанный в рамках теории эмоциональной переработки Фоа и Козака, доказывает клиенту на опыте, что тревога имеет естественный пик и затем неизбежно снижается — даже без выполнения защитного поведения или избегания. Подобное переживание напрямую противоречит дисфункциональному убеждению о том, что тревога будет расти бесконечно и приведёт к катастрофическим последствиям [1].

Второй механизм — когнитивная реструктуризация и обновление памяти о страхе. Согласно теории эмоциональной переработки, разработанной Фоа и Козаком ещё в середине 1980-х годов и получившей дальнейшее развитие в работах Фоа и МакНалли, в процессе экспозиции активируется существующая структура страха в памяти, но одновременно клиент получает корректирующую информацию, которая противоречит его катастрофическим ожиданиям [2]. Повторяющиеся столкновения со стимулом при отсутствии ожидаемой угрозы позволяют сформировать новую, конкурирующую структуру памяти, в которой стимул перестает быть сигналом опасности. Впрочем, современные исследования указывают, что старая структура страха не «стирается» полностью — скорее, новая информация становится более доступной и более часто активируемой в релевантных ситуациях [3].

Третий важнейший компонент — нарушение избегающего поведения. Именно избегание является центральным фактором поддержания тревожных расстройств: уходя от пугающего стимула, человек лишается возможности проверить реалистичность своих страхов и получить опыт, опровергающий катастрофические прогнозы. Экспозиция планомерно блокирует защитное поведение и вынуждает клиента оставаться в контакте с тревожащей ситуацией достаточно долго, чтобы убедиться в отсутствии реальной опасности [4].

Немаловажно, что экспозиционная работа развивает чувство самоэффективности и контроля. Успешно пройдя через серию экспозиций возрастающей сложности, клиент переживает опыт преодоления — и это переживание становится мощным источником внутренней мотивации, снижает общую тревожность и повышает готовность справляться с новыми вызовами. С точки зрения нейробиологии экспозиция активирует процессы угасания в миндалевидном теле и усиливает регуляторные функции префронтальной коры, что обеспечивает более гибкое реагирование на ранее пугающие стимулы.

Основные техники и форматы экспозиционной работы

Экспозиция в воображении (imaginal exposure) применяется в тех случаях, когда прямой контакт с реальным стимулом затруднён, опасен или невозможен по этическим соображениям. Клиенту предлагается максимально ярко и детально представить пугающую ситуацию, погружаясь в неё через все сенсорные модальности — зрительные образы, звуки, запахи, тактильные ощущения, эмоции. Такая визуализация проводится в настоящем времени, от первого лица, с подробным описанием происходящего вслух, что усиливает эффект присутствия [5]. Психолог периодически уточняет детали и просит оценить уровень тревоги по субъективной шкале (SUDS), фиксируя динамику переживаний. Экспозиция в воображении особенно востребована при работе с посттравматическим стрессовым расстройством, когда клиент проговаривает травматическое событие многократно, до тех пор пока оно не утратит свою аффективную заряженность.

Экспозиция in vivo предполагает столкновение с реальным объектом или ситуацией, вызывающей страх. Это может быть поездка на лифте при клаустрофобии, посещение переполненного торгового центра при агорафобии, прикосновение к собаке при зоофобии, публичное выступление при социальной тревожности. Формат in vivo считается «золотым стандартом» экспозиции благодаря максимальной реалистичности и непосредственности получаемого опыта [6]. Экспозиция может проводиться как в присутствии психолога (особенно на начальных этапах), так и в качестве самостоятельного домашнего задания. Планирование in vivo требует тщательной подготовки: выбор конкретного места, времени, участников, обсуждение возможных неожиданностей и способов реагирования на них.

Интероцептивная экспозиция направлена на работу с пугающими телесными ощущениями, которые часто становятся триггерами панических атак — учащённое сердцебиение, головокружение, затруднённое дыхание, чувство нереальности происходящего [7]. Клиенту предлагается намеренно вызвать эти ощущения через специальные упражнения: гипервентиляцию, быстрое вращение на месте, задержку дыхания, интенсивную физическую нагрузку. Находясь в безопасной среде кабинета и убеждаясь, что симптомы не приводят к катастрофе, человек постепенно перестаёт их бояться и теряет гипербдительность к собственным телесным сигналам. Впрочем, эта техника требует предварительного медицинского обследования, чтобы исключить реальные соматические противопоказания.

Виртуальная экспозиция (VR-экспозиция) — относительно новое направление, стремительно набирающее популярность в связи с развитием цифровых технологий. Клиенту в шлеме виртуальной реальности демонстрируются компьютерно-сгенерированные среды, имитирующие пугающие ситуации: высоту, полёт на самолёте, вождение автомобиля, социальные взаимодействия. Этот формат занимает промежуточное положение между экспозицией в воображении и in vivo, обеспечивая высокую степень контроля над стимулом и возможность постепенного усложнения сценариев [8]. Исследования последних лет демонстрируют, что VR-экспозиция сопоставима по эффективности с традиционными форматами при работе с акрофобией, аэрофобией, социофобией и посттравматическими реакциями [9].

Градуированная экспозиция подразумевает постепенное увеличение интенсивности стимула — от наименее пугающего к наиболее сложному. Сначала составляется подробная иерархия ситуаций с оценкой субъективного уровня тревоги по каждой (обычно по 100-балльной шкале SUDS), затем экспозиция начинается с нижних ступеней и поэтапно продвигается вверх по мере успешного освоения предыдущих [10]. Этот подход снижает риск преждевременного прерывания терапии из-за чрезмерной тревоги и формирует у клиента уверенность в своих силах.

Флудинг (наводнение) — противоположный вариант, когда клиент сразу сталкивается с максимально интенсивным стимулом и остается в контакте с ним длительное время, пока тревога не достигнет пика и не начнет естественным образом снижаться. Эта техника требует высокой мотивации клиента и готовности психолога удерживать контакт в условиях высокого дистресса. Флудинг эффективен, но чреват риском ретравматизации, поэтому применяется осторожно и преимущественно опытными специалистами.

Организация и этапы экспозиционной работы

Подготовительный этап включает тщательную диагностику и психообразование. Психолог собирает анамнез, уточняет природу тревожных реакций, выявляет триггеры, паттерны избегания и защитного поведения, оценивает общую готовность клиента к экспозиционной работе. Крайне важно объяснить логику метода доступным языком, развеять опасения, что терапевт будет «заставлять» делать что-то невыносимое. Клиент должен понимать: экспозиция — не пытка и не садизм, а научно обоснованная техника, направленная на освобождение от власти страха. Обсуждается принцип габитуации, роль избегания в поддержании тревоги, ожидаемые ощущения во время сеансов.

Составление иерархии тревожных ситуаций — ключевой шаг. Совместно с клиентом выделяются конкретные ситуации, объекты, мысли или образы, вызывающие страх. Каждая ситуация оценивается по субъективной шкале дискомфорта (например, от 0 до 100 баллов, где 0 — полное спокойствие, 100 — непереносимая паника). Полученный список упорядочивается от наименее к наиболее пугающему. Иерархия должна быть максимально конкретной: не просто «боюсь высоты», а «подняться на второй этаж торгового центра и посмотреть вниз через перила — 30 баллов; встать на балконе пятого этажа — 60 баллов; подняться на смотровую площадку — 90 баллов».

Непосредственное проведение экспозиции начинается с нижних ступеней иерархии. Клиент погружается в выбранную ситуацию (реально или в воображении) и остается в ней достаточно долго, чтобы тревога достигла пика и начала снижаться — обычно не менее 30–45 минут на одну экспозицию [11]. Психолог периодически замеряет уровень тревоги, задает уточняющие вопросы, поддерживает клиента, но не позволяет прибегать к защитному поведению или преждевременно выходить из ситуации. После завершения обсуждается пережитый опыт: какие мысли возникали, оправдались ли катастрофические прогнозы, что удивило, какие выводы можно сделать. Переход к следующей ступени иерархии происходит только после устойчивого снижения тревоги на текущей — обычно на 50 % и более от исходного уровня.

Профилактика рецидивов и поддержание результатов — заключительная фаза. Клиент обучается самостоятельно проводить экспозиции в повседневной жизни, распознавать ранние признаки возвращения избегания и оперативно реагировать на них. Обсуждаются возможные триггеры рецидива и стратегии совладания. Регулярная практика экспозиции после завершения основного курса терапии значительно снижает вероятность возвращения симптомов. Психолог может предложить поддерживающие встречи через определённые промежутки времени, чтобы отследить динамику и скорректировать план при необходимости.

Клиническая эффективность и сферы применения

Экспозиционная терапия демонстрирует наиболее высокую доказательную базу при работе со специфическими фобиями. Метаанализы рандомизированных контролируемых исследований показывают, что экспозиция in vivo — чаще всего в формате одного пролонгированного сеанса длительностью до трёх часов — приводит к клинически значимому улучшению у 80–90 % клиентов, при этом средний участник лечения по результатам превосходит примерно 85 % лиц, не получавших лечения [12]. Эффект сохраняется при катамнестическом обследовании спустя месяцы и годы после завершения терапии. Особенно убедительны результаты при изолированных фобиях — боязни пауков, высоты, полётов, крови и инъекций. Отечественные клинические рекомендации также подтверждают приоритет психотерапии, в том числе экспозиционной, при специфических фобиях с уровнем убедительности рекомендаций А [13].

При посттравматическом стрессовом расстройстве пролонгированная экспозиция (Prolonged Exposure, PE) признана методом первой линии в клинических рекомендациях Американской психологической ассоциации и Министерства по делам ветеранов США [14]. Этот протокол включает многократное проговаривание травматического события в воображении, прослушивание записей этих рассказов между сессиями и постепенное возвращение к избегаемым реальным напоминаниям о травме. Исследования на выборках ветеранов боевых действий, жертв сексуального насилия, переживших стихийные бедствия показывают значительное снижение интрузивных воспоминаний, кошмаров, гипервозбудимости и избегания после 8–15 сеансов [15].

Экспозиция с предотвращением реакции (Exposure and Response Prevention, ERP) является стандартом психотерапии обсессивно-компульсивного расстройства. Клиент сталкивается с триггером обсессий (например, прикасается к «грязному» предмету), но воздерживается от выполнения компульсии (мытья рук). Систематические обзоры указывают на клинически значимое улучшение у 50–60 % пациентов, завершивших курс ERP, причём результаты сопоставимы с фармакотерапией селективными ингибиторами обратного захвата серотонина, но превосходят её по стабильности долгосрочного эффекта: в то время как у 45–89 % пациентов после отмены СИОЗС наблюдается возврат симптомов, улучшение после ERP сохраняется долгосрочно [16; 17].

Паническое расстройство успешно поддаётся лечению с помощью комбинации интероцептивной экспозиции и экспозиции к избегаемым ситуациям. Клиенты учатся не бояться собственных телесных ощущений и возвращаются в места, которые раньше ассоциировались с паникой — общественный транспорт, магазины, кинотеатры. Клинические испытания демонстрируют, что после краткосрочного курса когнитивно-поведенческой терапии с акцентом на экспозицию от 70 до 90 % пациентов достигают статуса «без панических атак», причём результаты КПТ превосходят фармакотерапию по стабильности долгосрочного эффекта [18; 19]. Отечественные клинические рекомендации также подтверждают приоритет психотерапии при паническом расстройстве [20].

Социальное тревожное расстройство (социофобия) требует экспозиции к межличностным ситуациям — публичным выступлениям, разговору с незнакомцами, ситуациям потенциальной оценки. Экспозиция часто сочетается с когнитивной реструктуризацией, поскольку ключевую роль здесь играют дисфункциональные убеждения о негативной оценке со стороны окружающих. Контролируемые исследования подтверждают эффективность экспозиционного компонента в структуре комплексной КПТ социофобии, хотя монотерапия экспозицией дает менее стабильные результаты по сравнению с фобиями иного типа.

Особенности применения и ограничения метода

Показания к экспозиционной терапии включают широкий спектр тревожных расстройств: специфические фобии, агорафобию, социальное тревожное расстройство, паническое расстройство, обсессивно-компульсивное расстройство, посттравматическое стрессовое расстройство. Метод также применим при генерализованном тревожном расстройстве, хотя здесь структура страха менее конкретна и требуется адаптация техники — экспозиция к ситуациям неопределённости, работа с катастрофизацией через намеренное погружение в тревожные сценарии [6; 21].

Противопоказания и ограничения требуют внимательной оценки. Экспозиция не рекомендуется при острых психотических состояниях, тяжёлой депрессии с суицидальными тенденциями, выраженной диссоциативной симптоматике без предварительной стабилизации [22]. Крайне осторожно метод применяется при комплексном ПТСР, связанном с длительной травматизацией в детстве — здесь, согласно экспертному консенсусу ISTSS, необходима предварительная фаза обеспечения безопасности, стабилизации аффекта и развития навыков регуляции эмоций [23; 24]. Физические противопоказания касаются интероцептивной экспозиции: сердечно-сосудистые заболевания, астма, неврологические состояния могут быть ограничивающими факторами для техник, вызывающих интенсивные физиологические реакции [7].

Риск ретравматизации — одна из главных этических проблем экспозиционной терапии. При неквалифицированном проведении или недостаточной подготовке клиента экспозиция может усилить симптоматику вместо её снижения. Поэтому критически важны информированное согласие как непрерывный процесс, тщательное планирование, поэтапное продвижение, готовность психолога гибко реагировать на состояние клиента и при необходимости замедлять темп или возвращаться на предыдущие ступени иерархии [25]. Современные протоколы включают техники заземления, работу с безопасным местом, предварительное обучение навыкам эмоциональной регуляции — всё это снижает вероятность деструктивных реакций [5; 23].

Мотивация и комплаенс клиента — ключевые факторы успеха. Экспозиция требует готовности переживать дискомфорт и активно участвовать в процессе. Преждевременное прерывание терапии или непоследовательное выполнение домашних заданий значительно снижают эффективность. Задача психолога — выстроить прочный терапевтический альянс, обеспечить поддержку и одновременно мотивировать клиента не сдаваться перед лицом временного усиления тревоги. Групповой формат экспозиционной терапии иногда обеспечивает дополнительную мотивацию через взаимную поддержку участников и возможность учиться на чужом опыте.

Заключение

Экспозиционная терапия занимает центральное место в арсенале современного клинического психолога, работающего с тревожными и травматическими расстройствами. Ее эффективность подтверждена десятилетиями эмпирических исследований и признана ведущими профессиональными организациями по всему миру. Базовый принцип метода — структурированное, постепенное и безопасное столкновение с источником страха — позволяет разорвать порочный круг избегания, обновить дисфункциональные структуры памяти и сформировать новый, более адаптивный опыт реагирования на тревожные стимулы.

Разнообразие форматов экспозиции — от воображаемой до виртуальной реальности — обеспечивает гибкость метода и возможность адаптации под индивидуальные особенности клиента, специфику расстройства и доступные ресурсы. Интеграция экспозиционных техник с когнитивной реструктуризацией, тренингом навыков совладания, элементами майндфулнесс усиливает терапевтический эффект и делает его более стойким.

Вместе с тем метод требует от специалиста высокой квалификации, глубокого понимания механизмов тревоги и травмы, способности выстраивать доверительные отношения и гибко реагировать на состояние клиента в процессе работы. Недостаточная подготовка, форсирование темпа, игнорирование сигналов о превышении толерантности к дистрессу могут привести к ятрогенным эффектам. Поэтому освоение экспозиционной терапии должно включать не только изучение протоколов, но и супервизию, анализ собственной практики, внимание к этическим аспектам работы с уязвимыми клиентами.

Перспективы дальнейших исследований связаны с уточнением оптимальных параметров экспозиции (длительность, частота, интенсивность), изучением индивидуальных предикторов успешности метода, разработкой адаптированных протоколов для сложных клинических случаев — коморбидности, комплексной травмы, работы с детьми и подростками. Развитие цифровых технологий открывает новые возможности для удаленной экспозиционной терапии, применения биологической обратной связи, персонализации виртуальных сред под конкретного клиента. Однако несмотря на технологические инновации, фундаментальная суть метода остается неизменной — помочь человеку встретиться лицом к лицу со своим страхом и убедиться, что он сильнее, чем полагал.

Литература:

1. Foa, E. B. Emotional processing of fear: exposure to corrective information / E. B. Foa, M. J. Kozak // Psychological Bulletin. — 1986. — Vol. 99, № 1. — P. 20–35. — Текст: непосредственный.
2. Foa, E. B. Mechanisms of change in exposure therapy / E. B. Foa, R. J. McNally // Current controversies in the anxiety disorders / ed. by R. M. Rapee. — New York: Guilford Press, 1996. — P. 329–343. — Текст: непосредственный.
3. Гаранян, Н. Г. Перфекционизм как фактор студенческой дезадаптации / Н. Г. Гаранян, Д. А. Андрусенко, И. Д. Хломов // Психологическая наука и образование. — 2009. — Т. 14, № 1. — С. 72–81. — Текст: непосредственный.
4. Craske, M. G. Maximizing exposure therapy: An inhibitory learning approach / M. G. Craske [et al.] // Behaviour Research and Therapy. — 2014. — Vol. 58. — P. 10–23. — Текст: непосредственный.
5. Foa, E. B. Prolonged Exposure Therapy for PTSD: Emotional Processing of Traumatic Experiences: Therapist Guide / E. B. Foa, E. A. Hembree, B. O. Rothbaum. — Oxford: Oxford University Press, 2007. — 192 p. — Текст: непосредственный.
6. Abramowitz, J. S. Exposure Therapy for Anxiety: Principles and Practice / J. S. Abramowitz, B. J. Deacon, S. P. H. Whiteside. — 2nd ed. — New York: Guilford Press, 2019. — 459 p. — Текст: непосредственный.
7. Craske, M. G. Mastery of Your Anxiety and Panic: Therapist Guide / M. G. Craske, D. H. Barlow. — 4th ed. — New York: Oxford University Press, 2007. — 197 p. — Текст: непосредственный.
8. Carl, E. Virtual reality exposure therapy for anxiety and related disorders: A meta-analysis of randomized controlled trials / E. Carl [et al.] // Journal of Anxiety Disorders. — 2019. — Vol. 61. — P. 27–36. — Текст: непосредственный.
9. Селиванов, В. В. Профилактика и коррекция тревожно-фобических расстройств в юношеском возрасте с применением программ виртуальной реальности / В. В. Селиванов, К. А. Саунин, Ч. Чжан // Экспериментальная психология. — 2023. — Т. 16, № 2. — С. 49–67. — Текст: непосредственный.
10. Караваева, Т. А. Принципы психотерапии тревожных расстройств невротического уровня (панического, генерализованного тревожного и тревожно-фобических расстройств): методические рекомендации / Т. А. Караваева, А. В. Васильева, С. В. Полторак, Е. Б. Мизинова. — СПб.: НМИЦ ПН им. В. М. Бехтерева, 2020. — 30 с. — Текст: непосредственный.
11. Рассказова, Е. И. Пандемия как вызов субъективному благополучию: тревога и совладание / Е. И. Рассказова, Д. А. Леонтьев, А. А. Лебедева // Консультативная психология и психотерапия. — 2020. — Т. 28, № 2. — С. 90–108. — Текст: непосредственный.
12. Choy, Y. Treatment of specific phobia in adults / Y. Choy, A. J. Fyer, J. D. Lipsitz // Clinical Psychology Review. — 2007. — Vol. 27, № 3. — P. 266–286. — Текст: непосредственный.
13. Тревожно-фобические расстройства у взрослых: клинические рекомендации / Министерство здравоохранения Российской Федерации. — М., 2021. — 73 с. — Текст: электронный. — URL: https://library.mededtech.ru/rest/documents/KP455/ (дата обращения: 12.09.2026).
14. Clinical Practice Guideline for the Treatment of Posttraumatic Stress Disorder (PTSD) in Adults / American Psychological Association. — Washington, DC: APA, 2017. — 259 p. — Текст: электронный. — URL: https://www.apa.org/ptsd-guideline (дата обращения: 12.09.2026).
15. Powers, M. B. A meta-analytic review of prolonged exposure for posttraumatic stress disorder / M. B. Powers [et al.] // Clinical Psychology Review. — 2010. — Vol. 30, № 6. — P. 635–641. — Текст: непосредственный.
16. Law, C. Exposure and Response Prevention in the Treatment of Obsessive-Compulsive Disorder: Current Perspectives / C. Law, C. L. Boisseau // Psychology Research and Behavior Management. — 2019. — Vol. 13. — P. 1071–1083. — Текст: непосредственный.
17. Обсессивно-компульсивное расстройство: клинические рекомендации / Министерство здравоохранения Российской Федерации. — М., 2025. — 119 с. — Текст: электронный. — URL: https://apicr.minzdrav.gov.ru/api.ashx?op=GetClinrecPdf&id=650_2 (дата обращения: 12.09.2026).
18. Barlow, D. H. Cognitive-behavioral therapy, imipramine, or their combination for panic disorder: A randomized controlled trial / D. H. Barlow, J. M. Gorman, M. K. Shear, S. W. Woods // JAMA. — 2000. — Vol. 283, № 19. — P. 2529–2536. — Текст: непосредственный.
19. Pompoli, A. Dismantling cognitive-behaviour therapy for panic disorder: A systematic review and component network meta-analysis / A. Pompoli [et al.] // Psychological Medicine. — 2018. — Vol. 48, № 12. — P. 1945–1953. — Текст: непосредственный.
20. Паническое расстройство у взрослых: клинические рекомендации / Министерство здравоохранения Российской Федерации. — М., 2021. — 86 с. — Текст: электронный. — URL: https://library.mededtech.ru/rest/documents/KP456/ (дата обращения: 12.09.2026).
21. Яргин, С. В. Психотерапия генерализованного тревожного расстройства / С. В. Яргин // Сибирский научный медицинский журнал. — 2024. — Т. 44, № 4. — С. 6–20. — Текст: непосредственный.
22. van Minnen, A. Examining potential contraindications for prolonged exposure therapy for PTSD / A. van Minnen, M. S. Harned, L. A. Zoellner, K. Mills // European Journal of Psychotraumatology. — 2012. — Vol. 3. — Art. 18805. — Текст: электронный. — URL: https://doi.org/10.3402/ejpt.v3i0.18805 (дата обращения: 12.09.2026).
23. Cloitre, M. The ISTSS Expert Consensus Treatment Guidelines for Complex PTSD in Adults / M. Cloitre [et al.]. — Chicago: ISTSS, 2012. — 64 p. — Текст: электронный. — URL: https://www.istss.org/ISTSS_Main/media/Documents/ISTSS-Expert-Concesnsus-Guidelines-for-Complex-PTSD-Updated-060315.pdf (дата обращения: 12.09.2026).
24. Падун, М. А. Комплексное ПТСР: особенности психотерапии последствий пролонгированной травматизации / М. А. Падун // Консультативная психология и психотерапия. — 2021. — Т. 29, № 3. — С. 69–87. — Текст: непосредственный.
25. Olatunji, B. O. The Cruelest Cure? Ethical Issues in the Implementation of Exposure-Based Treatments / B. O. Olatunji, B. J. Deacon, J. S. Abramowitz // Cognitive and Behavioral Practice. — 2009. — Vol. 16, № 2. — P. 172–180. — Текст: непосредственный.