The article examines the legal issues surrounding the protection of citizens' rights during the conduct of operational-search activities. It analyzes the constitutional grounds for restricting individual rights, the system of safeguards enshrined in the Federal Law «On Operational-Search Activities», and the roles of judicial control and prosecutorial oversight in protecting citizens' rights. Particular attention is paid to maintaining confidentiality in the context of digitalization, the risks associated with the use of artificial intelligence, and legislative gaps regarding the protection of individuals cooperating with operational units. The article substantiates the need to improve the legal regulation of this sphere.
Обеспечение прав граждан при проведении оперативно-розыскных мероприятий (ОРМ) представляет собой одну из наиболее деликатных и теоретически сложных проблем современного российского права. Конституция Российской Федерации, закрепляя приоритет прав и свобод человека и гражданина, одновременно допускает возможность их ограничения федеральным законом в той мере, в какой это необходимо для защиты конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, а также обеспечения обороны страны и безопасности государства. Именно эта конституционная дилемма — баланс между публичными интересами государства и частными правами личности — формирует суть правового регулирования в сфере оперативно-розыскной деятельности (ОРД).
Основополагающим нормативным актом, определяющим правовые и организационные основы ОРД, является Федеральный закон от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности». Данный закон не просто декларирует уважение к правам и свободам, но и устанавливает систему конкретных гарантий их соблюдения. В числе таких гарантий — строгая регламентация оснований и условий проведения ОРМ, требование их соразмерности тяжести преступления, а также четкое установление перечня мероприятий, которые могут проводиться только на основании судебного решения. При этом система контроля за законностью ОРД не является монолитной: она включает в себя ведомственный контроль, осуществляемый вышестоящими оперативными подразделениями, судебный контроль, выступающий в качестве независимого арбитра, и прокурорский надзор, призванный обеспечить единую законность. Именно последним двум формам контроля принадлежит ключевая роль в защите прав граждан, так как ведомственный контроль, по справедливому замечанию ряда исследователей, зачастую подменяется ведомственной заинтересованностью в высоких показателях раскрываемости, что снижает его объективность.
Особое место в механизме защиты прав граждан занимает судебный контроль, который, однако, не лишен определенных недостатков. Согласно действующему законодательству, суды проверяют законность ОРМ преимущественно в рамках последующего контроля, а именно при рассмотрении уголовных дел по существу или при обжаловании действий должностных лиц. Однако судебный контроль, как правило, не является инициативным и запускается лишь по обращению заинтересованных лиц, которые не всегда обладают достаточной информацией о факте нарушения их прав, учитывая, что многие мероприятия осуществляются в условиях негласности. В этой связи повышается роль прокуратуры, которая, согласно закону, призвана осуществлять надзор за исполнением законов органами, осуществляющими ОРД. Как верно отмечает Д. А. Бабичев, «необходимость неукоснительного соблюдения прав и свобод человека в такой сфере, как оперативно-розыскная деятельность (далее — ОРД), подчеркивает потребность в четком правовом регулировании надзорной деятельности прокуратуры за законностью оперативно-розыскных решений, принимаемых оперативными подразделениями органов внутренних дел в целях борьбы с преступностью» [3, с. 52]. Однако на практике реализация этого надзора сталкивается с трудностями, связанными с ограниченным доступом прокурора к оперативно-служебным документам, что требует дальнейшего законодательного урегулирования.
Современный этап развития общества характеризуется тотальной цифровизацией, что кардинальным образом трансформирует как способы совершения преступлений, так и методы борьбы с ними. Внедрение цифровых технологий в ОРД открывает широкие возможности для сбора и обработки больших массивов данных, но одновременно порождает новые угрозы для конституционных прав граждан. При работе с электронными доказательствами и цифровой информацией встает вопрос о необходимости переосмысления традиционных подходов к доказательственному праву. В этой связи показательно, что, по мнению М. И. Воронина, «процессуальные нормы доказательственного права на современном этапе должны обеспечить не только достоверность получаемой и используемой субъектами доказывания информации, но также соблюдение и защиту основных прав и свобод человека» [4, с. 78]. Это означает, что любой цифровой след, используемый в качестве доказательства, должен быть получен строго законным путем, а процедура его изъятия и фиксации должна исключать нарушения прав на тайну частной жизни, тайну переписки и персональных данных.
Кроме того, в условиях экспоненциального роста объемов данных особую остроту приобретает проблема соблюдения принципов конфиденциальности в оперативно-розыскной деятельности. Оперативные подразделения вынуждены балансировать между эффективностью применяемых методов расследования и недопущением необоснованного вмешательства в частную жизнь. Как справедливо констатируют А. А. Майдыков, А. Е. Огурцов и С. О. Конашенков, «ОРД в этих условиях должна балансировать между эффективностью методов расследования и соблюдением принципов конфиденциальности (гостайной)» [6, с. 124]. Особую сложность данный баланс приобретает в связи с внедрением систем искусственного интеллекта, которые используются для анализа данных и прогнозирования преступности. Искусственный интеллект, при всей его эффективности, создает риски алгоритмической предвзятости, необоснованной дифференциации граждан и потенциальной дискриминации. Как отмечает М. А. Лещов, «однако, как любая новая технология, ИИ несет в себе определенные риски, например, проблемы с алгоритмической привязкой, проблемы обеспечения конфиденциальности человека и его прав в данной области, проблемы соблюдения этических норм и т. д., которые требуют разрешения» [5, с. 121]. Отсутствие специального правового регулирования использования ИИ в ОРД создает правовой вакуум, который может быть заполнен ведомственными инструкциями, не всегда учитывающими принцип верховенства права.
Наряду с проблемами, связанными с технологическим развитием, в правовом регулировании ОРД сохраняются и классические пробелы, в частности, касающиеся защиты лиц, сотрудничающих с оперативными подразделениями на конфиденциальной основе. Эти лица играют важную роль в противодействии преступности, однако их статус и гарантии безопасности зачастую остаются декларативными. Законодательство не предусматривает действенных механизмов материальной и социальной защиты данной категории граждан, что снижает их мотивацию к сотрудничеству и ставит под угрозу их жизнь и здоровье. В этой связи обоснованным представляется вывод Д. А. Симоненко о том, что «защите лиц, оказывающих (оказывавших) содействие в противодействии преступности, в законодательстве не уделяется должного внимания. Полагаем, что принятие необходимых мер по предотвращению противоправных действий, установлению виновных и привлечению их к ответственности, предусмотренной законодательством Российской Федерации, есть обязанность компетентных правоохранительных органов, при этом не имеет значения, в отношении кого (содействующего оперативным подразделениям или нет) направлены такие действия» [7, с. 40]. Этот пробел требует незамедлительного восполнения путем разработки комплексного механизма государственной защиты, включающего как меры безопасности, так и компенсационные выплаты.
Подводя итог, следует признать, что современное правовое регулирование обеспечения прав граждан при проведении ОРМ нуждается в системном совершенствовании. Пути решения видятся в усилении роли судебного контроля на стадии получения разрешения на проведение наиболее чувствительных ОРМ, в расширении процессуальных полномочий прокурора по доступу к оперативной информации, а также в скорейшем принятии специальных нормативных актов, регламентирующих использование технологий искусственного интеллекта и больших данных в ОРД. Только комплексный подход, сочетающий в себе жесткие правовые ограничения для государства и надежные гарантии для личности, позволит сохранить необходимый баланс, обеспечив одновременно и эффективную борьбу с преступностью, и незыблемость конституционных прав граждан.
Литература:
1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020).
2. Федеральный закон от 12.08.1995 № 144-ФЗ (ред. от 2026 г.) «Об оперативно-розыскной деятельности».
3. Бабичев Д. А. Проблемы правового регулирования осуществления прокурорского надзора за законностью решений в оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2024. № 1 (67). С. 51–59.
4. Воронин М. И. Электронные доказательства в УПК: быть или не быть? // Lex Russica. 2019. № 7 (152). С. 74–84.
5. Лещов М. А. Зарубежный опыт проведения специальных оперативно-розыскных мероприятий с использованием искусственного интеллекта и больших данных // Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. Серия: Экономика и Право. 2024. № 10. С. 121.
6. Майдыков А. А., Огурцов А. Е., Конашенков С. О. Защита государственной тайны в оперативно-розыскной деятельности: современные проблемы в условиях цифровизации (организационные и историко-правовые аспекты) // Пробелы в российском законодательстве. 2025. Т. 18. № 2. С. 124.
7. Симоненко Д. А. Проблемы правовой регламентации защиты государством лиц, оказывающих конфиденциальное содействие оперативным подразделениям // Научный вестник Омской академии МВД России. 2024. Т. 30, № 1(92). С. 37–41.
