The article is of a theoretical and methodological nature and presents a program of empirical research devoted to the study of the relationship between irrational beliefs and post-traumatic symptomatology in women with a history of abusive relationships. The problem of intimate partner violence remains one of the most acute issues in modern psychological science and practice. According to the World Health Organization, every third woman in the world faces physical or sexual violence from an intimate partner. However, the consequences of such relationships are not limited to the period of their immediate experience. They manifest themselves in the form of post-traumatic stress disorder (PTSD), chronic anxiety and depressive conditions, psychosomatic disorders, feelings of guilt, shame and self-blame.
Based on a theoretical analysis of domestic and foreign studies, the key role of irrational beliefs (catastrophizing, demandingness, low frustration tolerance, and global negative self-rating) in the formation and maintenance of post-traumatic symptomatology is substantiated. The cognitive theories of A. Beck, A. Ellis and J. Young are considered, according to which the decisive role in the emotional reaction to an event is played not by the event itself, but by its interpretation through a system of stable beliefs. The cognitive model of PTSD proposed by A. Ehlers and D. Clark is analyzed, according to which PTSD becomes chronic when the process of processing traumatic experience is disrupted due to the nature of traumatic memory and negative evaluations of the trauma and its consequences.
It is shown that, despite a significant number of studies on the consequences of domestic violence, most works are devoted to the emotional and behavioral consequences of psychotraumatization. The role of irrational beliefs as cognitive factors maintaining post-traumatic symptomatology has been studied much less, especially in samples of women with experience of abusive relationships. A program of empirical research aimed at identifying the relationship between certain types of irrational beliefs and the severity of post-traumatic symptomatology is presented. The main hypothesis of the study is formulated, as well as specific hypotheses regarding the relationship of individual types of irrational beliefs with various components of post-traumatic symptomatology. The psychodiagnostic tools are described: the Survey of Personal Beliefs (SPB) by A. Ellis, the Inventory of Traumatic Stress by I. O. Kotenev, the Beck Depression Inventory-II (BDI-II) and the Beck Anxiety Inventory (BAI). The sample characteristics, methods of mathematical and statistical data processing (descriptive statistics, Spearman correlation analysis, Mann-Whitney U-test, multiple regression analysis) are indicated. The necessity of developing cognitively oriented programs of psychological assistance for women who have experienced violence in partner relationships is substantiated.
Keywords: abusive relationships, psychological trauma, irrational beliefs, catastrophizing, demandingness, low frustration tolerance, global negative self-rating, rational emotive behavior therapy, post-traumatic stress disorder, intimate partner violence, cognitive factors.
Введение
Проблема насилия в близких отношениях остаётся одной из наиболее острых в современной психологической науке и практике. По данным Всемирной организации здравоохранения, каждая третья женщина в мире сталкивается с физическим или сексуальным насилием со стороны интимного партнера [9]. Однако последствия таких отношений не ограничиваются периодом их непосредственного переживания. Они проявляются в виде посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), хронических тревожных и депрессивных состояний, психосоматических нарушений, чувства вины, стыда и самообвинения [4, 19].
Под абьюзивными отношениями в настоящем исследовании понимается форма деструктивного межличностного взаимодействия, характеризующаяся систематическим применением психологического, физического, сексуального либо экономического насилия одним партнером в отношении другого с целью установления контроля и власти [16, 17].
Ключевой вопрос, остающийся открытым, заключается в механизмах трансформации травматического опыта в устойчивые психопатологические состояния. Почему одни женщины, пережившие тяжёлые формы насилия, со временем восстанавливаются и строят здоровые отношения, в то время как другие годами остаются в плену тревоги, депрессии и самообвинения, даже покинув партнера-агрессора?
Поиск ответа на этот вопрос лежит в когнитивной сфере. Согласно теориям А. Бека, А. Эллиса и Дж. Янга, решающую роль в эмоциональной реакции на событие играет не само событие, а его интерпретация через систему устойчивых убеждений [1, 10, 23].
Научная проблема. Несмотря на значительное число исследований последствий домашнего насилия, большинство работ посвящено эмоциональным и поведенческим последствиям психотравматизации. Роль иррациональных установок как когнитивных факторов поддержания посттравматической симптоматики изучена значительно меньше, особенно на выборках женщин с опытом абьюзивных отношений.
Цель настоящей статьи — представить теоретическое обоснование и программу эмпирического исследования взаимосвязи иррациональных установок и выраженности посттравматической симптоматики у женщин с опытом абьюзивных отношений. Статья носит теоретико-методологический характер.
1. Абьюзивные отношения и психологическая травма
Абьюзивные отношения представляют собой устойчивую систему межличностного взаимодействия. В российских исследованиях Р. М. Садыкова и Н. Л. Большаковой показано, что домашнее насилие является сложным социально-психологическим феноменом, коренящимся в гендерных стереотипах, экономической зависимости и правовом нигилизме [16, 17].
Классическое описание динамики таких отношений представлено в модели «цикла насилия» Л. Уокер, включающей фазы нарастания напряжения, острого насилия и «медового месяца» [20]. Фаза «медового месяца» является главной психологической ловушкой, формирующей «травматическую связь» — сильную эмоциональную привязанность, возникающую при чередовании насилия и позитивного подкрепления [3, 8, 19].
Длительное нахождение в подобных отношениях может приводить к формированию симптоматики, характерной для комплексного посттравматического стрессового расстройства (К-ПТСР). Дж. Херман и К. Куртуа, исследовавшие последствия хронической межличностной травмы, выделили его ключевые признаки: нарушения аффективной регуляции, нарушения самосознания (стойкое чувство вины, стыда, самообвинения), нарушения в межличностных отношениях и системе смыслов [6, 7].
2. Иррациональные установки как когнитивный механизм дезадаптации
С позиций когнитивного подхода, ключевым фактором, превращающим острую травму в хронический дистресс, являются не сами травматические события, а их интерпретация через систему устойчивых иррациональных убеждений. Аарон Бек в рамках когнитивной терапии показал, что автоматические мысли и когнитивные искажения лежат в основе эмоциональных расстройств [1, 2].
Альберт Эллис в рамках рационально-эмотивно-поведенческой терапии (РЭПТ) разработал модель ABCDE, согласно которой эмоциональные последствия определяются не активирующим событием, а убеждениями о нём. Он выделил четыре основные группы иррациональных установок [10, 11, 12, 13]:
1. Катастрофизация — восприятие неблагоприятного события как ужасной, невыносимой катастрофы.
2. Долженствование — жесткие, нереалистичные требования к себе, другим и миру.
3. Низкая фрустрационная толерантность — убеждение, что любые трудности и препятствия невыносимы.
4. Глобальное негативное самооценивание — склонность давать глобальную негативную оценку своей личности на основе отдельных поступков
Теория ранних дезадаптивных схем Дж. Янга дополняет эти представления, показывая, как травматический опыт формирует глубинные когнитивные структуры (схемы покинутости, недоверия, неполноценности), которые затем активируются в стрессовых ситуациях и воспроизводят деструктивные паттерны поведения [23].
В случае переживания насилия катастрофизация ведёт к навязчивому переживанию травмы. Установки долженствования («я должна была предвидеть», «я должна была уйти») порождают чувство вины и стыда. Низкая фрустрационная толерантность способствует избегающему поведению, а глобальное негативное самооценивание способствует формированию устойчиво негативного отношения к себе и снижению самоценности [24, 25].
Когнитивная модель ПТСР. Важнейшим вкладом в понимание травмы стала когнитивная модель, предложенная А. Элерс и Д. Кларком, согласно которой ПТСР становится хроническим тогда, когда процесс переработки травматического опыта нарушается из-за характера травматической памяти и негативных оценок травмы и её последствий, включая дезадаптивные убеждения о себе [14]. Таким образом, иррациональные убеждения и негативные когнитивные оценки могут выступать одним из механизмов поддержания посттравматической симптоматики, что обосновывает необходимость их эмпирического изучения у женщин с опытом абьюзивных отношений.
3. Материалы и методы исследования
На основе проведённого теоретического анализа была разработана программа эмпирического исследования, позволяющая получить новые данные о взаимосвязи иррациональных установок с выраженностью посттравматической симптоматики у женщин с опытом абьюзивных отношений.
Гипотезы исследования
Основная гипотеза: существует статистически значимая положительная взаимосвязь между общей выраженностью иррациональных установок и выраженностью посттравматической симптоматики у женщин с опытом абьюзивных отношений.
Частные гипотезы:
1. Установка катастрофизации положительно связана с общим уровнем травматического стресса и выраженностью его основных компонентов.
2. Установки долженствования положительно связаны с уровнем тревоги и чувством вины.
3. Низкая фрустрационная толерантность связана с более высокой выраженностью посттравматических стрессовых реакций и показателями депрессии.
4. Глобальное негативное самооценивание связано с более высокими показателями депрессии и самообвинения.
5. Наибольший предиктивный вклад в общую выраженность посттравматической симптоматики вносят установки катастрофизации и низкой фрустрационной толерантности.
Выборка. В исследовании примут участие женщины в возрасте от 18 до 55 лет, имеющие опыт длительных абьюзивных отношений (не менее шести месяцев), завершившихся не менее чем за 6 месяцев до момента участия в исследовании. Планируемый объём выборки — 80–100 человек. Для корректной проверки выдвинутых гипотез планируется формирование двух групп респонденток: основной группы (женщины с опытом абьюзивных отношений, демонстрирующие высокий уровень иррациональных установок по результатам методики SPB А. Эллиса) и контрольной группы (женщины с опытом абьюзивных отношений, демонстрирующие низкий уровень иррациональных установок). Подобное сопоставление позволит дифференцировать влияние когнитивного фактора на выраженность психотравматической симптоматики и повысить валидность эмпирических результатов исследования. Данные, полученные посредством авторской социально-демографической анкеты (возраст, длительность абьюзивных отношений, время, прошедшее после их завершения), будут использованы в качестве контрольных переменных при проведении множественного регрессионного анализа.
Методики. Для проверки гипотез используется следующий психодиагностический комплекс:
1. Методика исследования иррациональных установок Survey of Personal Beliefs (SPB) А. Эллиса в русскоязычной адаптации [11]. Методика направлена на выявление четырёх видов иррациональных убеждений.
2. Опросник травматического стресса И. О. Котенева [15]. Выбор отечественной, валидизированной на российских выборках методики обусловлен ее высокой надежностью в оценке комплекса посттравматических реакций без риска культурных искажений, свойственных зарубежным аналогам.
3. Шкала депрессии Бека (Beck Depression Inventory-II, BDI-II) и Шкала тревоги Бека (Beck Anxiety Inventory, BAI) [2, 5] для диагностики коморбидных аффективных расстройств.
4. Авторская социально-демографическая анкета для сбора данных о характеристиках травматического опыта.
Математико-статистический анализ. Обработка данных будет включать методы описательной статистики, критерий Колмогорова-Смирнова для проверки нормальности распределения, корреляционный анализ (коэффициент Спирмена), сравнение групп (U-критерий Манна-Уитни) и множественный регрессионный анализ.
4. Ожидаемые результаты и обсуждение
Предполагается, что результаты исследования подтвердят наличие статистически значимых взаимосвязей между выраженностью иррациональных установок и показателями посттравматической симптоматики, тревоги и депрессии у женщин с опытом абьюзивных отношений. Полученные данные позволят уточнить вклад различных видов иррациональных установок в поддержание посттравматической симптоматики у женщин с опытом абьюзивных отношений.
Практическая значимость работы состоит в обосновании когнитивных мишеней для психологической помощи. Выявление конкретных иррациональных убеждений, потенциально связанных с проявлениями дезадаптации, позволит разрабатывать адресные программы психологической коррекции и сопровождения женщин, переживших насилие в партнерских отношениях [24, 25].
Заключение
Теоретический анализ и разработанная программа эмпирического исследования позволяют утверждать, что изучение роли иррациональных установок в формировании и поддержании посттравматической симптоматики у женщин с опытом абьюзивных отношений является актуальным и практически значимым направлением. Ожидаемые результаты могут внести вклад в развитие когнитивных моделей ПТСР и расширить представления о психологических механизмах посттравматической адаптации женщин, переживших насилие в партнерских отношениях.
Литература:
1. Beck A. T. Cognitive Therapy and the Emotional Disorders / A. T. Beck. — New York: International Universities Press, 1976. — 356 p.
2. Beck A. T., Steer R. A., Brown G. K. Beck Depression Inventory-II Manual / A. T. Beck, R. A. Steer, G. K. Brown. — San Antonio: Psychological Corporation, 1996. — 128 p.
3. Азарных Т. Д. Суицидальный риск психотравм / Т. Д. Азарных // Суицидология. — 2019. — № 2. — С. 45–52.
4. Бундало Н. Л. Посттравматическое стрессовое расстройство (клиника, динамика, факторы риска, психотерапия): дис.... д-ра мед. наук / Н. Л. Бундало. — Санкт-Петербург, 2009. — 347 с.
5. Beck A. T., Epstein N., Brown G., Steer R. A. An Inventory for Measuring Clinical Anxiety: Psychometric Properties / A. T. Beck, N. Epstein, G. Brown, R. A. Steer // Journal of Consulting and Clinical Psychology. — 1988. — Vol. 56, No. 6. — P. 893–897.
6. Courtois C. A., Ford J. D. Treating Complex Traumatic Stress Disorders in Adults / C. A. Courtois, J. D. Ford. — New York: Guilford Press, 2013. — 496 p.
7. Herman J. L. Trauma and Recovery / J. L. Herman. — New York: Basic Books, 1997. — 290 p.
8. Голубева Н. П. Психологическая реабилитация личности подростков — жертв насилия: дис.... канд. психол. наук / Н. П. Голубева. — Москва, 2000. — 145 с.
9. Всемирная организация здравоохранения. Насилие в отношении женщин. — Женева: ВОЗ, 2021. — 24 с.
10. Ellis A. Reason and Emotion in Psychotherapy / A. Ellis. — New York: Lyle Stuart, 1962. — 384 p.
11. Ellis A. Survey of Personal Beliefs (SPB) / A. Ellis. — New York: Albert Ellis Institute, 1989. — 8 p.
12. Ellis A., Dryden W. The Practice of Rational Emotive Behavior Therapy / A. Ellis, W. Dryden. — 2nd ed. — New York: Springer Publishing Company, 2007. — 358 p.
13. Ellis A., MacLaren C. Rational Emotive Behavior Therapy: A Therapist's Guide / A. Ellis, C. MacLaren. — 2nd ed. — Atascadero: Impact Publishers, 2005. — 320 p.
14. Ehlers A., Clark D. M. A cognitive model of posttraumatic stress disorder / A. Ehlers, D. M. Clark // Behaviour Research and Therapy. — 2000. — Vol. 38, No. 5. — P. 319–345.
15. Котенев И. О. Опросник травматического стресса: руководство по применению / И. О. Котенев. — Москва, 2012. — 36 с.
16. Садыков Р. М., Большакова Н. Л. Насилие в семье в новых российских реалиях: сущность, виды и причины / Р. М. Садыков, Н. Л. Большакова // Вестник университета. — 2022. — № 8. — С. 171–178.
17. Садыков Р. М., Большакова Н. Л. Причины насилия над женщинами в семье / Р. М. Садыков, Н. Л. Большакова // International Journal of Humanities and Natural Sciences. — 2022. — № 7–2 (70). — С. 85–89.
18. Семерикова А. А., Анисимова Н. Р. Психологические особенности виктимного поведения женщин в ситуации домашнего насилия / А. А. Семерикова, Н. Р. Анисимова // Сервис в России и за рубежом. — 2015. — Т. 9, № 1 (57). — С. 57–66.
19. Тарабрина Н. В. Практикум по психологии посттравматического стресса / Н. В. Тарабрина. — Санкт-Петербург: Питер, 2001. — 272 с.
20. Walker L. E. The Battered Woman / L. E. Walker. — New York: Harper & Row, 1979. — 370 p.
21. Walker L. E. The Battered Woman Syndrome / L. E. Walker. — 4th ed. — New York: Springer Publishing Company, 2016. — 536 p.
22. Young J. E., Klosko J. Reinventing Your Life / J. E. Young, J. Klosko. — New York: Plume, 1994. — 363 p.
23. Young J. E., Klosko J. S., Weishaar M. E. Schema Therapy: A Practitioner's Guide / J. E. Young, J. S. Klosko, M. E. Weishaar. — New York: Guilford Press, 2003. — 436 p.
24. Фролова А. В., Сафонова М. В., Сучкова Е. Л. Психологическое насилие в супружеских отношениях: личностные факторы, возможности психологической коррекции: дис.... канд. психол. наук / А. В. Фролова, М. В. Сафонова, Е. Л. Сучкова. — Москва, 2015. — 190 с.
25. Ярославцева И. В., Шахова И. С., Антонец З. А. Самоотношение женщин — жертв домашнего насилия и его трансформация в процессе группового психологического консультирования / И. В. Ярославцева, И. С. Шахова, З. А. Антонец // Известия Иркутского государственного университета. Серия «Психология». — 2023. — Т. 45. — С. 83–92.
