Истоки обеспечительных мер восходят к римскому праву, в котором существовала разветвлённая система предварительных средств защиты. Как верно подмечают А. А. Иванов и Н. Д. Эриашвили: «Эти меры имеют длительную историю своего формирования и были блестяще отработаны еще в праве Древнего Рима. Обеспечение обязательств могло быть устанавливаемо обоюдным соглашением сторон в каждом конкретном случае — добровольным; в иных случаях закон предусматривал его в обязательном порядке — принудительное обеспечение. Оно также могло быть простым, выраженным на словах; тогда это были клятвенные заверения должника, выраженные им в особой ритуальной форме. Обязательства могли быть и реальными, т. е. обеспеченными материально» [6, с. 148].

Б. И. Башилов в своем исследовании отмечает экономическую значимость института обеспечительных мер: «Надлежащее функционирование института обеспечительных мер имеет важное значение для стабильной экономической деятельности хозяйствующих субъектов. Принятие судом обеспечительных мер способствует исполнению принятого судебного акта и способствует защите имущественных интересов лиц в арбитражном процессе» [4, с. 39–40].

При этом, отдельно стоит указать, что значение обеспечительных мер заключается в обеспечении имущественных интересов истца. Указанную точку зрения подтверждает М. К. Треушников: «Значение данного института состоит в том, что им защищаются законные интересы истца на тот случай, когда ответчик будет действовать недобросовестно или когда вообще непринятие мер может повлечь невозможность исполнения судебного постановления» [5, с. 345].

Обеспечительные меры в своей сущности носят публично-правовой характер, устанавливаются исключительно на основании судебного акта. При этом, в соответствии с ч. 2 ст. 90 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее — АПК РФ) и обеспечительные меры могут применяться на любой стадии, в том числе в период приостановления производства по делу [1].

В ч. 1 ст. 90 АПК РФ приводится легальная дефиниция обеспечительных мер: «Срочные временные меры, направленные на обеспечение иска или имущественных интересов заявителя».

Исходя из вышеуказанного понятия следует выделить признаки обеспечительных мер:

1. Срочность. В контексте обеспечительных мер срочность необходимо понимать как неотложность разрешения заявления, поступившего в суд от стороны по делу, о принятии тех или иных мер в целях обеспечения иска.
2. Временный характер. Данный признак заключается в ограниченности действия обеспечительных мер определенным временным периодом.
3. Защита имущественных интересов заявителя. Непосредственно главный признак обеспечительных мер, отражающийся в принятии мер по обеспечению сохранности того или иного имущества в целях дальнейшего исполнения решения суда.

В соответствии с ч. 2 ст. 91 АПК РФ выделяется еще один признак обеспечительных мер, прямо не указанный в легальной дефиниции: «Соразмерность обеспечительных мер заявленному требованию».

Так, В. В. Ярков справедливо отмечает: «Соразмерность обеспечительных мер заявленному требованию заключается в соответствии (адекватности) имущественного интереса заявителя мерам, о применении которых он ходатайствовал перед арбитражным судом. Поэтому обеспечительные меры не должны причинять имущественного ущерба ответчику, в связи с чем АПК РФ развернуто регламентирует процедуру встречного обеспечения» [3, c. 191].

При этом, как указано в п. 45 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2023 № 15 «О некоторых вопросах принятия судами мер по обеспечению иска, обеспечительных мер и мер предварительной защиты» если после принятия обеспечительных мер в суд поступило ходатайство ответчика об обязании истца (заявителя) предоставить встречное обеспечение, арбитражный суд вправе потребовать предоставления встречного обеспечения. В случае непредоставления встречного обеспечения обеспечительные меры могут быть отменены по ходатайству ответчика. Арбитражный суд не вправе отменить указанные меры по собственной инициативе в связи с отсутствием встречного обеспечения [7].

Таким образом, обеспечительные меры — это не постоянный, а процессуальный инструмент, чья продолжительность всегда обусловлена конкретными обстоятельствами дела. Как только их цель достигнута или становится неактуальной, они прекращают своё действие.

В соответствии с п. 2 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 13 августа 2004 года № 83: «понятие «ущерб», использованное в части 2 статьи 90 Кодекса, охватывает как ущерб, определяемый по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, так и неблагоприятные последствия, связанные с ущемлением чести, достоинства и деловой репутации» [8].

В соответствии с п. 1 ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации: «Лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере» [2].

Наличие указанных обстоятельств в сложившейся обстановке подлежит обязательному обоснованию. Бремя доказывания лежит на заявителе, что полностью соответствует закрепленному в ст. 65 АПК РФ положению, согласно которому каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Учитывая публично-правовую природу института обеспечительных мер, при принятии обеспечительных мер в действительности происходит вмешательство суда в сферу частных прав и законных интересов сторон. Суд, вынося определение о применении обеспечительных мер, осуществляет властные полномочия, направленные на охрану потенциально нарушенного или подверженного риску права, тем самым реализуя не только процессуальные, но и материально-правовые гарантии правосудия, гарантируя при этом конституционное право заявителю на судебную защиту (ч. 1 ст. 46 Конституции Российской Федерации).

При этом, судебное усмотрение в вопросе принятия обеспечительных мер играют немаловажную роль. Институт судебного усмотрения представляет собой важнейший элемент арбитражного процессуального права, особенно в контексте применения обеспечительных мер.

В арбитражном процессе судебное усмотрение при разрешении вопроса о принятии обеспечительных мер проявляется, прежде всего, в оценке наличия оснований, предусмотренных ч. 2 ст. 90 АПК РФ: вероятности затруднения исполнения судебного акта либо риска причинения значительного ущерба заявителю. При этом законодатель не дает точных критериев для оценки указанных обстоятельств, оставляя решение на усмотрение суда, что порождает как возможности, так и риски.

С одной стороны, наличие дискреционных полномочий позволяет суду учитывать специфику конкретного спора, экономическую значимость требований, поведение той или иной стороны, добросовестность участников и другие факторы. Это особенно важно в быстро меняющейся хозяйственной обстановке, где невозможность принятия срочной меры может повлечь за собой утрату реальной возможности исполнения решения.

Судебное усмотрение позволяет реагировать на нестандартные ситуации и предотвращать недобросовестные действия стороны, стремящейся скрыть имущество. С другой стороны, чрезмерно широкие пределы судебного усмотрения влечёт правовую неопределённость, фрагментарность судебной практики и снижение системности правосудия, что непосредственно влечет нарушение принципа единообразия судебной практики.

Одной из центральных проблем является высокая степень судебного усмотрения при принятии решения о применении обеспечительных мер, что, с одной стороны, обусловлено необходимостью индивидуального подхода к каждой конкретной ситуации, а с другой — порождает правовую неопределенность для участников процесса.

Законодатель не устанавливает четких критериев для оценки таких категорий, как «значительный ущерб» или «затруднение исполнения судебного акта», предоставляя суду широкие дискреционные полномочия. Это нередко приводит к не единообразному применению норм права, когда по предмету идентичные дела разрешаются с противоположным результатом, что нарушает принцип правовой определенности и предсказуемости правосудия и влечет неопределенность для участников судебного процесса, в частности заявителя.

Так, например, в деле о банкротстве ООО «Бамтоннельстрой-Гидрострой» конкурсный кредитор подал заявление о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, включая АО «УСК МОСТ». В свою очередь Федеральная налоговая служба обратилась в Арбитражный суд Красноярского края с ходатайством о принятии обеспечительных мер в виде наложения ареста на недвижимое имущество и транспортные средства, зарегистрированные за АО «УСК МОСТ» в пределах требований о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в общей сумме 853 923 490 рублей. А также, Управлению Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии запретить совершать любые действия по регистрации перехода прав собственности на арестованные объекты недвижимого имущества, зарегистрированные за АО «УСК МОСТ». Определением Арбитражного суда Красноярского края от 16.04.2020 г. по делу № А33–12199/2016 указанные требования удовлетворены в полном объеме [9].

Дополнительные трудности возникают и в части доказательства оснований для принятия обеспечительных мер. Как указывает законодатель, по общему правилу бремя доказывания лежит на заявителе (ст. 65 АПК РФ), однако сами требования к характеру и объему таких доказательств нигде не конкретизированы.

Как следствие, суды часто выносят судебные акты об отказе в принятии обеспечительных мер, ссылаясь на «недостаточность обоснования» без разъяснения, какие именно документы или обстоятельства могли бы подтвердить наличие угрозы причинения ущерба. Подобная практика лишает заявителей возможности скорректировать позицию и повторно обратиться с тем же ходатайством, особенно с учетом краткости сроков рассмотрения таких заявлений (не позднее следующего дня после поступления в суд, ч. 4 ст. 93 АПК РФ).

Так, при рассмотрении дела о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Красноярская Лесная Инвестиционная Компания», конкурсный кредитор заявил о принятии обеспечительных мер в отношении имущества, принадлежащего должнику в пределах суммы его требования — 2 445 269,84 рублей. Определением Арбитражного суда Красноярского края от 24.05.2019 г. № А33–2092/2019 в удовлетворении ходатайства отказано, суд указал на «недостаточность обоснования» и отсутствие доказательств, подтверждающих вывод имущества [10].

При этом суд не разъяснил, какие конкретные обстоятельства и иные доказательства в подтверждение своей позиции могли бы подтвердить наличие угрозы причинения ущерба, что затруднило заявителю возможность скорректировать свою позицию и повторно обратиться с ходатайством.

Особое внимание вызывает проблема злоупотребления правом на обеспечение своих требований, особенно в спорах между субъектами предпринимательской деятельности с участием конкурентов или в делах, касающихся корпоративного контроля. В таких случаях, обеспечительные меры, по своей сущности, могут быть использованы как средство давления на противоположную сторону, в том числе путем блокировки активов, счетов или запрета на определенные действия.

При оценке доказательств и последствий принятия обеспечительных мер, суду важно учитывать и указанные аспекты, в целях предотвращения осуществления своих прав с целью навредить другим лицам. Таким образом, как уже ранее упоминалось, для этого законодатель предусмотрел такой правовой механизм как встречное обеспечение, которое должно быть соразмерно непосредственному обеспечению требований заявителя.

Не менее значимой проблемой является недостаточная обоснованность отмены обеспечительных мер. Вопреки требованиям закона, в ряде случаев суды отменяют ранее принятые меры без надлежащей оценки актуальности угроз, на основании лишь формального изменения обстоятельств. Как показывает анализ судебной практики, в некоторых делах суды мотивируют отмену тем, что истец «не доказал угрозу нарушения прав», несмотря на то что ранее те же обстоятельства были признаны достаточными для принятия обеспечительных мер. Это противоречие подрывает доверие к арбитражной системе и создает риск утраты эффективности всего механизма обеспечения иска.

Помимо прочего, существенной проблемой является отсутствие единообразия в подходах к применению обеспечительных мер в рамках различных категорий споров — например, в корпоративных, налоговых и имущественных делах.

Несмотря на однородную правовую основу, судебная практика по корпоративным спорам отличается большей строгостью в подходе к обеспечению иска (в частности, при блокировании решений органов управления обществом), тогда как в имущественных спорах суды чаще применяют меры автоматически, т. е. вопрос о применении того или иного вида обеспечительных мер в имущественных спорах является более очевидным.

Такое различие обусловлено, с одной стороны, повышенной социальной значимостью корпоративных отношений, а с другой — отсутствием унифицированного подхода в разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ, что создает условия для субъективной трактовки закона судами.

Невозможно не согласиться с вышеуказанной точкой зрения, поскольку суды, в действительности, при принятии решения о применении того или иного вида обеспечительных мер оценивают слишком широкий перечень обстоятельств и, что самое главное, делают это по внутреннему убеждению.

К примеру, в деле по корпоративному спору, компания «Метарус Пэкэджинг ЛТД» (далее — компания) обратилась в Арбитражный суд Калининградской области с иском о признании недействительным решения единственного акционера закрытого акционерного общества «Металлическая упаковка» о прекращении полномочий единоличного исполнительного органа ответчика.

Компания обратилась в суд с заявлением о принятии обеспечительных мер в виде запрещения Федеральной налоговой службы совершать какие-либо регистрационные действия (изменения) в Едином государственном реестре юридических лиц в отношении ответчика. Данное заявление удовлетворено в части, а именно Федеральной налоговой службе запрещалось осуществлять действия по внесению в ЕГРЮЛ изменений, касающихся сведений о лице, имеющем право без доверенности действовать от имени Общества, в остальной части отказано.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 06.10.2021 г. № 307-ЭС21–18004(1) по делу № А21–12972/2020 указанное решение было подтверждено. Верховный Суд указал: «Судебные инстанции правомерно указали, что принятые обеспечительные меры, которые носят срочный и временный характер, действуют с целью сохранения существующего положения в отношении лица, являющегося единоличным исполнительным органом Общества, до разрешения спора по существу, что является необходимым, учитывая наличие корпоративного конфликта» [11].

Еще одна проблема связана с отдельным видом обеспечительных мер — наложение ареста на денежные средства, находящиеся на расчетном счете в кредитной организации.

Так, в случае применения указанной обеспечительной мер возникает ситуация, когда организация или индивидуальный предприниматель в отношении которых была принята такая мера, не имеют возможности осуществлять свою деятельность далее. Применение обеспечительной меры в виде наложения ареста на банковские счета влечет невозможность осуществлять обычную хозяйственную деятельность, т. е. выплачивать заработную плату, выходные пособия сотрудникам, бывшим сотрудникам, проводить расчеты с контрагентами, в т. ч. по длящимся обязательствам.

В итоге складывается такая ситуация, что при применении указанной обеспечительной меры, по ходатайству ответчика, как правило, она отменяется. Это утверждение подтверждается и правоприменительной практикой. Так в деле № А19–18359/2024 истец обратился в Арбитражный суд с ходатайством о наложении обеспечительной меры в виде наложения ареста на банковские счета должника и контролирующего должника лица. Контролирующее должника лицо обратилось в суд с ходатайством об отмене обеспечительных мер в связи с невозможностью осуществлять хозяйственную деятельность. Определением от 29.05.2025 г. суд удовлетворил ходатайство контролирующего должника лица об отмене обеспечительной меры [12].

Таким образом, анализ практических проблем применения обеспечительных мер в арбитражном процессе свидетельствует о наличии системных трудностей, связанных как с недостаточной определенностью правового регулирования, так и с противоречивой судебной практикой по указанному вопросу. Основная проблема заключается в высокой степени судебного усмотрения, проявляющейся в отсутствии единых критериев оценки таких понятий, как «значительный ущерб» и «реальная угроза неисполнения судебного акта». Это приводит к абсолютно закономерному исходу — аналогичные по существу дела разрешаются судами по-разному, что подрывает принцип правовой определенности и ставит участников арбитражного процесса в условия непредсказуемости.

Литература:

1. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации: федеральный закон от 24.07.2002 г. № 95-ФЗ (ред. от 15.12.2025 г.) // СЗ РФ. — 2002. — № 30. — Ст. 3012.
2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая): федеральный закон от 30.11.1994 г. № 51-ФЗ (ред. от 31.07.2025 г.) // СЗ РФ. –1994. — № 32. — Ст. 3301.
3. Ярков, В. В. Арбитражный процесс: учебник / В. В. Ярков. — 6-е изд. — М.: Инфотропик Медиа, 2014. — 848 с. — Текст: непосредственный.
4. Башилов, Б. И. Обеспечительные меры по корпоративным спорам в арбитражном процессе Российской Федерации: специальность 12.00.15: диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук / Башилов Б. И.. — М., 2019. — 206 с. — Текст: непосредственный.
5. Треушников, М. К. Гражданский процесс: учебник / М. К. Треушников. — М.: Статут, 2014. — 960 с. — Текст: непосредственный.
6. Иванов, А. А. Способы обеспечения исполнения договорных обязательств в римском и российском гражданском праве / А. А. Иванов, Н. Д. Эриашвили. — Текст: непосредственный // Вестник Московского университета МВД России. — 2011. — № 6. — С. 148–152.
7. О некоторых вопросах принятия судами мер по обеспечению иска, обеспечительных мер и мер предварительной защиты: постановление Пленума ВС РФ от 01.06.2023 г. № 15 // Рос. газ. — 2023. — 08 июня.
8. О некоторых вопросах, связанных с применением части 3 статьи 199 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации: информационное письмо Президиума ВАС РФ от 13.08.2004 г. № 83 // Вестник ВАС РФ. — 2004. — № 10.
9. Определение Арбитражного суда Красноярского края от 16.04.2020 г. № А33–12199/2016. — Текст: электронный // kad.arbitr.ru: [сайт]. — URL: https://kad.arbitr.ru/ (дата обращения: 25.05.2026).
10. Определение Арбитражного суда Красноярского края от 24.05.2019 г. № А33–2092/2019. — Текст: электронный // kad.arbitr.ru: [сайт]. — URL: https://kad.arbitr.ru/ (дата обращения: 25.05.2026).
11. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.10.2021 г. № 307-ЭС21–18004(1) № А21–12972/2020. — Текст: электронный // kad.arbitr.ru: [сайт]. — URL: https://kad.arbitr.ru/ (дата обращения: 28.05.2026).
12. Определение Арбитражного суда Иркутской области от 29.05.2025 г. № А19–18359/2024. — Текст: электронный // kad.arbitr.ru: [сайт]. — URL: https://kad.arbitr.ru/ (дата обращения: 30.05.2026).