Обучение в высшей школе относится к числу наиболее напряжённых периодов в жизни человека, и признание этого факта давно вышло за пределы отдельных психологических школ. Образовательная среда предъявляет к личности будущего специалиста повышенные требования, среди которых называют «высокие волевые качества, способности преодолевать трудности в профессиональной деятельности, контролировать эмоции в стрессовых ситуациях» [6, с. 59]. Молодые люди, только вступающие во взрослую жизнь, сталкиваются с необходимостью адаптироваться к новым условиям, осваивать большие объёмы информации и принимать самостоятельные решения в условиях неопределённости. Всё это превращает вопрос о способах совладания со стрессом из сугубо теоретического в практически значимый.

Актуальность изучения копинг-стратегий студенческой молодёжи определяется противоречием между накопленным в психологии объёмом знаний о совладающем поведении, с одной стороны, и недостаточной изученностью того, как конкретные стратегии распределяются, изменяются и взаимодействуют с личностными ресурсами у обучающихся на разных этапах вузовской подготовки — с другой. Как отмечается в одном из исследований, рассмотрение факторов возникновения стрессовых состояний в период студенчества «в имеющихся публикациях ещё далеко не исчерпан и требует дальнейшего изучения» [4, с. 887]. Настоящая статья ставит целью систематизировать теоретические представления о совладающем поведении и охарактеризовать специфику копинг-стратегий, свойственных студенческой молодёжи.

Интерес к поведению личности в ситуации стресса начал формироваться во второй половине XX века. Причиной послужило стремление объяснить, почему в схожих обстоятельствах одни индивиды демонстрируют дезадаптивные реакции, тогда как другие успешно приспосабливаются к неблагоприятным внешним условиям. Изучаемые процессы получили обозначение «копинг» — от английского «to cope», что означает «справляться, преодолевать». История термина прослеживается достаточно чётко: «впервые он был введён в научный оборот в 1962 году Л. Мэрфи применительно к способам преодоления детьми кризисов развития, а в 1966 году Р. Лазарус представил это понятие как поведенческую стратегию, применимую в условиях стресса» [5, с. 174]. С этого времени формулировка, предложенная Лазарусом, закрепилась в психологической науке.

В отечественной традиции понятие интерпретируется как адаптивное, или совладающее, поведение, а также как психологическое преодоление. Содержательное наполнение категории у разных авторов различается, что отражает многоаспектность самого явления. Согласно определению Т. Л. Крюковой, «под стратегией совладания понимаются основанные на осознаваемых усилиях действия для регуляции субъектом эмоционального и интеллектуального напряжения с целью оптимальной психологической адаптации к внешним обстоятельствам» [Цит. по: 1]. В приведённой дефиниции акцент сделан на осознанности усилий, что отграничивает копинг от бессознательных психологических защит. Иную грань выделяет Л. И. Анцыферова, для которой «совладание — это процесс, в котором на разных этапах субъект использует различные стратегии, иногда даже совмещая их» [Цит. по: 1, с. 155]. Здесь подчёркнута динамическая, разворачивающаяся во времени природа совладания.

Развёрнутую характеристику предлагают Р. М. Грановская и И. М. Никольская, понимающие копинг-стратегии как «постоянно изменяющиеся поведенческие, эмоциональные и когнитивные попытки справиться со специфическими внутренними или/и внешними требованиями, которые оцениваются как напряжение или превышают ресурсы человека с ним справиться» [Цит. по: 1, с. 155]. Данная формулировка ценна тем, что вводит соотношение между требованиями ситуации и ресурсами личности — соотношение, которое и определяет, окажется ли ситуация стрессогенной. Обобщая эти позиции, правомерно рассматривать копинг-стратегии как совокупность когнитивных, эмоциональных и поведенческих подходов, направленных на преодоление сложных жизненных ситуаций, причём выбор конкретной стратегии обусловлен личными качествами, психическими ресурсами и ценностными ориентирами индивида.

Представляется существенным, что разброс определений отражает не терминологическую несогласованность авторов, а реальную сложность феномена: копинг одновременно является и свойством личности, и процессом, и результатом взаимодействия человека со средой. Именно это обстоятельство делает невозможным сведение совладающего поведения к какой-либо одной универсальной схеме и объясняет параллельное сосуществование нескольких классификаций.

Совладающее поведение не может быть осмыслено в отрыве от категории стресса, поскольку именно стрессовая ситуация выступает пусковым условием для развёртывания копинга. Понятие «стресс» было введено канадским физиологом Гансом Селье в 1936 году для обозначения «неспецифической реакции организма на любое требование извне» [3, с. 303]. Селье выделил три стадии развития стресса — тревоги, сопротивления и истощения, и эти стадии обнаруживают себя в учебной деятельности студентов вполне отчётливо. Как показано в исследовании А. Ю. Савиных, «стадия тревоги развивается в течение зачётной недели перед экзаменами, стадия адаптации наступает обычно между вторым и третьим экзаменом, а стадия истощения начинает развиваться к концу сессии» [4, с. 888]. Такое наложение классической триады Селье на ритм сессии наглядно демонстрирует, что учебный процесс сам по себе способен воспроизводить полный цикл стрессовой реакции.

Логическим продолжением изучения стресса становится понятие стрессоустойчивости. В современной науке для описания способности личности сохранять адекватность психического состояния в сложных условиях исследователи применяют целый ряд терминов: «психическая устойчивость», «психологическая устойчивость», «нервно-психическая устойчивость», «эмоционально-волевая устойчивость» и другие [6, с. 60]. Само по себе обилие обозначений свидетельствует о том, что понятие ещё не приобрело окончательной терминологической определённости. Из существующих трактовок обращает на себя внимание определение Б. Б. Величковского, согласно которому стрессоустойчивость представляет собой «умение преодолевать трудности, подавлять свои эмоции, проявляя выдержку и такт» и позволяет человеку «переносить значительные интеллектуальные, волевые и эмоциональные нагрузки, обусловленные особенностями профессиональной деятельности, без вредных последствий для деятельности, окружающих и своего здоровья» [Цит. по: 6, с. 60].

Связь между стрессоустойчивостью и совладающим поведением носит не просто смежный, а функциональный характер. Психологический смысл копинга состоит в том, чтобы «эффективнее адаптировать человека к требованиям ситуации, позволяя ему смягчить или взять под контроль эти требования, избежать или привыкнуть к ним и таким образом погасить стрессовое воздействие» [6, с. 61]. Из сказанного вытекает, что стрессоустойчивость и копинг соотносятся как устойчивая диспозиция и актуальный процесс: первая задаёт общий потенциал сопротивления неблагоприятным воздействиям, второй реализует этот потенциал в конкретной ситуации через выбор той или иной стратегии.

Многообразие подходов к пониманию копинга закономерно породило несколько классификаций совладающего поведения, каждая из которых опирается на собственное основание деления. Наиболее авторитетной и общепризнанной остаётся дихотомия, предложенная Р. Лазарусом и С. Фолкманом. Исследуя аспекты совладающего поведения, они разделили доступные стратегии на две категории: «первая охватывает стратегии, направленные на решение проблемы, анализ условий и нахождение путей преодоления трудностей, вторая включает стратегии, ориентированные на эмоциональные реакции и переживания» [Цит. по 1]. Механизм различения этих типов раскрывается достаточно ясно: эмоционально-ориентированное совладание предполагает контроль эмоциональной реакции на стрессовые ситуации, тогда как проблемно-ориентированное «направлено на снижение опасности стрессовой ситуации или расширение ресурсов индивида для её преодоления» [3, с. 303]. Устойчивость этого разделения подтверждается тем, что оно воспроизводится практически во всех рассмотренных источниках, выступая своего рода общим знаменателем современных представлений о копинге.

Наряду с дихотомической моделью применяются и более дробные схемы. Р. Моос и Дж. Шефер выделили три типа копинга — когнитивный, поведенческий и эмоциональный, подчёркивая, что для эффективного управления стрессом необходимо соблюдение равновесия между всеми названными типами [1]. А. Эбата и Р. Мус предложили различать контактный и избегающий стили преодоления трудностей: контактный стиль характеризуется активным вовлечением и действиями, направленными на разрешение стрессовых ситуаций, тогда как избегающий сосредоточен на снижении внимания к существующим трудностям и ведёт к уклонению от конфронтации с ними [1].

Особого внимания заслуживает ресурсная концепция С. Хобфолла, которая существенно расширяет двухмерную картину совладания. Согласно этой концепции, стратегическое направление преодолевающего поведения должно описываться посредством трёх координат: «ось просоциальной–асоциальной стратегии, ось активности–пассивности, ось прямое–непрямое (манипулятивное) действие» [Цит. по: 2, с. 97]. На данном основании построена методика «Стратегии преодоления стрессовых ситуаций» Н. Е. Водопьяновой и Е. С. Старченковой, выделяющая девять моделей поведения: ассертивные действия, вступление в социальный контакт, поиск социальной поддержки, осторожные, импульсивные, асоциальные, агрессивные, непрямые действия и избегание. Помимо перечисленных, в литературе встречается и деление стратегий на конструктивные и неконструктивные: к первым относят опору на собственные силы или обращение за помощью, анализ ситуации и её переосмысление, ко вторым — предрасположенность к психологическим защитам, избегание и агрессивные реакции [2, с. 92].

Сопоставление приведённых классификаций позволяет заключить, что они не столько конкурируют, сколько дополняют друг друга, освещая совладающее поведение с разных сторон. Дихотомия Лазаруса и Фолкмана фиксирует направленность копинга — на проблему либо на эмоцию; трёхкомпонентная модель Мооса и Шефера указывает на сферу его реализации; концепция Хобфолла добавляет социальное измерение, разграничивая просоциальные и асоциальные варианты. Важно и то, что, как подчёркивается в литературе, человек обычно не придерживается какой-либо одной копинг-стратегии, а сочетает их в различных вариантах, причём стратегия, приемлемая в одной ситуации, может оказаться недейственной для другой.

Студенческий возраст представляет собой период значительных личностных трансформаций, сопряжённый с формированием сознания, повышением независимости и развитием социальной ответственности. Именно поэтому он оказывается особенно чувствительным к стрессогенным воздействиям. Обобщение факторов, вызывающих стресс у студентов, приводит к перечню, в который входят «высокая учебная нагрузка, проблемы взаимоотношений с однокурсниками и преподавателями, финансовые затруднения, неопределённость относительно будущей профессиональной карьеры, недостаточная поддержка семьи и друзей» [4, с. 890]. Среди перечисленных факторов особое место принадлежит учебному и экзаменационному стрессу: последний занимает одно из первых мест среди причин, вызывающих нервно-психическое напряжение, которое негативно влияет на нервную, иммунную и сердечно-сосудистую системы студентов.

К числу специфических стрессоров юношеского возраста относится и неудовлетворённость выбором профессии, возникающая из-за несоответствия ожиданий и реальности, выбора под влиянием родителей или недооценки собственных способностей. Неопределённость как черта возраста «вызывает тревогу у молодых людей и влечёт за собой стрессовые ситуации, связанные с самоопределением и способами социальной самореализации» [6, с. 60]. Отдельного упоминания заслуживают стрессоры цифровой среды, среди которых всё более заметное место занимает кибербуллинг — «агрессивное, преднамеренное действие, совершаемое неоднократно, группой или индивидуально против жертвы, которая не может защитить себя, посредством электронной формы общения» [3, с. 303]. Возникновение подобных стрессоров расширяет проблемное поле исследований совладающего поведения студенческой молодёжи.

Вопрос о том, какие именно стратегии оказываются ведущими у студентов, не имеет однозначного ответа, и это само по себе показательно. Ряд эмпирических данных свидетельствует о преобладании просоциальных стратегий. Так, в исследовании копинг-поведения студентов в ситуации кибербуллинга наиболее выраженной оказалась стратегия «поиск социальной поддержки», тогда как «избегание проблем» замкнуло перечень, что было истолковано как склонность студенческой молодёжи «не откладывать решение каких-либо сложных ситуаций и брать ответственность за происходящее на себя, действуя не в роли жертвы, а с позиции силы» [3, с. 305]. Иную картину даёт исследование Е. С. Шамухаметовой и О. А. Самыловой: у первокурсников доминирующими стратегиями оказались «бегство — избегание» и «положительная переоценка», а у пятикурсников заметно возрастала роль самоконтроля. Расхождение результатов объясняется различием выборок, применённых методик и учебного контекста и подтверждает тезис о ситуативной обусловленности выбора стратегий.

Особый интерес представляет динамика копинг-репертуара по мере обучения. Сравнительное исследование студентов-медиков показало, что первокурсники характеризуются вариативностью использования стратегий совладающего поведения, что связано с субъективно воспринимаемыми трудностями адаптации к учебным условиям, тогда как студенты второго курса «используют весь спектр копинг-стратегий» [1]. У второкурсников зафиксирован значимый рост показателей по стратегиям «принятие ответственности», «планирование решения проблемы» и «положительная переоценка», что свидетельствует о возрастании осознанности поведения. Данная закономерность имеет принципиальное значение: она демонстрирует, что совладающее поведение не является статичной характеристикой, а формируется и структурируется в ходе профессионального становления, приобретая всё более конструктивный характер по мере накопления опыта преодоления учебных трудностей.

Наконец, выбор стратегий обнаруживает зависимость от уровня стрессоустойчивости. Математико-статистический анализ, проведённый Е. С. Шамухаметовой и О. А. Самыловой, показал, что «чем выше показатели стрессоустойчивости, тем меньше вероятность выбора студентами неконструктивных копинг-механизмов, и наоборот» [6, с. 66]. Существенным ресурсом совладания выступает и социальная поддержка, которую характеризуют как «один из самых мощных копинг-ресурсов», смягчающий влияние стрессоров на организм [2, с. 106]. Вместе с тем в литературе справедливо оговаривается, что поддержка способна давать и негативный эффект, проявляясь в выраженной экстернальной позиции или межличностной зависимости, — обстоятельство, предостерегающее от упрощённого отождествления просоциальных стратегий с безусловно адаптивными.

Проведённый теоретический анализ позволяет сформулировать ряд обобщающих положений. Совладающее поведение представляет собой сложный, многоаспектный феномен, объединяющий когнитивные, эмоциональные и поведенческие усилия личности по преодолению стрессогенных ситуаций; разнообразие определений копинга отражает объективную сложность явления, а не разногласия исследователей. Категория копинга неотделима от понятий стресса и стрессоустойчивости, соотносясь с последней как актуальный процесс с устойчивой диспозицией.

Существующие классификации совладающего поведения — дихотомия Лазаруса и Фолкмана, трёхкомпонентная модель Мооса и Шефера, ресурсная концепция Хобфолла, деление на конструктивные и неконструктивные стратегии, не исключают, а взаимодополняют друг друга, освещая копинг с различных сторон. Применительно к студенческой молодёжи установлено, что её совладающее поведение определяется специфическим комплексом стрессоров, среди которых ведущими выступают учебная нагрузка, экзаменационное напряжение, неопределённость профессионального будущего и стрессоры цифровой среды. Ведущие копинг-стратегии студентов варьируют в зависимости от курса, ситуации и метода диагностики, однако прослеживается общая тенденция к возрастанию конструктивности и осознанности совладания по мере обучения, а выбор стратегий обнаруживает закономерную связь с уровнем стрессоустойчивости. Полученные выводы подтверждают необходимость дальнейшего изучения совладающего поведения студентов и разработки на этой основе программ психолого-педагогической поддержки, направленных на формирование конструктивных стратегий преодоления трудностей.

Литература:

1. Ауман Е. А., Морозова И. С. Особенности копинг-поведения студентов-медиков, обучающихся на разных курсах // Мир науки. Педагогика и психология. — 2024. — Т. 12. — № 5. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/osobennosti-koping-povedeniya-studentov-medikov-obuchayuschihsya-na-raznyh-kursah (дата обращения: 15.07.2026).
2. Жданова С. Ю., Федотова В. А. Копинг-стратегии как механизмы адаптации иностранных студентов к условиям российской образовательной среды // Вестник Московского университета. Серия 14. Психология. — 2018. — № 4. — С. 89–105.
3. Петрова Н. Ф., Сорокина И. И. Копинг-стратегии студентов высшего учебного заведения в ситуации кибербуллинга // Проблемы современного педагогического образования. — 2022. — № 74–3. — С. 303–305.
4. Савиных А. Ю. Студенчество — период повышенных стрессовых нагрузок // Вестник науки. — 2025. — № 11 (92). — Том 3. — С. 886–892.
5. Трубеев Д. И. Копинг-стратегии как психологический феномен // Молодой учёный. — 2024. — № 48 (547). — С. 174–176.
6. Шамухаметова Е. С., Самылова О. А. Стрессоустойчивость и копинг-стратегии у студентов // Северный регион: наука, образование, культура. — 2024. — Том 25. — № 3. — С. 59–67.