Показания эксперта как самостоятельный вид доказательств занимают особое место в системе уголовно-процессуального познания: они органически связаны с заключением эксперта, однако при этом не сводятся к его простому воспроизведению и образуют самостоятельный источник доказательств, подчиняющийся собственным правилам получения, проверки и оценки.

Правовое регулирование участия эксперта в уголовном судопроизводстве прошло длительный путь трансформации, в ходе которого менялось не только нормативное содержание института, но и само концептуальное понимание роли эксперта в процессе установления истины по уголовному делу. В советском уголовно-процессуальном законодательстве показания эксперта первоначально не выделялись в качестве самостоятельного вида доказательств: эксперт мог быть допрошен, однако его устные объяснения фактически рассматривались как продолжение заключения, а не как самостоятельный источник доказательственной информации. Действующий УПК РФ устранил данную неопределённость, прямо назвав в п. 3 ч. 2 ст. 74 заключение и показания эксперта в качестве самостоятельных — хотя и взаимосвязанных — видов доказательств, каждый из которых обладает собственной процессуальной природой.

Включение показаний специалиста в систему доказательств на основании Федерального закона № 92-ФЗ от 04.07.2003 «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» ещё более усложнило систему личных доказательств, основанных на специальных знаниях [3]. Существенное значение при этом приобрело разграничение показаний эксперта и показаний специалиста: первые даются исключительно для разъяснения или дополнения ранее составленного заключения, тогда как вторые представляют собой сведения об обстоятельствах дела, требующих специальных познаний, которые специалист сообщает на допросе самостоятельно, без предварительного письменного исследования [7, с. 346]. Именно данное функциональное различие определяет принципиально разный предмет каждого из этих видов показаний и порождает различия в правилах их получения и оценки.

Уголовно-процессуальный закон формулирует понятие показаний эксперта в ч. 2 ст. 80 УПК РФ: это сведения, сообщённые им на допросе, проведённом после получения его заключения, в целях разъяснения или уточнения данного заключения [1, с. 56].

Соотношение заключения и показаний эксперта может быть охарактеризовано через категорию процессуальной производности: показания вторичны по отношению к заключению, поскольку основания для проведения допроса возникают лишь тогда, когда само заключение уже существует в качестве доказательства. Вместе с тем показания не являются второстепенным или факультативным доказательством: в судебном разбирательстве именно устные объяснения эксперта нередко оказываются тем решающим звеном, которое позволяет суду составить полное и правильное представление о сложном экспертном исследовании, изложенном в письменном заключении специализированным научным языком. В этом смысле показания эксперта выполняют функцию процессуального «переводчика» между языком специальной науки и языком правового доказывания.

Основанием для проведения допроса эксперта является наличие вопросов к данному им заключению, которые возникли у участников уголовного судопроизводства в ходе его изучения. Инициатором допроса могут выступать как следователь или суд по собственной инициативе, так и стороны — по их ходатайству. Принципиальным условием является то, что вопросы должны касаться уже существующего заключения: необходимость разъяснить применённую методику, уточнить использованные термины, объяснить ход рассуждений при переходе от промежуточных результатов к итоговым выводам или обосновать выбор категорической формы вывода.

Порядок допроса эксперта в ходе предварительного расследования регулируется ст. 205 УПК РФ, а в судебном разбирательстве — ст. 282 УПК РФ. На предварительном следствии следователь вправе по собственной инициативе или по ходатайству сторон допросить эксперта для разъяснения данного им заключения.

Предмет допроса эксперта определяется содержанием данного им заключения и включает все те аспекты проведённого исследования, которые требуют разъяснения или уточнения.

Проверочная функция показаний эксперта является одной из центральных с точки зрения их назначения в системе уголовно-процессуального доказывания. Как констатирует В. С. Жегет, «важным инструментом проверки достоверности экспертного заключения выступает процедура допроса эксперта. В процессе допроса может быть оценена компетентность эксперта и его способность аргументированно отстаивать свои выводы» [4, с. 78]. Данное положение указывает на то, что допрос эксперта реализует несколько проверочных функций одновременно: он позволяет установить, насколько эксперт действительно понимает применённые им методики; способен ли он понятно и логично объяснить ход своих рассуждений, готов ли отстоять свои выводы под критическим давлением со стороны участников процесса.

Именно в этом контексте принципиальное значение приобретает отграничение допроса от простого оглашения заключения в судебном заседании. Оглашение предполагает пассивное ознакомление суда с письменным текстом заключения; допрос же создаёт условия для активного критического исследования этого текста посредством вопросно-ответного взаимодействия.

Действующее регулирование института показаний эксперта сопряжено с рядом устойчивых практических затруднений, снижающих доказательственную ценность этого инструмента и создающих почву для процессуальных злоупотреблений.

Среди них первой по степени системности стоит проблема неопределённости обязанности эксперта давать показания. В отличие от свидетеля, эксперт не несёт в УПК РФ прямо закреплённой процессуальной обязанности отвечать на вопросы участников судопроизводства при его допросе: нормы УПК РФ ограничиваются указанием на запрет дачи заведомо ложного заключения, но не устанавливают обязанность отвечать на вопросы. Это порождает правовую неопределённость относительно последствий уклонения эксперта от ответа на вопросы в ходе допроса.

Вторая проблема касается соотношения показаний эксперта с процессуальными целями их получения. Закон прямо указывает, что допрос проводится в целях разъяснения или дополнения заключения, однако Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 г. № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам» добавляет к этому проверку полноты и обоснованности заключения [2, с. 56]. Возникает содержательное противоречие: если заключение является неполным, его восполнение требует дополнительного исследования, следовательно — назначения дополнительной экспертизы, а не ограничения допросом.

Третья проблема — устойчивая практика отказа судов в удовлетворении ходатайств о допросе эксперта. Суды нередко отклоняют такие ходатайства, указывая на ясность и полноту письменного заключения, однако именно стороны процесса правомочны давать оценку его ясности и полноте — и их несогласие с выводами само по себе достаточно для реализации права на допрос эксперта.

Четвёртая проблема носит терминологически-нормативный характер: в УПК РФ до сих пор отсутствует чёткое разграничение понятий «разъяснение» и «дополнение» заключения как двух самостоятельных целей допроса эксперта. Если разъяснение предполагает уяснение смысла уже имеющихся выводов, то дополнение логически подразумевает введение в заключение новых сведений, что противоречит предметной ограниченности показаний эксперта и провоцирует путаницу при определении допустимого предмета допроса.

Оценка показаний эксперта строится на общих правилах оценки доказательств, закреплённых в статьях 17 и 88 УПК РФ: суд оценивает показания по внутреннему убеждению, основанному на их совокупном анализе. Вместе с тем специфика данного вида доказательств обусловливает ряд особенностей их оценки, отличающих этот процесс от оценки, например, показаний свидетеля.

Отдельного рассмотрения заслуживает вопрос о соотношении показаний эксперта с заключением специалиста при их совместном присутствии в материалах дела. А. О. Кудрявцева и А. В. Петров предлагают при оценке доказательственного значения показаний специалиста — и, по аналогии, показаний эксперта — руководствоваться комплексом конкретных критериев: правильностью выбора лица как носителя специальных знаний, отсутствием у него заинтересованности в исходе дела, научной и логической обоснованностью сделанных суждений, полнотой материалов, представленных для исследования, и обоснованностью суждений в описательно-мотивировочной части заключения [5, с. 56]. Данный перечень применим по аналогии и к оценке показаний эксперта, учитывая, что они даются тем же лицом, что и заключение, и должны соответствовать тем же стандартам компетентности и незаинтересованности.

Принцип недопустимости заранее установленной силы доказательств, закреплённый в ст. 17 УПК РФ, в полной мере распространяется и на показания эксперта. Ни тот факт, что они исходят от профессионального носителя специальных знаний, ни их связь с письменным заключением не освобождают суд от обязанности критически исследовать данные показания в контексте всей совокупности доказательств по делу. Практика, при которой суды некритически воспринимают устные пояснения эксперта, механически опираясь на авторитет его профессионального статуса, противоречит принципу свободной оценки доказательств и создаёт риск судебной ошибки [6, с. 65].

Правильное понимание места показаний эксперта в системе доказательств требует их чёткого соотношения с иными, смежными формами использования специальных знаний в уголовном процессе. Соответствующее разграничение целесообразно рассмотреть в разрезе ключевых сравнительных пар:

1. Показания эксперта и показания специалиста: они являются самостоятельными видами доказательств и представляют собой устные сведения, сообщённые на допросе лицом, обладающим специальными знаниями. Принципиальное различие состоит в том, что показания эксперта всегда носят производный характер — они обусловлены содержанием ранее составленного заключения, тогда как показания специалиста могут касаться обстоятельств, требующих специальных знаний, без обязательной связи с предварительным письменным документом. Кроме того, эксперт предупреждается об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, тогда как специалист несёт ответственность за заведомо ложные показания.
2. Показания эксперта и письменные ответы эксперта на вопросы следователя: оба этих варианта получения пояснений эксперта после составления заключения допускаются действующим законом. Однако письменные ответы — в отличие от показаний, получаемых в ходе допроса, — не обеспечивают условий для немедленных уточняющих вопросов, не позволяют наблюдать поведение эксперта при ответе на критические вопросы и не создают ситуации профессионального состязательного диалога.
3. Показания эксперта и консультации специалиста в ходе следственных действий: специалист может привлекаться к участию в следственных действиях для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии доказательств, а также для постановки вопросов эксперту. Его устные пояснения в данном контексте не приобретают статуса показаний и фиксируются в протоколе следственного действия лишь в части, имеющей значение для хода данного действия. Показания же эксперта — это самостоятельное процессуальное действие, результатом которого является самостоятельный вид доказательства.

Таким образом, показания эксперта занимают самостоятельное место в системе доказательств российского уголовного процесса. Их практическая значимость определяется тем, что они остаются единственным инструментом непосредственной проверки экспертного заключения в ходе судебного разбирательства — там, где ни заключение специалиста, ни ходатайство о повторной экспертизе не дают сторонам возможности публично оспорить логику и методологию уже состоявшегося исследования. Будучи производными от экспертного заключения по своему процессуальному основанию, они вместе с тем образуют самостоятельную доказательственную ценность как инструмент непосредственной проверки заключения в условиях состязательного судебного разбирательства.

Литература:

1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ (ред. от 31.07.2025) // Собрание законодательства РФ. 2001. № 52 (часть I). Ст. 4921; 2025. № 32 (часть I). Ст. 6118.
2. О судебной экспертизе по уголовным делам: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2010 г. № 28 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2011. № 2. С. 56–67.
3. Федеральный закон № 92-ФЗ от 04.07.2003 «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» (ред. от 29.12.2010) // Собрание законодательства РФ. 2003. № 27. Ст. 2706.
4. Жегет В. С. Методы проверки достоверности заключения эксперта в уголовном судопроизводстве: сравнительный анализ дополнительной и повторной экспертизы // Epomen. Global. 2025. № 59. С. 78–80.
5. Кудрявцева А. В., Петров А. В. Заключение специалиста в уголовном судопроизводстве: проблемы получения и оценки // Уголовное судопроизводство России и зарубежных государств: проблемы и перспективы развития. 2023. С. 56–59.
6. Лукошкина С. В. Проблемы понятийного аппарата и правового регулирования формы заключения специалиста в уголовном судопроизводстве // Baikal Research Journal. 2023. Т. 14. № 4. С. 65–68.
7. Чистяков К. В., Шевченко Е. С. Понятие и процессуальное положение эксперта в российском уголовном судопроизводстве // Образование и право. 2023. № 5. С. 346 –352.