Преддоговорные отношения представляют собой важную стадию заключения основного договора, дают возможность обсудить сторонам существенные условия будущей сделки и оказывают значительное влияние на формирование согласованности сторон. В. В. Богданов отмечает, что начало преддоговорных отношений надо связывать с «теми действиями сторон на преддоговорном этапе, которые ясно свидетельствуют о намерении сторон вести переговоры о заключении договора» [1]. Необходимыми предпосылками преддоговорного отношения являются принцип добросовестности и принцип свободы договора. Как пишет Е. Е. Богданова: «Исходя из принципа свободы договора участники вправе своей волей определять заключать или не заключать договор, и вступление в переговорный процесс не означает обязанности его заключения. Однако положения ст. 434.1 ГК РФ устанавливают для сторон переговорного процесса обязанность действовать добросовестно, предусматривая ответственность за недобросовестное ведение переговоров» [1].

Вопрос о правовой природе института преддоговорной ответственности стал особенно актуальным на фоне появившейся в ГК РФ в 2015 году статьи 434.1, регулирующей переговоры о заключении договора. При вступлении в переговоры стороны обязаны действовать добросовестно, не допускать вступление в переговоры или их продолжение при заведомом отсутствии намерения достичь соглашения с другой стороной. Недобросовестными действиями предполагаются: 1) предоставление стороне неполной или недостоверной информации, в т. ч. умолчание об обстоятельствах, которые должны быть доведены до сведения другой стороны; 2) внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора в ситуациях, когда другая сторона не могла разумно этого ожидать [2].

Несмотря на положительный эффект новеллы института преддоговорной ответственности, существует ряд сложных вопросов. В научной литературе многие авторы выделяют проблемы «неопределенности правовой природы преддоговорной ответственности и «открытой» терминологии, не позволяющей однозначно трактовать значение ключевых положений» [3]. И. О. Хлестова справедливо отмечает, что «в российской науке до сих пор не сложилось единого мнения относительно правовой природы преддоговорной ответственности и порядка возмещения преддоговорных убытков» [4]. Попытаемся дать характеристику вышеуказанным проблемам и предложить возможные рекомендации по преодолению правовых пробелов.

Верховный Суд РФ квалифицирует преддоговорную ответственность как деликтную: «К отношениям, связанным с причинением вреда недобросовестным поведением при проведении переговоров, применяются нормы главы 59 ГК РФ с исключениями, установленными статьей 434.1 ГК РФ. Например, юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный недобросовестным поведением его работника при проведении переговоров (ст. 1068 ГК РФ)» [5]. Однако вопрос о природе преддоговорной ответственности до сих пор является дискуссионным в правовой доктрине. И. З. Аюшеева объясняет двойственную природу наступления такой ответственности тем, что её следует считать договорной, если договор в итоге был заключен и законом предусмотрены специальные способы защиты в связи с нарушением преддоговорных обязанностей. «В случае если такие обязанности не были исполнены и договор не был заключен, такую преддоговорную ответственность следует считать квазидоговорной. В случае заведомо недобросовестного поведения при ведении переговоров такие действия можно квалифицировать в качестве злоупотребления правом и признать наступившую ответственность деликтной» [6]. Формальное разделение преддоговорной ответственности (если есть письменное соглашение о переговорах — договорная ответственность; в противном случае — деликтная) может казаться не слишком убедительным с точки зрения теории, однако «без изменения действующей нормы о переговорах по заключению договора — единственно приемлемое объяснение для судебной практики по применению необходимых презумпций и норм» [7]. По-нашему мнению, преддоговорная ответственность не может быть отнесена исключительно к деликтной или договорной; она имеет свою уникальную правовую природу, которая требует чёткого законодательного уточнения и детального анализа в каждом конкретном случае.

Вторым проблемным вопросом является недостаточная разработанность критериев недобросовестного выхода из переговоров. ГК РФ и разъяснения Пленума Верховного Суда РФ недостаточно регулируют критерии для определения недобросовестного поведения сторон, что приводит к затруднениям в защите прав участников. Для решения данной проблемы Д. Е. Тимофеева и М. В. Вронская предлагают «устранить недостатки юридической техники касаемо установления либо открытого, либо закрытого перечня недобросовестных действий и уточнения значения этих действий (в частности таких понятий, как «предоставление неполной и недостоверной информации», «внезапное и неоправданное прекращение переговоров», «заведомое отсутствие намерения достичь соглашения»)» [3]. Мы считаем целесообразным уточнить критерии путём заключения сторонами письменного соглашения о порядке ведения переговоров, включающего требования к добросовестному поведению участников. Наличие такого соглашения упростит процесс доказывания недобросовестности, поскольку стороны уже заранее установят критерии, например, перечень действий, которые будут расцениваться в качестве недобросовестных.

Следующая проблема связана с вопросом о взыскании убытков. На практике истцу едва ли удаётся доказать связь между поведением ответчика и причинёнными убытками. В п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 7 от 24 марта 2016 г. «О применении судами некоторых положений ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств» определено, что при возмещении убытков, причиненных недобросовестным поведением при проведении переговоров, потерпевшая сторона должна быть поставлена в положение, в котором она находилась бы, если бы не вступала в переговоры с недобросовестным контрагентом [8]. Так, характер убытков законодатель описал в формате негативного договорного интереса. О. Ю. Сидоренко и В. П. Штыков отмечают, что «убытки могут быть взысканы: 1) если включают в себя расходы, необходимые в процессе ведения переговоров; 2) ущерб добросовестной стороне причинен исключительно в результате недобросовестного поведения контрагента. При этом взыскать расходы, произведенные добросовестным контрагентом, хотя и имевшим реальные основания полагать, что договор будет заключен в будущем, если такие расходы не были необходимыми на преддоговорном этапе, взыскать затруднительно» [9]. В качестве одного из решений данной проблемы Д. Е. Тимофеева и М. В. Вронская предлагают «установить правовую природу убытков в случае утраты возможности заключить договор с третьим лицом при недобросовестном поведении одной из сторон, т. к. от этого зависит определение механизма доказывания размера таких убытков» [3]. Действительно, данное предложение является обоснованным, т. к. позволит сторонам упростить процесс взыскания убытков, оценить необходимость понесенных затрат и обеспечить более справедливое правоприменение.

Таким образом, тема преддоговорной ответственности вызывает бурные обсуждения среди юристов и учёных, которые в итоге выступают за то, что это не просто формальность, а необходимый элемент в гражданских правоотношениях. Однако существующие проблемы дают основание полагать о необходимости дальнейшего реформирования института преддоговорной ответственности. Правовая неопределённость будет решена в связи с расширением судебной практики в этой области и путём внесения изменений в действующее законодательство.

Литература:

1. Богданов В. В. Преддоговорные правоотношения в российском гражданском праве. Дис...к.ю.н. М., 2011. С. 26.
2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая)" от 30.11.1994 N 51-ФЗ (ред. от 08.08.2024) // СПС «КонсультантПлюс»
3. Тимофеева Д. Е., Вронская М. В. Актуальные вопросы и перспективы развития института преддоговорной ответственности в гражданском праве // Юридическая наука. 2020. № 4. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/aktualnye-voprosy-i-perspektivy-razvitiya-instituta-preddogovornoy-otvetstvennosti-v-grazhdanskom-prave (дата обращения: 24.09.2024).
4. Внедоговорные обязательства в международном частном праве: монография / В. Н. Борисов, Н. В. Власова, Т. П. Лазарева и др.; отв. ред. И. О. Хлестова. — М: НОРМА: ИНФРА-М, 2017. — 160 с. // СПС «КонсультантПлюс».
5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 N 7 (ред. от 22.06.2021) «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса РФ об ответственности за нарушение обязательств», п. 19 // СПС «КонсультантПлюс»
6. Аюшеева И. З. Преддоговорная ответственность: новеллы гражданского законодательства и судебной практики // Lex Russica. 2017. № 5 (126). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/preddogovornaya-otvetstvennost-novelly-grazhdanskogo-zakonodatelstva-i-sudebnoy-praktiki (дата обращения: 25.09.2024).
7. Поротикова О. А. Подходы к пониманию природы ответственности за ненадлежащее ведение переговоров // Вестник ВГУ. Серия: Право. 2021. № 3 (46). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/podhody-k-ponimaniyu-
8. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 N 7 (ред. от 22.06.2021) «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса РФ об ответственности за нарушение обязательств»// СПС «КонсультантПлюс»
9. Сидоренко О. Ю., Штыков В. П. Преддоговорная ответственность в Российской Федерации: Проблемы практики применения // E-Scio. 2020. № 9 (48). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/preddogovornaya-otvetstvennost-v-rossiyskoy-federatsii-problemy-praktiki-primeneniya (дата обращения: 24.09.2024).