С 1 февраля 2026 года вступил в силу Федеральный закон № 500-ФЗ, внесший масштабные изменения в Закон РФ «О защите прав потребителей» [1]. Данная реформа стала одним из наиболее значимых событий в сфере гражданского законодательства последних лет, поскольку затронула фундаментальные институты ответственности продавца (исполнителя): порядок взыскания штрафа за отказ от добровольного удовлетворения требований потребителя, пределы неустойки, возможность уступки прав требования, а также механизм исчисления убытков при возврате технически сложных товаров. Законодатель осуществил смену парадигмы: от модели автоматической ответственности, построенной на принципе «потребитель всегда прав», к модели, требующей оценки добросовестности обеих сторон и соразмерности санкций. Однако, как показал анализ нормативных новелл, принятые изменения содержат определенный ряд противоречий, конституционно значимых дефектов и рисков правоприменения, что делает их научное осмысление не только актуальным, но и необходимым для выработки сбалансированных подходов к дальнейшему совершенствованию законодательства.

Наиболее значимые новеллы коснулись порядка взыскания штрафа за отказ от добровольного удовлетворения требований потребителя, пределов неустойки, возможности уступки прав требования, а также правил исчисления убытков при возврате технически сложных товаров. Сравнительный анализ старой и новой редакций позволяет оценить направленность реформы и её потенциальные последствия для правоприменительной практики.

До внесения изменений пункт 6 статьи 13 ЗоЗПП предусматривал безусловное взыскание штрафа в размере 50 % от присуждённой судом суммы в пользу потребителя, если продавец (изготовитель) не удовлетворил законные требования в добровольном порядке. Данный механизм носил практически автоматический характер и не зависел от причин взыскания или поведения потребителя. После 1 февраля 2026 года статья 13 дополнена пунктами 7 и 8, которые существенно ограничивают применение штрафа. Теперь штраф не подлежит взысканию при наличии трёх обстоятельств: если требования не были удовлетворены по вине самого потребителя (например, в случае уклонения от предоставления товара на проверку качества); если нарушение произошло из-за действий контрагента продавца, но при условии, что продавец действовал добросовестно и разумно при выборе такого контрагента; либо если до суда стороны заключили медиативное соглашение (исключение — неисполнение соглашения по вине бизнеса).

Включение данных обстоятельств вызывает определённые вопросы о системности и согласованности этих норм с положениями Гражданского кодекса РФ. В частности, вызывает сомнения их соответствие принципу запрета злоупотребления правом (статья 10 ГК РФ), который предполагает, что никто не может извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. Однако в данном случае законодатель использует эту конструкцию не для ограничения прав потребителя, а для освобождения бизнеса от ответственности, что может быть воспринято как предоставление недобросовестным продавцам правовой возможности освобождаться от штрафа путём указания на нарушение обязательств их контрагентом. Следующее обстоятельство вызывает ещё более серьёзные вопросы, поскольку прямо противоречит пункту 3 статьи 401 ГК РФ. Данная норма, устанавливающая ответственность за нарушение обязательств при осуществлении предпринимательской деятельности, прямо указывает, что к обстоятельствам непреодолимой силы, освобождающим от ответственности, не относятся, в частности, нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника. Таким образом, новое основание для освобождения продавца от штрафа по ЗоЗПП является специальной нормой по отношению к общей норме ГК РФ, устанавливающей презумпцию вины предпринимателя. Наконец, третье обстоятельство отсылает к оценочным категориям, что традиционно компенсируется возможностью суда применить статьи 333 ГК РФ для снижения штрафа в случае его явной несоразмерности последствиям нарушения обязательства. Однако здесь возникает коллизия: если ЗоЗПП устанавливает безусловные основания для полного освобождения от штрафа, то возможность его снижения на основании статьи 333 ГК РФ по аналогии закона может быть поставлена под сомнение, поскольку специальный закон не предусматривает такого механизма для перечисленных случаев.

Одновременно с этим новая редакция статьи 13 содержит прямой запрет на уступку права требования неустойки и штрафа лицам, не являющимся потребителями, до вступления решения суда в законную силу. Такая сделка признаётся ничтожной. Ранее широко распространённая практика «потребительской цессии», при которой юридические фирмы или коллекторские агентства выкупали у граждан права требования на стадии досудебного урегулирования, признана законодателем злоупотреблением, искажающим социальную природу потребительского штрафа. Наиболее показательным примером является Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 26 августа 2020 г. № 305-ЭС20–7249 по делу № А40–25720/2019 [2]. В рамках этого дела дольщик уступил индивидуальному предпринимателю по договору цессии право требования к застройщику неустойки и штрафа за несвоевременную передачу квартиры по договору долевого участия в строительстве (ДДУ). Суды нижестоящих инстанций удовлетворили иск предпринимателя и взыскали в её пользу в том числе и штраф, предусмотренный пункту 6 статьи 13 ЗоЗПП. Однако Верховный Суд РФ отменил эти судебные акты в части взыскания штрафа, указав, что право требования потребительского штрафа может быть уступлено только после его присуждения цеденту-потребителю. Свою позицию ВС РФ обосновал тем, что данное право требования по смыслу Закона о защите прав потребителей возникает не с момента нарушения обязательства, а в момент удовлетворения судом требований потребителя и присуждения ему денежных средств. Теперь штрафные санкции могут быть взысканы только в пользу самого потребителя, что, по замыслу законодателя, возвращает институту штрафа его исходное предназначение — защиту конкретного гражданина, а не извлечение прибыли профессиональными взыскателями. Что касается «просуженного долга» — то есть права требования, уже подтверждённого вступившим в силу судебным актом, — прямого законодательного запрета на его уступку в новой редакции нет. Вместе с тем, необходимо учитывать общие ограничения гражданского законодательства, в частности положения статьи 383 ГК РФ, которая запрещает уступку прав, неразрывно связанных с личностью кредитора.

Существенные изменения претерпела и статья 23 ЗоЗПП, регулирующая неустойку за нарушение сроков удовлетворения требований потребителя. Если ранее неустойка составляла 1 % от цены товара за каждый день просрочки и не имела формального верхнего предела, теперь её сумма не может превышать цену товара, уплаченную потребителем. Кроме того, в законе прямо закреплено право суда уменьшать неустойку при явной несоразмерности последствиям нарушения. Дискреция суда при применении статьи 333 ГК РФ, предусматривающей возможность снижения неустойки при её явной несоразмерности последствиям нарушения, является юридически обоснованным механизмом. Как неоднократно отмечал Конституционный Суд РФ, данная норма не нарушает конституционных прав, а, напротив, предписывает суду устанавливать баланс между мерой ответственности и размером действительного ущерба, что согласуется с принципами справедливости и соразмерности [3]. Поскольку понятие «явной несоразмерности» является оценочным, закон не устанавливает его формальных критериев, оставляя их определение на усмотрение суда. Критерии явной несоразмерности определяются судом исходя из конкретных обстоятельств дела: значительное превышение суммы неустойки над размером возможных убытков потребителя, чрезмерно высокий процент по сравнению с обычно применяемыми ставками, незначительный период просрочки и отсутствие тяжких последствий для потребителя. Предоставление суду дискреционных полномочий по снижению неустойки обосновано компенсационной природой данного института, который не должен служить средством неосновательного обогащения одной из сторон. Суд не вправе снижать неустойку произвольно: такое снижение возможно лишь по мотивированному заявлению ответчика (продавца) и при очевидной несоразмерности, не вызывающей разумных сомнений.

Новый порядок расчёта убытков при возврате технически сложных товаров ненадлежащего качества, закреплённый в статье 24 ЗоЗПП, также существенно отличается от прежнего. Ранее при возврате такого товара потребитель вправе был требовать возмещения разницы между ценой по договору и ценой аналогичного товара на момент вынесения судебного решения, что в условиях инфляции и роста цен могло приводить к неосновательному обогащению покупателя. Теперь закон предписывает рассчитывать убытки исходя из цены аналогичного товара с учётом технических характеристик, степени износа и года выпуска на момент удовлетворения требования или вынесения решения суда. Исключение сделано для случаев, когда продавец умышленно ввёл потребителя в заблуждение относительно свойств товара (например, скрыл год выпуска) — тогда сохраняется более выгодный для потребителя порядок расчёта (возмещение стоимости нового товара).

Анализ свежих изменений Закона РФ «О защите прав потребителей», внесённых Федеральным законом № 500-ФЗ от 28 декабря 2025 года (вступил в силу с 1 февраля 2026 года), позволяет выявить целый ряд существенных недостатков, вызывающих обоснованную критику со стороны правозащитных организаций, экспертов в области потребительского права и научного сообщества. Прежде всего, ключевым минусом реформы является фактическая ликвидация принципа «автоматической» ответственности продавца за нарушение прав потребителей, который на протяжении тридцати лет служил основным сдерживающим фактором для недобросовестного бизнеса. Новый порядок взыскания штрафа в размере 50 % от присуждённой суммы, предусмотренный статьёй 13 ЗоЗПП в редакции закона № 500-ФЗ, теперь позволяет суду отказывать во взыскании штрафа, если продавец заявит о «вине потребителя» или о том, что нарушение произошло по вине его контрагента. При этом законодатель не раскрыл чётких критериев «добросовестности» продавца, что создаёт широкое поле для судейского усмотрения и фактически перекладывает на потребителя бремя доказывания отсутствия своей вины — обстоятельства, которое ранее не имело правового значения [4]. Более того, как отмечается в экспертных комментариях, данное нововведение превращает Закон о защите прав потребителей из инструмента защиты в «инструмент оправдания бездействия нарушителя», поскольку недобросовестные продавцы получили мощный рычаг для ухода от ответственности путём имитации «разумного поведения» [5].

Следующим, на наш взгляд, недостатком является введение ограничения неустойки ценой товара (статья 23 ЗоЗПП), что фактически лишает потребителя главного рычага давления на продавца в случае длительной просрочки исполнения обязательств. Ранее неограниченная неустойка в размере 1 % за каждый день просрочки стимулировала продавца к скорейшему выполнению требований потребителя; теперь же, установив «потолок» в размере стоимости товара, законодатель снизил превентивную функцию данной меры ответственности, особенно в сегменте дорогостоящих товаров, где для крупного бизнеса такая ответственность становится легко прогнозируемой и, по сути, «включённой в издержки». Особую озабоченность вызывает введение запрета на уступку права требования неустойки и штрафа третьим лицам до вступления решения суда в законную силу.

Также возникает существенное противоречие между новыми изменениями Закона РФ «О защите прав потребителей» и Гражданским кодексом РФ в связи с редакцией статьи 24 ЗоЗПП, устанавливающей особый порядок расчёта убытков при возврате технически сложного товара ненадлежащего качества. Согласно пункту 4 статьи 24 в новой редакции, при возврате такого товара потребитель вправе требовать возмещения разницы между ценой по договору и ценой аналогичного товара с учётом технических характеристик, степени износа и года выпуска на момент удовлетворения требования или вынесения решения суда. Данное положение вступает в прямое противоречие со статьёй 15 ГК РФ, которая закрепляет принцип полного возмещения убытков. В соответствии со статьёй 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причинённых ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. При этом убытки определяются как расходы, которые лицо произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб). В случае приобретения некачественного товара потребитель должен быть поставлен в то положение, в котором он находился бы, если бы его право не было нарушено, то есть получить денежную сумму, достаточную для приобретения нового, а не подержанного товара. Введение же в ЗоЗПП понятия «степень износа» применительно к товару, который изначально был бракованным и не мог эксплуатироваться надлежащим образом, является юридически некорректным и экономически необоснованным. Поскольку износ как объективная категория предполагает естественное ухудшение свойств товара в процессе его нормального использования, а не в силу скрытых производственных дефектов, применение такого подхода противоречит сути компенсации ущерба. Кроме того, статья 24 ЗоЗПП в новой редакции вводит дифференциацию между технически сложными и иными товарами, что порождает неравенство в уровне защиты прав потребителей и также может быть оспорено с точки зрения соответствия принципу равенства участников гражданских правоотношений, закреплённому в статье 1 ГК РФ.

Таким образом, нормы специального потребительского законодательства в части исчисления убытков за технически сложные товары вступают в коллизию с основополагающими принципами гражданского законодательства о полном возмещении убытков, что создаёт риски не единообразной судебной практики и требует либо внесения изменений в ГК РФ (что маловероятно), либо приведения положений ЗоЗПП в соответствие с нормами ГК РФ.

Федеральный закон № 500-ФЗ, внесший изменения в Закон РФ «О защите прав потребителей» с 1 февраля 2026 года, содержит ряд норм, вступающих в противоречие с положениями Конституции РФ. В частности, нарушается принцип равенства всех перед законом, закреплённый в статье 19 Конституции РФ. Дифференциация правил возврата товаров ненадлежащего качества в зависимости от их отнесения к технически сложным (статья 24 ЗоЗПП в новой редакции) ставит потребителей в неравное положение: покупатель автомобиля или ноутбука получает заведомо меньший объём защиты (возмещение с учётом износа), чем покупатель обычного товара, что не имеет объективного и разумного оправдания. Кроме того, запрет на уступку права требования неустойки и штрафа (статья 13 ЗоЗПП) распространяется только на потребителей, тогда как кредитные организации сохраняют возможность свободно уступать права требования к гражданам коллекторским агентствам, что также порождает асимметрию прав участников гражданского оборота и нарушает конституционный принцип равенства.

Второе ключевое противоречие связано со статьёй 10 Конституции РФ, закрепляющей принцип разделения властей. Закон № 500-ФЗ (статья 3) делегирует Правительству РФ полномочия устанавливать «особенности применения неустойки и штрафа» в 2026 году. Поскольку ограничение прав потребителей (в том числе размеров штрафных санкций) может осуществляться только федеральным законом, передача этих полномочий на уровень подзаконного акта исполнительной власти является нарушением конституционного принципа, согласно которому законодательная власть не вправе передоверять свои полномочия иным органам без установления чётких пределов такого делегирования. Таким образом, новеллы 2026 года содержат конституционно значимые дефекты, которые могут стать основанием для обращения в Конституционный Суд РФ и требуют внесения изменений для приведения законодательства о защите прав потребителей в соответствие с основным законом страны.

Исходя из анализа недостатков Федерального закона № 500-ФЗ от 28 декабря 2025 года, внесшего изменения в Закон РФ «О защите прав потребителей» (вступили в силу с 1 февраля 2026 года), представляется возможным предложить ряд системных доработок, направленных на устранение конституционных противоречий, восстановление баланса интересов сторон и обеспечение предсказуемости правоприменения.

Одним из направлений доработки является устранение конституционно значимого нарушения принципа равноправия граждан (статья 19 Конституции РФ), которое выражается в дифференциации уровня защиты потребителей в зависимости от категории товара. Нынешняя редакция статьи 24 Закона о защите прав потребителей устанавливает для покупателей технически сложных товаров (автомобилей, ноутбуков, бытовой техники) заведомо худшие условия возврата, вводя понятие «степени износа» и привязывая компенсацию к цене подержанного, но нового товара. Предлагается исключить из пункта 4 статьи 24 норму об учёте износа, вернувшись к прежней формуле возмещения разницы между ценой по договору и ценой аналогичного нового товара на момент вынесения судебного решения, либо, как альтернатива, распространить правило об учёте износа на все категории товаров без исключения, что хотя и ухудшит положение всех потребителей, но хотя бы устранит дискриминационный признак.

Также необходимо доработать восстановление института штрафа в размере 50 % от присуждённой суммы, который в новой редакции статьи 13 фактически утратил своё превентивное значение из-за введения неопределённых оснований для освобождения от его уплаты. В действующей редакции штраф не взыскивается, если требования не удовлетворены «по вине потребителя», если нарушение произошло по вине контрагента продавца, либо если было заключено медиативное соглашение. При этом закон не раскрывает критерии «добросовестности» продавца при выборе контрагента, а само понятие «вины потребителя» является оценочным и может трактоваться судами произвольно. Сложность внесения ясности в этот вопрос подтверждается тем, что до принятия изменений 2026 года в правоприменительной практике отсутствовало единообразие по вопросу о том, на ком лежит бремя доказывания обстоятельств, освобождающих от ответственности. Так, например, Президиум Верховного Суда РФ в «Обзоре судебной практики по делам о защите прав потребителей» (утв. 23.10.2024) указал, что при разрешении требований потребителей необходимо учитывать, что бремя доказывания обстоятельств, освобождающих от ответственности за неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязательства, лежит на продавце [6].

При этом существует и иная практика, в частности, Верховный Суд РФ в своём определении № 44-КГ20–19 от 02.03.2021 года также подтвердил, что обязанность доказывания таких обстоятельств лежит на продавце [7].

Однако в другом своём разъяснении № 5-КГ23–116-К2 от 31.10.2023 по спору о купле-продаже автомобиля с недостатками, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ указала, что на потребителя возлагается обязанность доказать, что качество приобретенного товара не соответствовало условиям договора, то есть фактически перенесла бремя доказывания недостатков на самого потребителя, что создавало правовую неопределённость [8]. Этот разброс подходов, при котором в одних случаях бремя доказывания возлагается на продавца, а в других — на потребителя, наглядно демонстрирует, что в законе не было идеального решения этого вопроса, что и потребовало его пересмотра в 2026 году. Для устранения этой неопределённости необходимо либо исключить данные основания, либо детализировать их вплоть до исчерпывающего перечня обстоятельств, при которых штраф не подлежит взысканию, с обязательным указанием на то, что бремя доказывания добросовестности лежит на продавце, а не на потребителе. Одновременно с этим следует отказаться от делегирования Правительству РФ полномочий по установлению «особенностей начисления неустойки и штрафа» на 2026 год, что, как отмечается в конституционно-правовых исследованиях, является передачей законодательных полномочий исполнительной власти и нарушает принцип разделения властей (статья 10 Конституции РФ) — данная норма должна быть признана утратившей силу, а размеры штрафных санкций — установлены непосредственно федеральным законом.

Отдельного внимания заслуживает доработка механизма уступки права требования (цессии), который в новой редакции статьи 13 полностью запрещает потребителю переуступать право требования неустойки и штрафа третьим лицам до вступления решения суда в законную силу. Предлагается заменить полный запрет на регулируемую модель: разрешить уступку права требования при условии, что цессионарием является некоммерческая организация по защите прав потребителей, либо адвокатское бюро, специализирующееся на потребительских спорах, с обязательным раскрытием конечного бенефициара и ограничением вознаграждения цессионария разумными пределами. Такой подход сохранит доступ потребителей к профессиональной юридической помощи, одновременно исключив злоупотребления со стороны недобросовестных коллекторских структур.

Наконец, необходима доработка положений о неустойке (статья 23 Закона), которая в новой редакции ограничена ценой товара, что существенно снижает стимулирующую функцию этой меры ответственности, особенно при длительных просрочках. Целесообразно установить не жёсткий верхний предел, а дифференцированный подход: сохранить ограничение неустойки ценой товара для добросовестных продавцов, но предусмотреть возможность её превышения в случаях, если суд установит злонамеренное уклонение продавца от исполнения требований потребителя либо систематический характер подобных нарушений. Одновременно с этим следует законодательно закрепить презумпцию добросовестности потребителя, перенеся бремя доказывания наличия обстоятельств, освобождающих продавца от ответственности, на самого продавца — это требование вытекает из положений статьи 1 Гражданского кодекса РФ о добросовестности участников гражданского оборота и должно быть прямо отражено в тексте Закона о защите прав потребителей. В целом предложенный комплекс доработок позволит сохранить превентивную функцию потребительского законодательства, восстановить нарушенные конституционные принципы и обеспечить сбалансированную защиту прав всех участников рынка.

Литература:

1. Закон РФ от 07.02.1992 № 2300–1 (ред. от 28.12.2025, с изм. от 17.02.2026) «О защите прав потребителей» (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.04.2026). — URL.: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_305/ (дата обращения 07.08.2026).
2. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.08.2020 № 305-ЭС20–7249 по делу № А40–25720/2019. — URL.: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=ARB&n=637177#FJpV7GVc3uj4R0nt (дата обращения 07.08.2026).
3. Определение Конституционного Суда РФ от 30.03.2023 № 617. URL.: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=ARB&n=757354#E8Hc7GV8g1BTc8Mg (дата обращения 07.08.2026).
4. Zakon.ru [Электронный ресурс]. — URL.: https://zakon.ru/blog/2020/5/27/protivorechivyj_zakonoproekt_pochemu_nelzya_isklyuchat_pravootnosheniya_mezhdu_dolschikami_i_zastroj (дата обращения 07.08.2026 г.).
5. Zakon.ru [Электронный ресурс]. — URL.: https://zakon.ru/blog/2026/2/1/prosba_zatyanut_poyasa_chto_menyaetsya_v_zaschite_prav_potrebitelej (дата обращения 07.08.2026 г.).
6. Обзор судебной практики по делам о защите прав потребителей, утвержден Президиумом Верховного Суда РФ 23.10.2024. — URL.: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_488843/#dst100301 (дата обращения 07.08.2026).
7. Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 02.03.2021 № 44-КГ20–19-К7, 2–1893/2019. — URL.: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=ARB&n=659176#J2bg2GVcTDrIxd9a2 (дата обращения 07.08.2026).
8. Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 31.10.2023 № 5-КГ23–116-К2. — URL.: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=ARB&n=659176#J2bg2GVcTDrIxd9a2 (дата обращения 07.08.2026).