This article examines the legal problem of imposing double losses on a bona fide entrepreneur: first due to the counterparty's bad faith, and then as a result of the court's refusal to grant interim measures, which makes actual enforcement of a judicial act impossible. The author demonstrates that the existing legal mechanisms (such as counter-security, bankruptcy proceedings, and subsidiary liability) are either difficult to access or ineffective for small businesses, while judges bear no actual property liability for denying interim relief. It is argued that this established practice undermines the credibility of the judicial system and hinders entrepreneurial development. As a potential solution, the article proposes the introduction of limited civil‑law immunity for judges combined with an insurance or recourse liability mechanism, drawing on the experience of certain EU countries.

Keywords: entrepreneurial risk, bad‑faith counterparty, interim measures, arbitration process, judicial liability, judicial immunity, recovery of damages.

Статья 2 Гражданского кодекса Российской Федерации определяет предпринимательскую деятельность как самостоятельную, направленную на систематическое получение прибыли, но при этом осуществляемую на свой риск. То есть на риск предпринимателя.

Суть же предпринимательского риска, кроме риска неисполнения обязательств перед государством и привлечёнными предпринимателем работниками, также может крыться в недобросовестности контрагентов, что порождает не только неполучение ожидаемых предпринимателем доходов, но и возникновение убытков, которые, в свою очередь, несут за собой иные правовые последствия, выражающиеся в неисполнении вышеуказанных обязательств.

Таким образом, последствиями недобросовестности контрагентов рассматриваемого предпринимателя являются два ключевых фактора, в том числе негативным образом опосредованно влияющих на экономику страны, это отсутствие пополнения государственной казны и возрастание нагрузки на государство по трудоустройству ранее трудоустроенных у предпринимателя работников.

Учитывая тот факт, что, согласно статье 403 Гражданского кодекса Российской Федерации предприниматель отвечает за нарушение своих обязательств не только при наличии своей вины, но и при неисполнении обязательств третьими лицами — то есть недобросовестными контрагентами предпринимателя, выходит, что субъекты предпринимательской деятельности несут ответственность за риск, а не за вину, что чётко изложено в Постановлении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 20.12.2021 г. № Ф04–6795/2021 [8].

Как следствие, при неисполнении недобросовестным контрагентом своих обязательств, соответственно приведших к невозможности для предпринимателя исполнить свои обязательства по выплате заработной платы работникам и оплате налогов, под непосредственную ответственность попадает сам предприниматель.

Единственный правовой механизм пресечения рассматриваемых негативных последствий — обращение за защитой своих интересов в суд. Однако при таких обращениях суды оценивают действия предпринимателя как лица, вышедшего за пределы обычного делового риска, что, по своей сути не всегда является объективным.

Кроме того, согласно статье 152 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, предельный срок рассмотрения судебного иска в арбитражном производстве, поданного по экономическому спору, составляет три месяца, но на практике такие тяжбы затягиваются до полугода. В итоге у недобросовестного контрагента появляется достаточно времени на вывод со своих банковских счетов имеющихся денежных средств, на распоряжение имеющимися на балансе организации активами, а также, искусно используя процессуальные сроки, затягивая посредством апелляционной жалобы вступление решения арбитражного суда первой инстанции в законную силу, на смену собственника и исполняющего органа компании.

Существуют и исключения, предусмотренные частью 1 статьи 182 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, когда суд может указать в резолютивной части своего решения о его немедленном исполнении, но такой вариант возможен только тогда, когда истец докажет, что промедления вступления акта в законную силу сможет привести к значительному ущербу.

Итогом рассматриваемой ситуации зачастую становится имеющееся на руках у добросовестного предпринимателя решение суда о взыскании с недобросовестного контрагента долга, штрафов, пеней и понесённых судебных расходов, которые де-факто невозможно истребовать из-за того, что счета контрагента пусты. Привлечение же исполнительного и/или учредительного органа недобросовестного контрагента к субсидиарной ответственности, как правило, возможно только через процедуру его банкротства, что требует как довольно длительного времени, так и дополнительных финансовых вложений. При условии, что данная процедура может и не привести к желаемому результату, то есть к взысканию долга, по данному правовому пути идёт ничтожно мало добросовестных предпринимателей.

Кроме того, следует особо подчеркнуть, что для инициирования банкротства компании-должника, согласно пункту 2 статьи 6 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», минимальный размер задолженности с 2024 года должен составлять не менее двух миллионов рублей.

Тем не менее, законодательством Российской Федерации предусмотрен, изложенный в статье 91 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, правовой механизм, допускающий применение к сторонам судебного процесса обеспечительных мер. Отбрасывая разновидности перечисленных в указанной статье закона обеспечительных мер, хотелось бы остановиться на ключевой, в разрезе рассматриваемого вопроса, обеспечительной мере, а именно, изложенной в пункте 1 части 1 рассматриваемой статьи, предполагающей наложение ареста на денежные средства (в том числе денежные средства, которые будут поступать на банковский счет) или иное имущество, принадлежащие ответчику и находящиеся у него или других лиц.

Стоит отметить, что ключевым нюансом данного механизма служит тот фактор, что, согласно части 2 статьи 94 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд по собственной инициативе либо по ходатайству ответчика может потребовать от истца встречное обеспечение возмещения возможных для ответчика убытков путем внесения на депозитный счет суда денежных средств в размере, предложенном судом, либо предоставления банковской гарантии, поручительства или иного финансового обеспечения на ту же сумму.

Однако такой вариант чаще всего не приемлем для добросовестного предпринимателя, находящегося в рассматриваемой ситуации в связи с отсутствием достаточных денежных средств на его счёте, а также возможностью понести ещё большие убытки, так как оформление банковской гарантии или иное поручительство также требует вложения дополнительных денежных средств.

При этом, если истец всё-таки найдёт способы для предоставления встречного обеспечения иска и в своём ходатайстве отметит, что в силу части 4 статьи 93 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судом не может быть отказано в обеспечении иска при предоставлении встречного обеспечения, суд в таком ходатайстве всё равно откажет. Согласно реальной арбитражной практике, свой отказ суд обоснует тем, что предоставление встречного обеспечения не обязывает суд принять незаконный и необоснованный судебный акт в виде принятия мер по обеспечению иска (данную позицию также поддерживает Верховный Суд в пункте 14 и пункте 45 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации № 15 от 01.06.2023 О некоторых вопросах принятия судами мер по обеспечению иска, обеспечительных мер и мер предварительной защиты [5]). По мнению судов встречный депозитарный платёж не освобождает истца от приведения указанного в пункте 5 части 2 статьи 92 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обоснования причин обращения с заявлением об обеспечении иска.

Примером такой модели действия суда является Постановление Восьмого Арбитражного апелляционного суда от 25.05.2023 № А70–2826/2023 [7], согласно доводам которого «предоставление встречного обеспечения в порядке ч. 4 ст. 93 АПК РФ...само по себе, при отсутствии оснований применения обеспечительных мер, не является безусловным основанием применения обеспечительных мер».

Добиться же обеспечения иска, доказав суду, что непринятие обеспечительных мер может затруднить или сделать невозможным исполнение будущего судебного акта либо что существует риск причинения значительного ущерба, не имея на руках выписки о движении денежных средств на счёте ответчика, готовящейся смене руководства и собственника компании ответчика практически невозможно.

Итак, пройдя все необходимые инстанции, получив решение суда и передав его в обслуживающий недобросовестного контрагента банк либо судебным приставам, истец сталкивается с тем, что банковские счета ответчика пусты, а взыскать долг каким-либо иным способом невозможно.

Именно в этой точке хочется заострить внимание на ключевом в данной ситуации, но редко обсуждаемом вопросе, а именно: несёт ли судья ответственность за отказ в принятии обеспечительных мер, если впоследствии выясняется, что такой отказ привёл к невозможности исполнения судебного акта и прямым убыткам истца?

Увы, но ответ на этот вопрос очевиден, согласно части 2 статьи 16 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации», судья, в том числе после прекращения его полномочий, не может быть привлечен к какой-либо ответственности за выраженное им при осуществлении правосудия мнение и принятое судом решение, если только вступившим в законную силу приговором суда не будет установлена виновность судьи в преступном злоупотреблении либо вынесении заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта.

Анализируя данную формулировку посредством Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16.10.2009 № 19 (ред. от 11.06.2020) «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» мы видим, что преступным злоупотреблением, в соответствии с частью 1 статьи 285 Уголовного кодекса Российской Федерации является использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, если это деяние совершено из корыстной или иной личной заинтересованности и повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства.

При этом, согласно части 15 данного Постановления под « использованием» должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы подразумевается совершение таких деяний, которые хотя и были непосредственно связаны с осуществлением должностным лицом своих прав и обязанностей, однако не вызывались служебной необходимостью и объективно противоречили как общим задачам и требованиям, так и тем целям и задачам, для достижения которых должностное лицо было наделено соответствующими должностными полномочиями, а согласно части 16 данного Постановления под « интересами службы » понимается незаконное оказание содействия в трудоустройстве, продвижении по службе, поощрении подчиненного, а также иное покровительство по службе, совершенное из корыстной или иной личной заинтересованности. « Корыстная заинтересованность» определяется как стремление должностного лица путем совершения неправомерных действий получить для себя или других лиц выгоду имущественного характера, не связанную с незаконным безвозмездным обращением имущества в свою пользу или пользу других лиц (например, незаконное получение льгот, кредита, освобождение от каких-либо имущественных затрат, возврата имущества, погашения долга, оплаты услуг, уплаты налогов и т. п.). А «личная заинтересованность» как стремление должностного лица извлечь выгоду неимущественного характера, обусловленное такими побуждениями, как карьеризм, семейственность, желание приукрасить действительное положение, получить взаимную услугу, заручиться поддержкой в решении какого-либо вопроса, скрыть свою некомпетентность и т. п.

Таким образом, приведённые нормы привлечения судей к ответственности за злоупотребление должностными полномочиями или о превышении должностных полномочий в рассматриваемом случае не применимы, что же касается вынесения заведомо неправосудного приговора, решения или иного судебного акта, то расследование таких деяний относятся ведению Следственного комитета Российской Федерации в лице исключительно его Председателя и решения по таким делам выносятся только с согласия Высшей квалификационной коллегии судей Российской Федерации. В связи со сложностью и громоздкостью данной конструкции, можно сделать однозначный вывод, что Председатель Следственного комитета Российской Федерации по рассматриваемому определению судьи в отказе принятия обеспечительных мер в исковом заявлении обычного предпринимателя не станет квалифицировать данный судебный акт как нарушение статьи 305 Уголовного кодекса Российской Федерации, таким образом, привлечение судьи к уголовной ответственности за отказ в обеспечительных мерах без доказательств его личной корыстной заинтересованности исключено.

Согласно же статье 2.4 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации, административной ответственности подлежит должностное лицо в случае совершения им административного правонарушения в связи с неисполнением либо ненадлежащим исполнением своих служебных обязанностей. Разделом II «Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях» от 30.12.2001 № 195-ФЗ определены виды административных правонарушений среди которых, единственное подходящее под рассматриваемую ситуацию, содержится в главе 14 данного нормативного правового акта, но и в этой главе какая-либо применимая к данной ситуации статья отсутствует.

Хотя текущая судебная система в части независимости судей де-юре правильна, де-факто она является порочной. Так как, согласно публичному праву, каждый такой необоснованный отказ судьи в обеспечительных мерах никоим образом не влияет на самого судью и не только создаёт ущерб для бюджета Российской Федерации, как уже ранее отмечалось, выражающийся в невозможности предпринимателя оплатить налоги и заработные платы своим сотрудникам, но и, что немаловажно, крайне дискредитирует саму судебную систему, которая, вынося подобные определения не способна в дальнейшем гарантировать исполнение собственных решений.

Выходит, что добросовестный истец вынужден нести двойные убытки, сначала от действий недобросовестного контрагента, затем — от невозможности исполнить решение из-за формального подхода суда к обеспечительным мерам. При этом привлечь судью к гражданско-правовой ответственности в порядке статьи 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации и возместить убытки истца за счёт казны Российской Федерации также невозможно, так как Верховный Суд Российской Федерации неоднократно указывал что неправосудный акт сам по себе не является основанием для взыскания убытков с государства, если нет вступившего в силу обвинительного приговора в отношении судьи [6].

Следовательно, учитывая, что фактически судьи не несут никакой имущественной или дисциплинарной ответственности перед истцами за утраченную возможность исполнения решения, данная ситуация создаёт значительный перекос, так как риск недобросовестности контрагента закон возлагает на предпринимателя, а риск судебной ошибки при отказе в обеспечении также возлагается на того же предпринимателя, но уже без всякого нормативного обоснования.

Данная ситуация пагубным образом сказывается на ведении малого бизнеса в Российской Федерации и уменьшает количество новых предпринимателей, что делает общество пассивным и не способным к созданию инновационных и прорывных технологий «снизу», без протекции и финансирования со стороны государства. Сложившуюся ситуацию могло бы изменить в лучшую сторону введение субсидиарной ответственности за убытки предпринимателя лично на судью, принявшего определение об отказе в обеспечении иска, по результату которого добросовестный предприниматель не смог законными методами вернуть невзысканные долги, однако такое предложение прямо противоречит конституционному принципу независимости и неприкосновенности судей. А разработка и внедрение механизма взыскания убытков с государства за счёт расширения трактовки статьи 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации, влекущее за собой ужесточение дисциплинарной ответственности судей, не будет работать должным образом, так как непосредственно материально не влияет на судью.

В сложившихся реалиях, единственным эффективным механизмом будет опыт некоторых стран ЕС, согласно которому юридическая ответственность судей из абсолютного гражданско-правового иммунитета проклассифицирована в юридическую ответственность с ограниченным гражданско-правовым иммунитетом. Хотя судьи ЕС и освобождены от ответственности за возмещение вреда, причинённого принятыми ими актам и решениями, а возмещение такого вреда, по аналогии с законодательством Российской Федерации, ложится на государство, тем не менее их иммунитет не является абсолютным. Законодательство Великобритании, Германии, Франции, Италии, Чехии, в большей или меньшей степени предполагает применение государством к судьям регрессного требования, а законодательство Испании, в подобных случаях даёт возможность потерпевшему одновременно обратиться с иском и к судье, и к государству, что подразумевает их солидарную ответственность.

В Российской Федерации эффективным средством для устранения проблем с невозможностью взыскания долгов с недобросовестного контрагента будет разработанный механизм по опосредованному возмещению убытков истца судьёй, например через разработку и внедрение неких страховых организаций, пополняемых из их собственного кармана и страхующих их ответственность в случае причинения вреда при осуществлении правосудия. Ибо личная ответственность дисциплинирует даже судей и делает исполнение их должностных обязанностей более добросовестными и нацеленными на достижение справедливого результата.

Литература:

1. Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_39331/ (дата обращения 07.06.2026 г.).
2. Гражданский кодекс Российской Федерации от 30.11.1994 № 51-ФЗ URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_5142/ (дата обращения 07.06.2026 г.).
3. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 № 95-ФЗ URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_37800/ (дата обращения 07.06.2026 г.).
4. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» от 30.12.2001 № 195-ФЗ URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34661/ (дата обращения 07.06.2026 г.).
5. Постановление Пленума Верховного суда Российской Федерации № 15 от 01.06.2023 «О некоторых вопросах принятия судами мер по обеспечению иска, обеспечительных мер и мер предварительной защиты» URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_448842 (дата обращения 07.06.2026 г.).
6. Определение ВС РФ от 17.03.2017 № 305-ЭС16–20359 URL: https://gkrfkod.ru/pract/opredelenie-verkhovnogo-suda-rf-ot-15022017-n-309-es16–20359-po-delu-n-a07–262742015/ (дата обращения 07.06.2026 г.).
7. Постановление Восьмого Арбитражного апелляционного суда от 25.05.2023 № А70–2826/2023 URL: https://sudact.ru/arbitral/doc/ZYwZsb6eBJld/ (дата обращения 07.06.2026 г.).
8. Предпринимательский риск. Прокуратура Оренбургской области. URL: https://epp.genproc.gov.ru/ru/proc_56/activity/legal-education/explain/e551826/ (дата обращения 07.06.2026 г.).
9. Медникова А. «ЭЖ-Юрист» № 22 (1273) URL: https://epam.ru/ru/media/view/vs-rf-utverdil-novyj-podhod-k-prinyatiyu-sudami-mer-po-obespecheniyu-iska-i-obespechitelnyh-mer-or-lessemgreater (дата обращения 07.06.2026 г.).