Актуальность изучения проблем, касающихся деятельности правоохранительных органов в Российской Федерации, обусловлена сложившимися условиями — развитием рынка, усложнением социальных связей, увеличением уровня преступности, ростом правонарушений, расширением масштабов коррупции в государственных структурах, а также активизацией деятельности экстремистских и террористических формирований. При этом законодательство до настоящего времени не установило однозначных толкований ключевых понятий, таких как «правоохранительный орган», «правоохранительная деятельность», «правоохранительная система». Согласно статье 2 Федерального закона «О системе государственной службы Российской Федерации» выделяются три типа государственной службы: правоохранительная, военная и гражданская [1]. Гражданская и военная службы имеют установленные рамки функционирования, тогда как юридическая природа правоохранительной службы остаётся неопределённой — не указано, какие именно органы относятся к этому виду, а также какие конкретно задачи они решают.

Отсутствие единых подходов к определению того, что представляет собой правоохранительная система страны, какие компоненты она должна в себя включать, и какой вклад вносит эта структура в обеспечение общественного порядка, вызывает ряд дискуссий. Однако общее мнение сводится к тому, что защита прав граждан, преследование виновных и судебное разбирательство обязательно должны проводиться в рамках действующего законодательства.

Развитие и функционирование правоохранительной системы в современной России основано на конституционных принципах. Основой для создания и регулирования деятельности правоохранительных органов выступает прежде всего статья 2 Конституции РФ, где прямо говорится о том, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защита — обязанность государства [2]. Постановка задачи укрепления верховенства закона в стране невозможна без непрерывного совершенствования правоохранительной системы, трансформации её в надежный инструмент защиты интересов личности.

Суть процессуального принуждения заключается в том, что уполномоченные должностные лица правоохранительных органов могут применять меры, ограничивающие права и свободы задерживаемых, в целях обеспечения хода административного или уголовного производства. Такое воздействие признаётся законным, если осуществляется в рамках, установленных нормативными актами, регулирующими процессуальные процедуры.

Примером может служить часть первая статьи 27.3 Кодекса об административных правонарушениях РФ, которая предусматривает применение меры задержания как необходимой для проведения проверочных мероприятий, в том числе для обеспечения выполнения назначенного наказания на месте. Административно-процессуальное законодательство устанавливает, что такая мера может применяться лишь на ограниченный период, с учётом степени тяжести проступка и практической необходимости её использования.

Цель задержания в ходе следственных действий, как правило, направлена на timely выявление и установление виновника преступления, обеспечивая тем самым эффективное раскрытие правонарушения. Согласно нормам уголовно-процессуального права, срок задержания ограничен — не более 8 часов, за исключением случаев совершения тяжкого или особо тяжкого преступления в условиях военного положения, когда он может продлиться до 30 суток [2].

Содержание части 1 статьи 91 УПК РФ устанавливает, что применение меры задержания возможно только в строго определённых обстоятельствах. Во-первых, подозреваемое лицо должно быть связано с деянием, квалифицируемым как преступление по Уголовному кодексу Российской Федерации. Во-вторых, задерживать можно лишь тех, против кого инкриминируются составы, предусматривающие наказание в виде лишения свободы — как основной вид или альтернативный вариант. При этом в пункте 11 части 1 статьи 5, а также в статьях 91–92 УПК РФ отсутствует разъяснение сути данной процедуры.

Особую значимость представляет различие между административным и уголовным процессом: в административном праве задержание и доставление рассматриваются как отдельные, но связанные этапы, тогда как в уголовном процессе они объединены в единое действие. Задержание обязательно сопровождается доставкой лица в дежурную часть или иное подразделение правоохранительных органов [11, с. 76]. Основная цель такой доставки — установить личность задержанного, а также решить вопрос о возможном возбуждении уголовного дела, особенно если задержание было произведено непосредственно во время совершения преступления или сразу после него.

В ситуации, когда сотрудниками полиции не подтверждена факт совершения преступления, однако имеются достаточные основания для подозрения, задержание и доставка проводятся для проверки данных в межведомственных и федеральных розыскных системах. Кроме того, могут быть проведены личный осмотр, допрос и иные мероприятия. Таким образом, задержание служит инструментом первичной проверки степени причастности лица к деянию, оценки наличия признаков преступления. Итоговое решение принимается на основе полученной информации: возбудить уголовное дело в отношении задержанного либо других лиц, которые были указаны им в ходе проверки.

Однако сотрудники полиции не вправе применять меру задержания при наличии лишь подозрения в совершении деяния, за которое предусмотрена уголовная ответственность, поскольку такое действие представляет собой принуждение, проявляющееся в ограничении свободы передвижения и права выбирать место пребывания. Даже кратковременное ограничение этих прав может рассматриваться как фактическое лишение свободы (отличимое от уголовного наказания). Поэтому для реализации задержания необходимо наличие законных оснований. Как уже отмечалось, первое условие — подозрение в совершении преступления, караемого лишением свободы, второе — наличие соответствующей нормы, предусматривающей именно такую меру ответственности.

Кроме того, законодательство признаёт возможность использования косвенных оснований, указывающих на возможную причастность лица к преступлению, что может служить обоснованием для применения задержания. Например, правоохранители не обязаны фиксировать преступление собственноручно — показания очевидцев, заявления потерпевших или другие данные, свидетельствующие о причастности, также могут быть учтены при решении о доставлении и задержании.

Наличие явных признаков преступления на одежде подозреваемого или в его жилище — такие как кровь, порезы, разрывы тканей и иные следы — также способны выступать основанием для изъятия лица в ходе уголовного расследования. Также допустимым основанием считается попытка без причины скрыться от сотрудников полиции, отсутствие постоянного места жительства либо невозможность установить личность подозреваемого.

Вместе с тем на практике часто наблюдаются случаи злоупотребления полномочиями при задержании — чрезмерное толкование оснований для применения этой меры, как в рамках Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, так и в рамках Федерального закона «О полиции».

В рамках дела № 2а-271/2018 для обоснования задержания гражданина сотрудниками полиции оказалось достаточным следующее: во время прохождения патруля была замечена автомашина, соответствующая описанию из телефонограммы и утреннего инструктажа. Полицейские проверили документы у водителя и пассажиров, осмотрели багажник — признаков, указывающих на наличие запрещённых предметов, не выявлено. После этого они извинились и покинули место. Однако спустя некоторое время один из участковых заметил мужчину, движущегося в противоположную сторону, скрывавшегося за машинами и часто оглядывавшегося в сторону правоохранителей. Подойдя к нему, сотрудники запросили документы, удостоверяющие личность, но были отвергнуты. Задержанный демонстрировал агрессию, упоминал о своих связях, проявлял тревогу и пытался скрыться. На фоне таких действий полицейские решили доставить его в дежурную часть для установления личности. Сам задержанный полагал, что причиной задержания стало отсутствие паспорта; в суде же представители правоохранительных органов заявили, что поведение мужчины совпало с информацией из оперативных сообщений, поэтому необходимость проверки его личности была очевидной. Позднее, уже после доставления, личность гражданина была установлена по представленному им паспорту, после чего он был освобождён без начала какого-либо производственного мероприятия. Ключевой момент данного случая заключается в том, что задержанный не совершал никаких правонарушений ни до, ни во время задержания. Из материалов дела явно следует, что полиция не имела оснований считать его подозреваемым в преступлении, а иных веских причин для принудительного перемещения в дежурку не существовало. Тем не менее суд признал действия полиции обоснованными, поскольку имеющиеся ориентировки позволяли рассматривать гражданина как потенциально значимую фигуру, что само по себе дало право на доставление.

Необходимо отметить, что одной из ключевых проблем остаётся незавершённость реформы правоохранительной системы, проявляющаяся, в частности, в отсутствии самостоятельных оперативно-розыскных подразделений в структуре Следственного комитета Российской Федерации. Это лишает СК РФ статуса автономного субъекта противодействия преступности, поскольку его деятельность напрямую зависит от других органов правоохранительной системы. Отличие СК РФ от МВД России и ФСБ России — организаций, наделённых собственными оперативно-розыскными службами и полномочиями по предварительному следствию, — свидетельствует о его вторичной роли в процессе борьбы с преступностью.

Нормативная база, определяющая полномочия и компетенцию СК РФ, чрезмерно ограничивает его возможности в области профилактики преступности. Действия следователей преимущественно ориентированы на реактивный подход — анализ происшествий после их совершения. Хотя в рамках текущего законодательства СК РФ формально может заниматься выявлением факторов, способствующих преступному поведению, такой вид деятельности не имеет должного развития и системной основы.

Общие трудности реализации правоохранительной функции во многом связаны со сложностями трансформации системы, включая создание новых органов, перераспределение прежних подразделений между новыми структурами, при этом отсутствовало чёткое разделение функций и специализация, а также сохранились значительные дублирующие полномочия.

Последней проблемой, требующей внимания, является слабое правовое регулирование участия граждан и общественных объединений в правоохранительной деятельности. Позиция И. В. Поликарповой, считающей необходимым включать в круг субъектов профилактических отношений граждан, общественные организации и иные структуры, заслуживает одобрения. Однако действующее законодательство, в частности статья 13 Федерального закона от 23 июня 2016 года № 182-ФЗ «О профилактике правонарушений», лишь констатирует, что данные субъекты могут участвовать в профилактической деятельности в рамках федерального законодательства, не устанавливая конкретных прав, обязанностей и механизмов юридической ответственности в этой сфере.

Следовательно, можно обоснованно утверждать, что сложившиеся сегодня проблемы в сфере реализации правоохранительной деятельности со стороны уполномоченных органов государства, а также представителей гражданского общества, общественных и иных организаций вызваны недостаточной проработкой нормативно-правовой базы, а также рядом трудностей, возникших в ходе проведения реформы правоохранительной системы, проявляющихся в пересекающейся юрисдикции и отсутствии эффективной модели взаимодействия между ведомствами. Ключевым направлением совершенствования правоохранительной системы Российской Федерации мы считаем специализацию государственных правоохранительных структур, занимающихся раскрытием, расследованием и предупреждением преступлений, по видам и категориям противоправных деяний

Литература:

1. Лукавченко В. М. К вопросу о соотношении понятий «правозащитная деятельность» и «правоохранительная деятельность» / В. М. Лукавченко, М. В. Колмогоров // Правозащитная деятельность в современной России: проблемы и их решение: Сборник научных трудов IX Международной научно-практической конференции. — СПб: ООО «Поволжская научная корпорация», 2023. — С. 447–452.
2. Валов, С. В. «Подводные камни» цифровизации деятельности следователя / С. В. Валов // Проблемы правоохранительной деятельности на современном этапе: сборник трудов Всероссийской (с международным участием) научно-практической конференции. — Кострома: КГУ, 2022. — С. 10–15.
3. Об утверждении Ведомственной программы цифровой трансформации МВД России на 2022–2024 годы: распоряжение МВД России от 11 января 2022 г. № 1/37 // Справ.-правовая системя «КонсультантПлюс».
4. О федеральной целевой программе «Развитие судебной системы России на 2013–2024 годы: постановление Правительства Российской Федерации от 27 декабря 2012 г. № 1406 // Справ.правовая система «КонсультантПлюс»
5. Корж, П. А. Некоторые итоги реформирования правоохранительных органов России / П. А. Корж // Проблемы правоохранительной деятельности на современном этапе: сборник трудов Всероссийской (с международным участием) научно-практической конференции. — Кострома: КГУ, 2022. — С. 25–29.
6. Поликарпова, И. В. Понятие и структура профилактических правоотношений / И. В. Поликарпова // Проблемы правоохранительной деятельности на современном этапе: сборник трудов Всероссийской (с международным участием) научно-практической конференции. — Кострома: КГУ, 2022. — С. 35–40.
7. Актуальные проблемы деятельности правоохранительных органов Российской Федерации: материалы Всерос. науч.-практ. конф. (Самара, 28 марта 2024 г.) / науч. ред. С. В. Владимиров. — Чебоксары: Среда, 2024. — 212 с.