Введение

В современной Российской Федерации государственно-конфессиональные отношения относятся к числу приоритетных направлений внутренней политики. Как показывают исследования, функциональный потенциал религиозных институтов активно используется органами власти для гармонизации общественных отношений, укрепления гражданской идентичности и противодействия деструктивным явлениям [2; 3]. Одновременно молодёжная политика признана стратегическим приоритетом государства: принят Федеральный закон от 30.12.2020 № 489-ФЗ «О молодёжной политике в Российской Федерации» и утверждена Стратегия реализации молодёжной политики в РФ на период до 2030 года.

Вместе с тем на пересечении двух обозначенных сфер — религиозной политики и молодёжной — существует явный управленческий дефицит. Молодёжные религиозные объединения (далее — МРО), выступающие активными субъектами гражданского общества [4], не имеют специальной правовой идентификации в действующем законодательстве. Это порождает конкретные административные проблемы: ни один орган государственного управления не наделён чёткими полномочиями по работе именно с МРО, между ведомствами отсутствует межведомственная координация по данному направлению, а инструменты государственной поддержки оказываются практически недоступными для значительной части молодёжной религиозной активности.

Конституция РФ закладывает общие рамки государственного воздействия на религиозные объединения: ст. 14 закрепляет светский характер государства и равенство всех объединений перед законом; ст. 28 гарантирует свободу совести; ст. 30 — право на объединение [6]. Ни одна из этих норм не содержит спецификации для молодёжного компонента религиозной деятельности — следовательно, органы государственного управления не располагают конституционно обоснованным мандатом на специальное взаимодействие именно с МРО.

Детализация правового регулирования осуществляется Федеральным законом от 26.09.1997 № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» (далее — ФЗ-125). Для целей государственного управления закон вводит бинарную классификацию: религиозная группа (без образования юридического лица, ст. 7) и религиозная организация — местная или централизованная (юридическое лицо, ст. 8). Именно с этой классификацией работают органы юстиции при регистрации, налоговые органы при проверках и правоохранительные органы при мониторинге. Понятие «молодёжное религиозное объединение» в ФЗ-125 отсутствует [7].

Как отмечается в научной литературе, религиозные объединения обладают значительной юридической спецификой, обусловленной особым порядком приобретения правосубъектности, специальным режимом имущества религиозного назначения и опорой на внутренние установления вероучения [1]. Вместе с тем именно эта специфика не позволяет автоматически распространить на МРО инструменты поддержки, предусмотренные законодательством о молодёжных общественных объединениях [5].

С другой стороны, ФЗ от 30.12.2020 № 489-ФЗ «О молодёжной политике в Российской Федерации» определяет «молодёжное общественное объединение» как добровольное формирование, созданное молодыми гражданами для реализации общих целей (ст. 2). Религиозная специфика в данном определении отсутствует [8]. Поддержка таких объединений регулируется также ФЗ от 28.06.1995 № 98-ФЗ «О государственной поддержке молодёжных и детских общественных объединений», который также не учитывает конфессиональный компонент [9].

Внесённые в 2024 году поправки в ФЗ № 489-ФЗ, введшие понятие «духовно-нравственное воспитание молодёжи» (п. 4.2 ст. 2) и новую ст. 7.2, сближают повестку молодёжной и религиозной политики. Однако религиозные организации как субъекты государственной молодёжной политики в законе по-прежнему не поименованы [8]. Аналогичная ситуация наблюдается в Стратегии реализации молодёжной политики в РФ до 2030 года: документ апеллирует к традиционным духовно-нравственным ценностям в соответствии с Указом Президента РФ от 09.11.2022 № 809, однако не определяет МРО как субъекты реализации этой стратегии [14; 9].

Анализ действующей нормативной базы и научной литературы позволяет выделить три фактических типа МРО, существенно различающихся по своему положению в системе государственного управления.

Первый тип — молодёжные отделы централизованных религиозных организаций. Они создаются на основании п. 6 ст. 8 ФЗ-125 как структурные подразделения юридического лица — централизованной религиозной организации (синодальные молодёжные отделы, центральные духовные управления и др.). С точки зрения государственного управления такие структуры невидимы: они не имеют самостоятельной правосубъектности, не регистрируются отдельно, не включаются в реестры органов по молодёжной политике [4]. Государственные органы взаимодействуют с «материнской» организацией, тогда как реальная работа с молодёжью ведётся её структурным подразделением.

Второй тип — автономные молодёжные религиозные общины. Они могут регистрироваться как местные религиозные организации по ст. 8 ФЗ-125 (не менее 10 участников старше 18 лет). Такие структуры находятся в поле зрения органов юстиции, однако не идентифицируются ни в каких реестрах именно как молодёжные. Следовательно, органы, отвечающие за реализацию молодёжной политики, не имеют механизма взаимодействия с ними. Возникает «ведомственный разрыв»: Минюст России знает об организации как религиозной, а органы по делам молодёжи — нет.

Третий тип — неформальные религиозные молодёжные группы без статуса юридического лица. Они действуют как религиозные группы (ст. 7 ФЗ-125), то есть без регистрации и нередко без уведомления органов местного самоуправления. Уведомительный порядок в правоприменительной практике соблюдается далеко не всегда, а административная ответственность за его нарушение минимальна. Именно этот тип представляет наибольшую сложность для государственного мониторинга и профилактической работы.

Сложившаяся система государственного управления в данной сфере характеризуется институциональным разрывом: ведомства, курирующие религиозную жизнь, и ведомства, отвечающие за молодёжную политику, действуют в значительной мере автономно, а МРО не входят в круг ответственности ни одного из них в явном виде.

На федеральном уровне Министерство юстиции РФ регистрирует религиозные организации и осуществляет надзор за ними. Федеральное агентство по делам молодёжи (Росмолодёжь) реализует государственную молодёжную политику и ведёт реестр молодёжных и детских общественных объединений (в соответствии с ФЗ № 98-ФЗ). В компетенцию Росмолодёжи религиозные организации не входят. Механизм межведомственного взаимодействия Минюста и Росмолодёжи применительно к МРО нормативно не закреплён.

На региональном уровне ситуация аналогична. В Москве, которая располагает наиболее развитой нормативной базой в данной сфере, функции по взаимодействию с религиозными объединениями закреплены за Департаментом национальной политики и межрегиональных связей (Постановление Правительства Москвы от 31.03.2015 № 149-ПП) [12]. Функции по реализации молодёжной политики — за иными структурами (Москоммолодёжь, Мосспорт). Закон города Москвы от 15.12.2021 № 36 «О молодёжной политике в городе Москве» не содержит специального статуса МРО, как и ранее действовавший Закон г. Москвы от 30.09.2009 № 39 «О молодёжи», в реестре которого МРО могли быть учтены лишь при условии наличия у них статуса общественного объединения. Между профильными департаментами отсутствует закреплённый механизм координации именно по вопросам МРО [11; 15].

Анализ нормативной базы позволяет конкретизировать управленческие последствия отсутствия правовой идентификации МРО по четырём направлениям.

1. Ни один орган государственного управления не ведёт реестра МРО как отдельной категории субъектов. Органы юстиции учитывают религиозные организации безотносительно к их молодёжной направленности. Органы по делам молодёжи ведут реестры молодёжных общественных объединений, однако религиозные организации в них не включаются. Следствием является невозможность оценить масштаб явления, его региональную специфику и потенциал для реализации государственных программ. Государство лишено актуальных данных, необходимых для планирования и принятия управленческих решений.
2. Постановление Правительства Москвы от 21.12.2017 № 1065-ПП предусматривает предоставление субсидий юридическим лицам — религиозным организациям через Департамент национальной политики и межрегиональных связей. Молодёжные крылья таких организаций (первый тип МРО) могут получить финансирование исключительно через «материнскую» структуру, что создаёт дополнительные административные процедуры и снижает реальный доступ к государственной поддержке. Автономные молодёжные религиозные общины (второй тип), зарегистрированные как местные религиозные организации, не могут участвовать в грантовых конкурсах как субъекты молодёжной политики, поскольку не обладают соответствующим статусом [13].
3. В Концепции противодействия терроризму в Российской Федерации 2009 года и Концепции общественной безопасности 2013 года взаимодействие государственных органов с религиозными объединениями выделено как необходимый механизм противодействия деструктивным религиозным движениям [3]. Молодёжь является особой группой риска радикализации. Вместе с тем неформальные религиозные молодёжные группы (третий тип МРО) практически не охвачены систематическим мониторингом: они не зарегистрированы, нередко не уведомляют органы местного самоуправления о своей деятельности, а их участники не идентифицируются ни в реестрах Минюста, ни в базах данных органов по делам молодёжи. Это создаёт риски для реализации государственной функции профилактики экстремизма.
4. Стратегия реализации молодёжной политики в РФ до 2030 года декларирует приоритет духовно-нравственного воспитания и апеллирует к традиционным ценностям (Указ Президента РФ № 809). Вместе с тем МРО, которые объективно являются одним из ключевых институтов формирования этих ценностей у молодёжи, не включены в перечень субъектов реализации молодёжной политики. Отсутствие их правовой идентификации означает, что государственные программы духовно-нравственного воспитания не могут в полной мере опираться на потенциал молодёжной религиозной среды.

Вывод

Правовой пробел в регулировании статуса молодёжных религиозных объединений является не только теоретической юридической проблемой, но прежде всего конкретным административным барьером, препятствующим эффективному государственному управлению. Органы власти, взаимодействующие с религиозными объединениями, и органы, отвечающие за молодёжную политику, действуют в условиях институционального разрыва: ни одно ведомство не наделено чёткими полномочиями по работе с МРО в их специфике. Это влечёт: отсутствие специализированного учёта и системы мониторинга МРО; административные барьеры при доступе к государственным субсидиям; пробелы в системе профилактики радикализации молодёжи в религиозной среде; невозможность в полной мере реализовать цели государственной молодёжной политики в части духовно-нравственного воспитания.

Таким образом, ключевой управленческой проблемой является не отсутствие регулирования религиозных объединений как таковых, а отсутствие механизма координации между органами государственной власти, реализующими молодёжную политику, и органами, взаимодействующими с религиозными организациями. В результате МРО оказываются на пересечении нескольких направлений государственного управления без закрепления единого субъекта координации.

Устранение указанных проблем требует, во-первых, введения понятия «молодёжное религиозное объединение» в профильное законодательство либо в подзаконные акты, регулирующие государственно-конфессиональные отношения. Во-вторых, определения уполномоченного органа, координирующего взаимодействие с МРО. В-третьих, создания механизмов информационного обмена между органами юстиции и органами, реализующими молодёжную политику. В-четвертых, разработки специальных мер государственной поддержки МРО в рамках реализации молодёжной политики. Москва, располагающая наиболее развитой нормативной базой как в сфере молодёжной политики, так и в области государственно-конфессионального взаимодействия, может стать пилотной площадкой для апробации соответствующих механизмов.

Литература:

1. Аюшеева, И. З. Гражданское законодательство о религиозных организациях: проблемы и актуальные направления развития / И. З. Аюшеева. — Текст: непосредственный // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина. — 2015. — № 10. — С. 56–63.
2. Багаева, К. А. Государственно-религиозные взаимоотношения в современном российском обществе / К. А. Багаева. — Текст: непосредственный // Вестник Бурятского государственного университета. Философия. — 2016. — № 3. — С. 82–90.
3. Маковский, А. А. Функциональный потенциал государственно-конфессиональных отношений в современной России / А. А. Маковский. — Текст: непосредственный // Вестник Поволжского института управления. — 2017. — № 2. — С. 110–117.
4. Грачев, В. С. Религиозные объединения как субъект гражданского общества в Российской Федерации / В. С. Грачев. — Текст: непосредственный // Закон и право. — 2019. — № 5. — С. 7–73.
5. Баранова, Е. С. Административно-правовой статус религиозных объединений: теоретические аспекты / Е. С. Баранова, А. П. Александров, О. И. Новикова. — Текст: непосредственный // Аграрное и земельное право. — 2024. — № 10. — С. 28–31.
6. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.: с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 1 июля 2020 г.. — Текст: электронный // Официальный интернет-портал правовой информации: [сайт]. — URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102027595&rdk= (дата обращения: 19.06.2026).
7. О свободе совести и о религиозных объединениях: федер. закон от 26 сентября 1997 г. № 125-ФЗ. — Текст: электронный // Официальный интернет-портал правовой информации: [сайт]. — URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102049359 (дата обращения: 19.06.2026).
8. О молодежной политике в Российской Федерации: федер. закон от 30 декабря 2020 г. № 489-ФЗ. — Текст: электронный // Официальный интернет-портал правовой информации: [сайт]. — URL: http://publication.pravo.gov.ru/document/view/0001202012300003 (дата обращения: 19.06.2026).
9. О государственной поддержке молодежных и детских общественных объединений: федер. закон от 28 июня 1995 г. № 98-ФЗ. — Текст: непосредственный // Собрание законодательства Российской Федерации. — 1995. — № 27. — Ст. 2503.
10. Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей: указ Президента Российской Федерации от 9 ноября 2022 г. № 809. — Текст: электронный // Официальный интернет-портал правовой информации: [сайт]. — URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202211090019/ (дата обращения: 19.06.2026).
11. О молодежи: закон г. Москвы от 30 сентября 2009 г. № 39. — Текст: электронный // Официальный сайт Мэра Москвы: [сайт]. — URL: https://www.mos.ru/donm/documents/normativnye-pravovye-akty/view/171190220/ (дата обращения: 19.06.2026).
12. Об утверждении Положения о Департаменте национальной политики и межрегиональных связей города Москвы: постановление Правительства Москвы от 31 марта 2015 г. № 149-ПП. — Текст: электронный // Официальный сайт Мэра Москвы: [сайт]. — URL: https://www.mos.ru/authority/documents/doc/1455220/ (дата обращения: 19.06.2026).
13. Об утверждении Порядка предоставления субсидий из бюджета города Москвы юридическим лицам, участвующим в реализации мероприятий в сфере межрегионального сотрудничества, национальной политики, связей с религиозными организациями города Москвы, в отношении российского казачества, мероприятий по профилактике распространения экстремизма и идеологии терроризма в городе Москве, в связи с подготовкой, организацией и проведением указанных мероприятий: постановление Правительства Москвы от 21 декабря 2017 г. № 1065-ПП. — Текст: электронный // Официальный сайт Мэра Москвы: [сайт]. — URL: https://www.mos.ru/authority/documents/doc/37952220/ (дата обращения: 19.06.2026).
14. Об утверждении Стратегии реализации молодежной политики в Российской Федерации на период до 2030 года: распоряжение Правительства Российской Федерации от 17 августа 2024 г. № 2233-р. — Текст: электронный // Официальный интернет-портал правовой информации: [сайт]. — URL: http://publication.pravo.gov.ru/document/0001202408290023?index=1 (дата обращения: 19.06.2026).
15. О молодежной политике в городе Москве: закон г. Москвы от 15 декабря 2021 г. № 36. — Текст: электронный // Официальный сайт Мэра Москвы: [сайт]. — URL: https://www.mos.ru/authority/documents/doc/47861220/ (дата обращения: 19.06.2026).