The article analyzes socially dangerous acts committed in the exclusive economic zone. This area is a special maritime space with limited jurisdiction of the coastal state. It is emphasized that the high latency of these crimes is due to the remoteness of the water area.

Keywords: exclusive economic zone, illegal fishing, jurisdiction, poaching, smuggling

Актуальность проблемы преступности в исключительной экономической зоне обусловлена несколькими факторами: ростом экономической активности в Мировом океане, транснациональным характером и латентностью преступлений, проблемами и коллизиями международного и национального права, появлением новых видов угроз, недостаточностью правового регулирования в национальном законодательстве, практической потребностью правоохранительных органов.

Исключительная экономическая зона (ИЭЗ) является главнейшим источником биоресурсов, минерального сырья и углеводородов. Интенсификация судоходства и добычи значительно влияет на увеличение числа правонарушений, начиная от незаконного промысла, заканчивая загрязнением.

Специфика правового режима в ИЭЗ основывается на взаимодействии прав прибрежного государства и прав других государств в данном морском пространстве. Например, в случае предоставления суверенных прав на живые ресурсы в ИЭЗ UNCLOS [1] обязывает прибрежное государство определять свои возможности их промысла. Если же у государства нет возможности вылова всего общедоступного улова, то оно путем соглашения должно предоставить другим государствам доступ к остаткам допустимого улова [4, с. 2].

Большинство незаконных деяний в ИЭЗ, таких как сброс отходов, контрабанда, браконьерство совершаются в удаленных акваториях, то есть в местах с затрудненным контролем, а это, в свою очередь, делает преступность высоко-латентной, в результате чего раскрывается малая часть эпизодов.

ИЭЗ имеет особый правовой режим по UNCLOS, где сказано, что прибрежное государство обладает суверенными правами, но не полной юрисдикцией. В связи с эти возникает несколько встречных вопросов: «Как квалифицировать действия иностранного судна? Как проводить расследование? Как взаимодействовать с флагом государства судна-нарушителя?»

Кроме традиционного браконьерства, в некоторых регионах ИЭЗ появляются новые виды угроз, среди которых выделяются: морское пиратство; незаконный оборот оружия и наркотиков путем использования транзитных маршрутов через ИЭЗ; преднамеренное загрязнение, которое в большинстве случаев проблематично доказать дистанционно, например, сброс нефтесодержащих вод.

Большинство стран, в том числе и Российская Федерация до сих пор не воплотили в полном объеме нормы международного права в свои УК, КоАП и профильные законы. Помимо этого, отсутствует единая практика определения подследственности, не определены четкие регламенты использования дистанционных средств контроля.

Исходя из вышесказанного, можно констатировать тот факт, что актуальность выбранной темы действительно высока, поскольку она располагается на стыке международного морского, уголовного и экологического права. Комплексное исследование в ИЭЗ с разработкой конкретных предложений по стандартизации законодательства и тактике раскрытия преступлений будет новым и востребованным и для науки, и для правоприменения.

В Конвенции ООН по морскому праву 1982 года [1, с. 54] сказано, что исключительной экономической зоной является район за пределами территориального моря, который попадает под особый правовой режим, права и свободы прибрежных и иных государств также регулируются данной конвенцией. Однако для правильной квалификации преступлений необходимо понимать, что исключительная экономическая зона не является государственной территорией Российской Федерации. Согласно ст. 1 ФЗ «Об исключительной экономической зоне РФ» [3, с. 1] под исключительной экономической зоной следует понимать прилегающий к территориальному морю морской район особого правового режима, в котором Россия осуществляет суверенные права на разведку, добычу и сохранение природных ресурсов, а также управлением ими, действуя в соответствии с национальным законодательством и нормами международного права.

В свою очередь, специфика преступности в ИЭЗ заключается в противоречии правовых режимов. Ведь ст. 56 Конвенции ООН по морскому праву 1982 года [1, с. 55], установила, что прибрежное государство не обладает полным суверенитетом, а только правом на разведку, разработку и сохранение природных ресурсов. Иностранные суда, не связанные с добычей природных ресурсов, находятся вне сферы действия уголовной юрисдикции. Это означает, что прибрежное государство не вправе осуществлять уголовное преследование в отношении экипажа иностранного судна, если деяние не связанно с разведкой или разработкой ресурсов.

Структура преступных деяний, совершаемых в исключительной экономической зоне, имеет свои особенности заключающиеся в высокой степени организованности, а также в выраженной корыстной направленности. В отличии от суши или территориального моря, здесь, как правило, преобладают экономические и экологические преступления, а общеуголовные деяния, такие как убийства или кражи, встречаются довольно редко в силу своей малой населенности. Основная масса преступлений, совершаемых на данной территории, регулируется статьями 253 и 256 УК РФ [2]. Поэтому можно выделить несколько основных блоков противоправных деяний.

Противоправные деяния в ИЭЗ согласно международному морскому праву и ФЗ «Об исключительной экономической зоне РФ» подразделяются на следующие ключевые блоки:

Во-первых, нарушение законодательства Российской Федерации об исключительной экономической зоне (ст. 253 УК РФ) [2, с. 256], то есть, юрисдикционный блок. Данное положение предусматривает ответственность за незаконное исследование, поиск, разведку, в том числе добычу природных ресурсов. Сюда же относится незаконное создание, эксплуатация и использование искусственных остров или иных сооружений.

Во-вторых, неправомерное использование ресурсного блока — главного блока, собственно, ради чего и создавалась ИЭЗ. Сюда можно отнести незаконный промысел или, проще говоря, браконьерство. В большинстве случаев характерно нарушение правил рыболовства, так как нет лицензий, превышаются квоты и используются запрещенные орудия.

В-третьих, контрабанда и экономические нарушения, то есть транзитный блок, которому присуще общеуголовные и международные преступления. ИЭЗ нередко используется как «серая зона» для прохода, где, в свою очередь, происходит незаконное перемещение товаров или сокрытие улова; незаконная миграция, например, перевозка людей на ненадежных судах с риском гибели; уклонение от уплаты таможенных пошлин при добыче в ИЭЗ; морское пиратство и разбой, например, нападения на малые суда с целью хищения улова, топлива или самого улова, а в некоторых случаях, захват заложников.

В-четвертых, коррупционный блок, для которого характерно обслуживание незаконной деятельности. Принято считать, что коррупция в основном совершается на суше, тем не менее, она напрямую обеспечивает преступность в море. Нередко совершается подкуп должностных лиц в портах (таможня, портовый контроль, пограничная служба) с целью закрытия глаз на происхождение улова. Кроме этого, довольно часто происходит сговор с капитанами портов о фиктивных заходах для отмывания незаконного груза.

Как мы видим, достаточно нелегко бороться с преступностью в пределах ИЭЗ, но неужели не существует никаких способов сопротивления? Перспективы противодействия преступности в ИЭЗ заключаются скорее не в ужесточении наказаний, ограниченных международным правом, а в смене парадигмы, то есть переходе от уголовного преследования личности к технологическому и экономическому контролю. Перспективы противодействия преступности в ИЭЗ формируются на внедрении цифрового мониторинга, совершенствовании международного морского права и усилении межведомственного контроля. По сей день основными криминальными вызовами в ИЭЗ относятся контрабанда биоресурсов, загрязнение морской среды и браконьерство. Можно выделить несколько ключевых перспективных направлений безопасности в ИЭЗ:

Во-первых, гармонизация законодательства и правоприменения. Четкое определение юрисдикции прибрежных государств согласно ст. 111 UNCLOS [1, с. 83]. Прогнозируется усиление административной и уголовной ответственности, плюс ко всему внедрение практики расширенной конфискации судов-нарушителей.

Во-вторых, международное-правовые перспективы. Международное сотрудничество подразумевает заключение межгосударственных договоров с целью пресечения незаконного промысла, включая обмен данными портового контроля о происхождении выгружаемой рыбной продукции, а также согласование списка нарушений, за которые капитан будет выдан прибрежному государству даже без запроса флага. Ст. 73 UNCLOS [1, с. 67] запрещает тюремное заключение, вместо уголовного дела происходит административный арест судна, где залог устанавливается в 300–500 %. В случае неуплаты владельцем данного залога, судно конфискуется и продается с торгов.

В-третьих, цифровизация и космический мониторинг, то есть, технологические перспективы. Не секрет, что физически задержать судно в ИЭЗ довольно непросто, так как для этого необходимо согласие государства флага, поэтому акцент переносится на удаленный контроль. Использование систем спутникового мониторинга за судами, радиолокационная и оптическая съемки помогают автоматически выявить суда, отключивших АИС (Автоматическая идентификационная система — навигационная система с использованием спутниковых данных и радиоволн, предназначенных для автоматического обмена информацией между кораблями), а это порядка 90 % браконьеров. Все это позволяет выявить факты незаконного лова и скрытой перегрузки уловов в режиме реального времени.

Подводя итоги, можно сказать следующее: фактор преступности в ИЭЗ требует не просто эпизодических мер реагирования, а выработки целостной уголовно-правовой и криминалистической доктрины. Предложенные в данной статье подходы могут послужить основой для подготовки методических рекомендаций и законодательных инициатив для контрольных и следственных органов, которые действуют в морских пространствах.

Литература:

1. Конвенция Организации Объединенных Наций по морскому праву» (UNCLOS) (заключена в г. Монтего-Бее 10.12.1982) (с изм. от 23.07.1994).
2. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 N 63-ФЗ (ред. от 09.04.2026).
3. Федеральный закон «Об исключительной экономической зоне Российской Федерации» от 17.12.1998 N 191-ФЗ (последняя редакция).
4. Гаврилова Г. К. Преступления в области охраны и рационального использования водных биоресурсов на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне (на примере Дальневосточного региона) // Вестник Удмуртского университета. Серия «Экономика и право». 2010. № 1. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/prestupleniya-v-oblasti-ohrany-i-ratsionalnogo-ispolzovaniya-vodnyh-bioresursov-na-kontinentalnom-shelfe-i-v-isklyuchitelnoy (дата обращения: 21.06.2026).