Антимонопольное право в Латинской Америке активно развивается с 1990-х годов, после приватизации государственных монополий и открытия экономик. Двумя наиболее передовыми юрисдикциями являются Бразилия (система CADE — Conselho Administrativo de Defesa Econômica) и Чили (TDLC — Tribunal de Defensa de la Libre Competencia). Обе системы признаются ОЭСР и Международной конкурентной сетью как референсные для развивающихся стран [6, p. 27].

При этом институциональные конструкции существенно различаются: бразильская система представляет собой административную модель с высокими штрафами и обязательным контролем слияний, тогда как чилийская — судебную модель с фокусом на поведенческие предписания и специализированными судьями-экономистами [6].

Цель настоящей статьи — провести сравнительный анализ двух систем, выявить их сильные и слабые стороны, а также сформулировать рекомендации для российской практики.

Бразильская система CADE была создана в 1962 году, но современный её вид определен Законом № 12.529 от 30 ноября 2011 г. «Новая антимонопольная система» [3]. Структура CADE включает три органа [10]:

1. Секретариат по экономическому мониторингу (SDE) — подведомственен Министерству финансов. Занимается расследованием нарушений (картели, злоупотребление доминирующим положением), сбором доказательств. Штат секретариата включает 120 сотрудников.
2. Генеральный секретариат по контролю (SG) — проводит предварительный анализ сделок слияния и поглощения, готовит рекомендации для Трибунала.
3. Трибунал CADE — коллегиальный орган из 6 советников, назначаемых президентом Бразилии с одобрения Сената на 4 года (с возможностью переназначения один раз). Принимает окончательные решения по делам о нарушениях и по сделкам слияния.

Ключевые параметры контроля слияний (по ст. 88 Закона № 12.529) включают [3]:

1. Порог для обязательного уведомления. Сделка подлежит предварительному контролю CADE, если:

а) хотя бы одна из участвующих групп имела в предыдущем году годовой оборот в Бразилии более 750 млн реалов (около 150 млн долл. США);

б) другая группа имела оборот более 75 млн реалов (около 15 млн долл. США).

Важно отметить, что указанные пороги не индексировались с 2011 г., что привело к росту числа уведомлений с 300 в 2012 г. до 1 230 в 2024 г. [5].

2. Срок рассмотрения — 240 дней (с возможностью продления ещё на 90 дней).

3. Предусмотрены санкции за неуведомление о слиянии компаний: штраф от 60 тыс. до 60 млн реалов (от 12 тыс. до 12 млн долл. США), а также возможность признания сделки недействительной.

Также, ст. 37 Закона № 12.529 предусматривает штрафы за картели и злоупотребление положением: до 20 % от годового оборота компании-нарушителя в Бразилии в предыдущем году, но не менее 60 тыс. реалов. Для физических лиц — штраф от 50 тыс. до 2 млн реалов [3].

Уголовная ответственность регулируется ст. 4 Закона № 8.137/1990: от 2 до 5 лет лишения свободы для руководителей, участвовавших в картеле (эта норма применяется редко, в 2020–2024 гг. возбуждено 9 уголовных дел, осуждено 2 человека) [6, p. 29].

Программа leniência (смягчения наказания для первого участника картеля, сотрудничающего со следствием) действует с 2003 г. За период 2020–2024 гг. заключено 14 соглашений по программе leniência, что позволило раскрыть картели в цементной, медицинской и топливной отраслях [5].

Чилийская система TDLC действует на основе Декрета-закона № 211 от 1973 г., реформированного в 2016 г. Законом № 20.945 [2]. TDLC — это не административный орган, а специализированный суд, включающий [6]:

— 4 полных члена, назначаемых президентом Чили из списка, предложенного Верховным судом (2 юриста, 2 экономиста). Срок их полномочий составляет 6 лет, без права переназначения, что обеспечивает независимость от исполнительной власти;

— 2 альтернативных члена (заместители), также назначаются сроком на 6 лет;

— штат, включающий 30 профессиональных сотрудников (аналитики, юристы, экономисты), которые готовят дела к рассмотрению.

Контроль слияний в Чили — добровольный, а не обязательный. Компании сами решают, уведомлять ли TDLC о сделке. Уведомляются только сделки с потенциально высоким риском для конкуренции (доля рынка объединенной компании > 35 % или высокие входные барьеры). В 2024 г. TDLC получил 67 уведомлений о слияниях (тогда как CADE в Бразилии — 1 230) [5].

Ключевая особенность чилийской модели — широкое использование поведенческих предписаний вместо штрафов. TDLC вправе выдать предписание об изменении поведения, включая [7]:

— предоставление доступа к инфраструктуре конкурентам;

— изменение условий договоров с дистрибьюторами;

— опубликование информации о ценах;

— структурные изменения (выделение подразделений).

По данным TDLC, в 2020–2024 гг. 45 % дел завершились предписаниями без штрафа, 30 % — штрафом, 25 % — прекращением дела за отсутствием нарушения [11].

При этом штрафы значительно ниже бразильских: максимальный — до 30 тыс. UTM. Одна UTM в 2025 г. составила 65 000 песо (около 70 долл. США). Максимальный штраф — около 2,1 млн долл. США, что в 10–20 раз меньше, чем в Бразилии. Уголовная ответственность за картели в Чили отсутствует [7].

Сравнительный анализ антимонопольных систем Бразилии и Чили кратко представлен в таблице 1.

Таблица 1

Сравнение антимонопольных систем Бразилии и Чили

Источник: составлено автором на основе [5; 6].

На основе сравнительного анализа сделаны следующие выводы:

1. Бразильская модель эффективна против крупных транснациональных картелей благодаря высоким штрафам (до 150 млн долл.) и уголовной ответственности. Однако система перегружена (1 230 уведомлений о слияниях в год, средняя продолжительность дела — 24 месяца).
2. Чилийская модель эффективна против локальных картелей и споров о доминирующем положении благодаря быстроте (12 месяцев) и гибкости (45 % дел — предписания без штрафа). Однако низкие штрафы (максимум 2,1 млн долл.) не создают достаточного сдерживающего эффекта для крупных корпораций.

В России порог для контроля слияний по ст. 28 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» составляет 400 млн. руб. по стоимости активов [1]. С учетом роста инфляции предлагается ввести альтернативный «оборотный порог» (годовой оборот 10 млрд руб.) по бразильскому образцу и установить механизм ежегодной индексации порогов на уровень инфляции.

Чилийский институт поведенческих предписаний может быть имплементирован в ст. 23 Федерального закона № 135-ФЗ «О защите конкуренции». Предлагается дополнить Закон положением, позволяющим ФАС вместо наложения штрафа выдавать предписание об изменении поведения (предоставление доступа к инфраструктуре, изменение условий договоров, публикация информации о ценах) с указанием срока исполнения (до 6 месяцев). При неисполнении предписания — наложение штрафа на общих основаниях [4].

В настоящее время в ФАС преобладают юристы (85 % сотрудников), экономисты составляют лишь 15 % [9]. Чилийский опыт (равное представительство юристов и экономистов в TDLC) показывает, что для анализа рынков и оценки доминирующего положения требуются именно экономические познания. Предлагается увеличить долю экономистов в структурных подразделениях ФАС, занимающихся контролем слияний и анализом картелей, до 30–40 % [4].

Таким образом, антимонопольные системы Бразилии и Чили представляют собой две разные, но эффективные в своих контекстах модели. Бразильская модель (высокие штрафы, обязательный контроль, уголовная ответственность) подходит для стран с высоким уровнем коррупции и значительным присутствием транснациональных корпораций. Чилийская модель (судебная система, поведенческие предписания, добровольный контроль) эффективна при высоком доверии к судам и развитой правовой культуре.

Для России, с учетом её институциональных особенностей, наиболее целесообразным представляется «гибридный» подход: сохранение обязательного контроля слияний (с индексацией порогов) и дополнение его инструментарием поведенческих предписаний (по чилийскому образцу). При этом требуется увеличение доли экономистов в ФАС и внедрение программ смягчения наказания, уже доказавших свою эффективность в обеих латиноамериканских странах.

Литература:

1. Федеральный закон от 26.07.2006 № 135-ФЗ (ред. от 31.07.2025, с изм. от 29.04.2026) «О защите конкуренции» [Электронный ресурс] // Официальный интернет-портал правовой информации — URL: http://publication.pravo.gov.ru/ (дата обращения: 11.06.2026).
2. Декрет-закон Чили № 211 «О защите свободной конкуренции» от 1973 года — URL: https://www.wipo.int/edocs/mdocs/scp/ru/scp_30/scp_30_3.pdf (дата обращения: 11.06.2026).
3. Закон Бразилии о защите конкуренции № 12.529 от 30.11.2011 // Diário Oficial da União. — 2011. — URL: https://www.wipo.int/wipolex/en/text/461669 (дата обращения: 11.06.2026).
4. Лавут А. А. Поиски латиноамериканской стратегии развития в условиях нестабильности глобальной экономики // Латинская Америка, 2020. — № 1. — doi: 10.31857/ S0044748X0007757–1.
5. Athayde, A. A Lei 12.529/2011 e a Nova Política de Defesa da Concorrência / A. Athayde // Universidade de Brasília. — Brasília, 2022. — URL: https://www.academia.edu/33576496/A_Lei_12_529_2011_e_a_Nova_Pol %C3 %ADtica_de_Defesa_da_Concorr %C3 %AAncia (дата обращения: 11.06.2026).
6. Pérez, J. Regulación antimonopolio en el Pacífico: Chile vs. Colombia / J. Pérez // Revista de la Competencia. — Bogotá, 2025. — № 12. — P. 23–45.
7. Ramos G. M. Panorama laboral 2025. América Latina y el Caribe // G. M. Ramos, R. Maurizio, T. Cravo / Organización Internacional del Trabajo 2025. — URL: https://www.researchgate.net/publication/398777014_Panorama_laboral_2025_America_Latina_y_el_Caribe (дата обращения: 11.06.2026).
8. ФАС России. Реестр решений по делам о нарушении антимонопольного законодательства [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://fas.gov.ru (дата обращения: 11.06.2026).
9. CADE. Conselho Administrativo de Defesa Econômica [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://www.gov.br/cade (дата обращения: 11.06.2026).
10. TDLC. Tribunal de Defensa de la Libre Competencia de Chile [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://www.tdlc.cl (дата обращения: 11.06.2026).