В современном мире государства с тоталитарным и авторитарным режимом часто издают колоссальное количество нормативно-правовых актов, которые регулируют все сферы жизни общества до мельчайших деталей, в том числе и жизнь граждан. Несмотря на это, правовым такое государство никто не назовет. В настоящее время существует заблуждение в обыденном сознании людей о том, что если государственный орган, уполномоченный создавать законы, публикует сотни законов, подзаконных актов, то такое государство можно считать правовым. Но такое мнение является большой ошибкой, так как обильный нормативно правовой материал может не только гарантировать свободу действий, но и наоборот, служить ширмой для произвола. Так где же баланс между недостатком и чрезмерностью нормативно-правовых актов и всегда ли попытка урегулировать «все общественные отношения» характеризуют именно правовое государство?

Для начала стоит сказать, что издание нормативно-правовых актов — это исключительно прерогатива государства. Именно через НПА власть реализует свою регулятивную функцию, устанавливая общеобязательные правила поведения. Однако здесь кроется фундаментальная проблема: стремление урегулировать абсолютно все сферы жизни общества оборачивается нежелательным вторжением государства в частные интересы. Право должно обеспечивать баланс, а тотальный контроль его разрушает.

Ключевая задача правового регулирования –поддержание равновесия между публичными и частными интересами. Существуют сферы, в которые государство вторгаться не должно, поскольку они относятся к области личной свободы человека. Один из ярких примеров –свобода вероисповедания, гарантированная Конституцией. Несмотря на это, в ряде российских субъектов ввели запрет на ношение хиджабов в школах. Подобные меры, созданные в рамках требований к светскому характеру образования, затрагивают глубинные религиозные чувства граждан.

Одним из главных конституционных принципов функционирования государственного аппарата и его структурных элементов является законность. Особенно велико значение данного принципа для органов исполнительной власти, поскольку они по своей природе предназначены для осуществления деятельности по исполнению законов [1, с. 25–37]. В теории государства и права существует классификация законности по полноте соблюдения режима: формальная и реальная законность. Формальная законность предполагает строгое соответствие правоприменительной деятельности нормам права [2, с. 115–119]. Исходя из этого любое государство, которое имеет аппарат принуждения, способное заставить граждан следовать установленным предписаниям, можно назвать правовым. Однако в правовом государстве закон должен не только исполняться, но и быть правовым (реальным). Ученые, представители либеральной концепции правопонимания, считают, что «закон, соответствующий содержанию и смыслу принципа правового равенства и свободы − это и есть правовой закон» [3, с. 54–56].

Именно здесь кроется вся суть: имея невероятно большое количество законов, исполняющихся силой государственного принуждения, государство может оставаться авторитарным или тоталитарным.

Второй, не менее важной составляющей правового государства, является связанность самого государства с изданными им нормами. Требование верховенства закона адресуется не только гражданам, обществу, но и самому государству. Государство, его органы и должностные лица в своей деятельности должны быть связаны правовым законом, самоограничены правом. Многие ведущие политики и правоведы Западной Европы сходились во мнении, что правовым можно считать государство, где законодатель также подзаконен, как и гражданин, то есть правовая государственность имеет место лишь в том случае, когда государственная власть сама подчиняется предписанному ею порядку [4, с. 164–167].

Можно представить ситуацию: уполномоченные государством органы создают множество нормативно правовых актов: законы, подзаконные акты, указы и т.д. Но если высшее должностное лицо имеет право в любой момент отменить или изменить любой нижестоящий акт по своему усмотрению, то иерархия норм перестает быть юридической. В таком случае закон утрачивает функцию ограничителя и становится инструментом, который используется для решения внутренних задач государства. В итоге, имея большое количество нормативно правовых актов, ни один из них не обладает достаточной силой, чтобы урегулировать действия чиновников. Это еще раз подтверждает то, что формальное многообразие нормативно правовых актов не означает наличие правового государства.

Для того чтобы определить процветает в государстве многозаконие или реальное верховенство права теория государства и права выделяет критерии, отличающие правовой закон от неправового.

Необходимо выделить пять основных принципов верховенства права:

1. Правительство народа; законодательные органы и руководящие представители исполнительной власти должны избираться на всеобщих выборах по системе, гарантирующей постоянную подотчетность, а также их честность и открытость.
2. Разделение властей и принципы взаимосвязи между законодательной, исполнительной и судебной властью.
3. Представительная демократия, процедурные и существенные ограничения в отношении правительственных действий, направленных против частных лиц (защита личной свободы и личного достоинства).
4. Ограниченное правительство и федерализм.
5. Судебное разбирательство независимой системой судебных органов как центральный механизм проведения конституционных законов в жизнь.

Верховенство права означает не просто формальную законность, которая обеспечивает регулярность и последовательность при достижении и приведении в исполнение демократического порядка, но и справедливость, основанную на признании и полном принятии высшей ценности человеческой личности и гарантированную учреждениями, обеспечивающими рамки ее наиполнейшего выражения [5, с. 200–209].

Среди граждан государства, в котором процветает многозаконие, возникает такой феномен, как «правовой нигилизм». Правовой нигилизм — это психосоциальный и культурный феномен, представляющий собой отрицательное отношение к праву и к правовым формам организации общественных отношений [6, с. 29–33]. Чем больше государство издает неисполнимых и противоречивых законов, тем выше уровень правового нигилизма в обществе. В таких условиях граждане сталкиваются с тем, что суровые законы компенсируются необязательностью их исполнения, и поэтому привыкают жить не по закону, а «по понятиям». Таким образом, расширение объема законодательства зачастую приводит к снижению авторитета права.

Подводя итог из всего вышесказанного, можно сказать следующее: до тех пор пока законы публикуются для удобства управления и полного регулирования сфер жизни общества, а не для обеспечения свободы, даже самое большое законодательство остается лишь уставом деятельности государственного механизма, но никак не конституцией правового государства, так как в правовом государстве первичен не сам закон, а определенная идея, которую этот закон должен защищать.

Литература:

1. Замотаева Е. К. Обеспечение законности нормативных правовых актов органов исполнительной власти // Журнал российского права. — 2010. — № 9. — с.25–37.

1. Адыгезалова Г. Э. Законность и обоснованность правоприменительных актов (актов-документов): проблемы теории и практики // Общество и право. — 2019. — № 4(70). — с.115–119.
2. Хахалева Е. В. К вопросу о законности правового акта управления. // Общество: политика, экономика, право. — 2010. — № 2. — с. 54–56.
3. Баранов А. В. Теория государства и права: учебное пособие / А. В. Баранов.—Томск: Эль Контент, 2012. — с.164–167.
4. Морозов Д. А. О верховенстве права и правового закона // Аспирантский вестник. — 2011. — № 1.– с.200–209.
5. Момышева Ф. С., Феткулов А. Х., Сейтхожин Б. У., Хакимов Р. Р. Правовой нигилизм: понятие и пути преодоления / Ф. С. Момышева, А. Х. Феткулов, Б. У. Сейтхожин, Р. Р. Хакимов // Территория науки. 2015. № 5–2. С. 29–33.