Физическое или психическое принуждение занимает четвертое место в числе шести обстоятельств, исключающих преступность деяния.

Несмотря на то, что данная норма существует в российском уголовном праве уже несколько десятилетий, практика его применения остается довольно скудной и противоречивой.

В науке уголовного права институт физического или психического принуждения воспринимается не всеми учеными однозначно, а в отношении правил применения ст. 40 УК РФ высказываются диаметрально противоположные точки зрения. Более того, в тексте ст. 40 УК РФ законодатель прямо ссылается на необходимость обращения к правилам допустимости причинения вреда при ином обстоятельстве, исключающем преступность деяния — крайней необходимости.

Как со смысловой точки зрения, так и с точки зрения законодательной техники это вызывает обоснованную критику.

В теории уголовного права «под физическим принуждением понимается противоправное воздействие на лицо, лишающее его возможности действовать по своей воле» [1, с. 73].

Физическое принуждение может выражаться в различных формах: связывание, запирание, пытки, причинение телесных повреждений и иные насильственные действия, полностью подавляющие волю лица [2, с. 76].

Уголовным законом выделяются два вида физического принуждения: непреодолимое (ч. 1 ст. 40 УК РФ) и преодолимое (ч. 2 ст. 40 УК РФ).

Непреодолимое физическое принуждение, как пишут авторы одного из комментариев, «представляет собой наличную и реальную неспособность лица руководить своими действиями вследствие полного подавления его воли. В таком состоянии лицо не в состоянии сопротивляться принуждению, и совершенное им деяние не соответствует его волеизъявлению. Лицо фактически выступает не как субъект преступления, а как орудие в руках принуждающего. Уголовной ответственности за совершенное преступление в таком случае подлежит принуждающий как посредственный исполнитель (ч. 2 ст. 33 УК)» [3, с. 52].

Как отмечается в доктрине, «физическое принуждение отличается от психического отсутствием возможности выбора между пожертвованием собственным благом и совершением преступного деяния, поэтому совершенное в этом состоянии никогда не может быть вменяемо в вину независимо от сравнительной важности разрушенного блага» [4, с. 279].

Психическое принуждение представляет собой воздействие на психику лица с целью склонить его к совершению определенных действий (бездействия). Способы психического принуждения могут быть самыми разнообразными: угрозы, шантаж, запугивание [5, с. 23], а также такие формы, как гипноз, электронная стимуляция мозга и иные методы психологического воздействия внеинформационного характера [6, с. 11–12].

В отличие от физического принуждения, психическое принуждение не лишает лицо физической способности руководить своими действиями, однако существенно ограничивает свободу волеизъявления.

Как справедливо отмечает В. Г. Луценко, «в теории уголовного права зачастую произвольно смешиваются такие принципиально разные понятия, как «принуждение», «экстремальные условия», «насилие», «стрессовая ситуация», «непреодолимая сила», что создает дополнительные сложности как для теоретического осмысления института, так и для правоприменительной практики» [7, с. 50].

Поэтому требуется четкое разграничение данных категорий для обеспечения единообразного применения уголовно-правовых норм.

Ч. 2 ст. 40 УК РФ устанавливает, что вопрос об уголовной ответственности за причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в результате психического принуждения, а также в результате физического принуждения, вследствие которого лицо сохранило возможность руководить своими действиями, решается с учетом положений ст. 39 УК РФ о крайней необходимости

Таким образом, преодолимое физическое принуждение и психическое принуждение исключают уголовную ответственность лица при соблюдении двух условий:

Во-первых, принуждение должно быть наличным и реальным.

Во-вторых, действия под принуждением должны соответствовать условиям правомерности крайней необходимости, в частности условию соразмерности вреда. Это означает, что причиняемый вред должен быть меньшим предотвращенного, но не в коем случае не большим или равным. По этому признаку, крайняя необходимость, ну и, соответственно, физическое или психическое принуждение, отличаются от необходимой обороны, где фактический вред может быть не только равным предотвращенному, но и большим.

Обратим внимание, что при преодолимом принуждении у лица, ограниченно, но сохранена свобода выбора линии поведения, что полностью исключено при непреодолимом принуждении. Именно этим обусловлено требование УК РФ об оценки такого поведения через призму крайней необходимости.

Несмотря на то, что физическое или психическое принуждение в уголовном законе закреплено уже давно, данное обстоятельство, исключающее преступность деяния, по-прежнему порождает плюрализм мнений в научной доктрине и в судебной практике по многим аспектам.

Во-первых, вызывает критику сама структура ст. 40 УК РФ, связанная с тем, что, как отмечено ранее, несмотря на самостоятельность данного вида обстоятельства главы 8 УК РФ, законодатель «смешивает» его с крайней необходимостью, указывая в ч. 2 ст. 40 УК РФ на применение правил ст. 39 УК РФ. Это выглядит нелогично.

В научной доктрине по данному поводу высказывается справедливое суждение, что обстоятельства по ст. 39 УК РФ и ст. 40 УК РФ имеют различную юридическую природу. При крайней необходимости лицо действует под воздействием объективных обстоятельств, тогда как при принуждении — под воздействием противоправных действий другого лица. Это различие должно влечь за собой дифференцированный подход к правовой оценке, что в действующей редакции ст. 40 УК РФ не всегда учитывается.

Во-вторых, в теории уголовного права существует неоднозначное толкование термина «психическое принуждение».

Анализ судебной практики показывает, что суды по-разному оценивают психическое принуждение.

Из формулировок судебных решений можно сделать вывод о возможном существовании непреодолимого психического принуждения, что не соответствует буквальному смыслу ч. 2 ст. 40 УК РФ. Данная проблема требует дополнительного научного осмысления и, возможно, законодательного уточнения.

В-третьих, сложности возникают при разграничении принуждения и смежных понятий. Так, в Особенной части УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за принуждение к совершению ряда действий (бездействия). К примеру, в ст. 120 УК РФ говорится о принуждении к изъятию органов или тканей человека для трансплантации.

Однако четких критериев разграничения принуждения как обстоятельства, исключающего преступность деяния, и принуждения как самостоятельного состава преступления, в законе не содержится.

Таким образом, проведенный анализ позволяет сделать следующие выводы.

Положения о физическом или психическом принуждении, закрепленные в ст. 40 УК РФ, являются важным элементом системы обстоятельств, исключающих преступность деяния, и выполняют значимую функцию в механизме уголовно-правовой охраны прав и свобод личности. Законодательное разграничение непреодолимого и преодолимого физического принуждения, а также психического принуждения создает правовую основу для дифференцированной оценки деяний, совершенных под воздействием принуждения.

Вместе с тем, существующая законодательная конструкция ст. 40 УК РФ не лишена недостатков. Отсылка к правилам крайней необходимости для оценки преодолимого физического принуждения и психического принуждения создает логические и практические сложности.

Неоднозначное толкование термина «психическое принуждение» в теории и судебной практике, а также отсутствие четких критериев разграничения принуждения со смежными понятиями свидетельствуют о необходимости дальнейшего совершенствования законодательного регулирования.

Литература:

1. Орешкина Т. Ю. Система обстоятельств, исключающих преступность деяния // Lex russica. 2015. № 3. С. 73–85.
2. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. 14-е изд., перераб. и доп. / отв. ред. А. И. Рарог. М.: Проспект, 2025. 1032 с.
3. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный): УК РФ с учетом последних изменений (федеральные законы № 218-ФЗ, 221-ФЗ и 245-ФЗ) / под ред. Г. А. Есакова. 5-е изд. М: Проспект, 2014. 555 с.
4. Уголовное право: Общая часть: Учебник / Отв. ред. И. Я. Козаченко, З. А. Незнамова. М.: НОРМА, 1998. 503 с.
5. Васильев А. М., Васильева Н. А. Признание вины под принуждением // Администратор суда. 2012. № 2. С. 23–26.
6. Сердюк Л. В. Психическое насилие как предмет уголовно-правовой оценки следователем. Волгоград, 1981. 62 с.
7. Луценко Е. Г. Психическое принуждение в системе норм главы 8 уголовного кодекса Российской Федерации: дисс... канд. юр. наук. Ставрополь, 2011. 179 с.