Введение
Интертекстуальность, понимаемая как диалог между текстами, является одной из фундаментальных характеристик художественной литературы. Как отмечает Р. Барт, «каждый текст является интертекстом; другие тексты присутствуют в нём на различных уровнях в более или менее узнаваемых формах» [15, с. 39]. Одним из наиболее эффективных способов реализации интертекстуальных связей выступают имена собственные, в частности мифонимы — имена собственные, заимствованные из мифологии, фольклора, религии и предшествующей литературы. Эти имена активируют в сознании читателя целые пласты культурных ассоциаций, делая текст многомерным.
Использование имен собственных, в том числе мифической группы, имеет старинные корни. Их социокультурные и стилистические коннотации получают освещение в ряде работ. Как справедливо отмечает Ю. П. Вышенская, в процессе анализа лингвистических феноменов исследователю предоставляется выбор между констатирующим подходом, при котором важен сам факт существования явления, и процессуальным подходом, подразумевающим интерес к порождению феномена как производного ряда операций [4, с. 49]. В рамках настоящей статьи интертекстуальные связи мифонимов Барри рассматриваются именно с позиций процессуального подхода: важно не только то, какие отсылки содержат имена, но и как эти отсылки порождают смысл в конкретном художественном контексте.
Ю. Л. Оболенская, исследуя испанские антропонимы, подчёркивает, что «имя собственное в каждой национальной культуре обладает необычайно широким информативным объемом, часто скрытым для инокультурного социума, поскольку имена аккумулируют энергетику и оценку содержания деятельности его обладателя или обладателей, реальных или вымышленных» [10, с. 43]. Эта мысль напрямую применима к мифонимам Барри: имена Peter Pan, Queen Mab, Solomon Caw несут в себе огромный пласт культурной информации (отсылки к греческому пантеону, Шекспиру, Библии), который может быть «скрыт» от читателя, не знакомого с данными традициями, но полностью раскрывается в интертекстуальном прочтении.
Произведения Джеймса Мэтью Барри (1860–1937), шотландского драматурга и прозаика, «Peter Pan in Kensington Gardens» (1906) и «Peter Pan» (1911), представляют собой богатый материал для изучения интертекстуальности мифонимов. Первое произведение появилось как часть романа для взрослых «The Little White Bird» (1902), а затем было издано отдельно. Второе, более известное, восходит к пьесе «Peter Pan, or The Boy Who Wouldn't Grow Up» (1904). Оба текста населены персонажами, чьи имена отсылают к античной мифологии, библейской традиции, европейскому фольклору и классической литературе.
Текст статьи
Стилистический потенциал этимологического значения имени собственного необычайно богат. Эта особенность привлекает внимание авторов с давних времен. Примеры раскрытия потенциала аллюзивных онимов встречаются в творчестве Дж. Чосера [5, с. 51].
Имя главного героя обоих произведений — «Peter Pan» — представляет собой сложный интертекстуальный сплав. Первая его часть, «Peter», происходит от древнегреческого πέτρος (petros), означающего «камень» или «скала». Как отмечает специалист по ономастике А. В. Суперанская, «имена собственные являются вторичными знаками, созданными на базе первичных знаков — нарицательных имён» [11, с. 136]. В христианской традиции это имя ассоциируется с апостолом Петром, которого Иисус назвал «камнем» основания церкви (Мф 16:18). Эта интертекстуальная отсылка придаёт персонажу черты надёжности, стойкости и лидерства.
Вторая часть имени — «Pan» — отсылает к древнегреческому богу Пану, покровителю пастушества, лесов и дикой природы. В греческой мифологии Пан изображался как существо с козлиными ногами, рогами и бородой, живущее в пещерах и пугающее путников (отсюда слово «паника»). Согласно энциклопедическому словарю «Мифы народов мира», «Пан — аркадский бог, владыка лесов и рощ, покровитель пастухов, охотников, пчеловодов и рыбаков» [8, с. 279]. Восприятие Пана как символа необузданной природной силы, сексуальности и хаоса контрастирует с образом вечного мальчика у Барри, но элемент свободы и связи с природой сохраняется. Таким образом, через имя главного героя Барри вступает в диалог одновременно с греческим пантеоном и библейской традицией, создавая многозначный образ.
В сказке Peter Pan in Kensington Gardens важную роль играет персонаж Queen Mab — королева фей Кенсингтонских садов. Этот мифоним имеет глубокие интертекстуальные корни, восходящие к английскому фольклору елизаветинской эпохи. Однако наиболее значимой является отсылка к трагедии Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта» (ок. 1595). В знаменитом монологе Меркуцио (акт I, сцена 4) описывается королева Маб: «Она — царица фей. Приходит к ним во сне. Ростом — с агатовый камешек, что в перстне у олдермена. Воз сбруей изукрашен из тончайших ниток паутины» (пер. Т. Л. Щепкиной-Куперник) [12, с. 67].
В шекспировской трагедии Queen Mab — это крошечное существо, которое управляет сновидениями людей, заставляя влюблённых видеть любовь, придворных — придворные игры, а юристов — судебные процессы. Шекспировед М. М. Морозов отмечает: «Меркуцио создаёт целую фантастическую картину царства фей, иронически снижая её бытовыми деталями» [9, с. 124]. Барри, заимствуя этого персонажа, трансформирует его: его Queen Mab — не только создательница сновидений, но и правительница фейского двора с жёсткой иерархией, церемониями и придворными (лорд-камергер, герцог Рождественских маргариток). Более того, мир фей в обоих произведениях схож по задумке авторов — показать мир фей иронично, как бы низводя его до детского мира, в котором правят чувства и эмоции, нежели здравый рассудок. В тексте Барри королева Маб описывается так: «Queen Mab, who rules in the Gardens, had been confident that her girls would bewitch him, but alas! his heart, the doctor said, remained cold» [13, p. 78]. В контексте анализа средневековой и ренессансной поэтики Ю. П. Вышенская подчёркивает, что «символ и выступает той самой деталью, по которой узнаётся культура» [4, с. 49]. Применительно к Барри, Queen Mab становится именно такой деталью-символом, через которую читатель узнаёт и шекспировскую традицию, и фольклорные слои английской культуры.
Интертекстуальная связь с Шекспиром обогащает восприятие персонажа: читатель, узнающий отсылку, воспринимает королеву Маб как часть более широкой английской литературной традиции, а её магические полномочия — в контексте шекспировской поэтики сна и воображения.
В Peter Pan in Kensington Gardens персонаж-ворон носит имя Solomon Caw. Интертекстуальный потенциал этого мифонима раскрывается через сопоставление двух его составляющих. Solomon — библейское имя, восходящее к древнееврейскому Shlomo («мирный»). Царь Соломон, третий правитель Израильско-Иудейского царства (ок. 965–928 гг. до н. э.), в Библии описывается как мудрейший из людей. В Третьей книге Царств говорится: «И дал Бог Соломону мудрость и весьма великий разум, и обширный ум, как песок на берегу моря» (3 Цар 4:29). Имя Соломона стало нарицательным для обозначения мудрости, справедливости и прозорливости.
Вторая часть — фамилия Caw — представляет собой звукоподражание карканью ворона. В европейском фольклоре ворон традиционно ассоциируется с мудростью, пророчеством и связью с потусторонним миром. В скандинавской мифологии два ворона — Хугин («мысль») и Мунин («память») — сидят на плечах Одина и сообщают ему всё, что видят и слышат. Как отмечает исследователь скандинавской мифологии Дж. Линдоу, «ворон — одна из наиболее значимых птиц в германском язычестве, связанная с культом мёртвых и воинской магией» [17, p. 123].
Барри иронически обыгрывает этот высокий интертекстуальный фон. Его Solomon Caw произносит афоризмы, пародирующие библейскую мудрость, но при этом демонстрирует полное непонимание человеческого мира. В тексте он говорит Питеру Пэну: «In this world there are no second chances» [13, p. 52]. Это изречение звучит как библейская истина, но в контексте сказки оно становится комичным, поскольку сам ворон не способен понять ценность человеческих отношений. Как отмечает Ю. П. Вышенская при анализе средневековых текстов, «изменчивость метафор уходит корнями в универсальные литературные процессы, с одной стороны, а с другой — в процессы собственно языкового порядка» [5, с. 45]. То же можно сказать и о мифониме Solomon Caw: его смысл подвижен и зависит одновременно от библейского интертекста (высокий регистр) и от комического контекста самой сказки (снижение). Таким образом, мифоним Solomon Caw устанавливает интертекстуальный диалог с Библией и скандинавской мифологией, но снижает этот высокий регистр иронией.
В романе Peter Pan Барри включает краткую, но показательную интертекстуальную деталь. Описывая комнату феи Тинкер Белл, автор замечает: «Her mirror was a Puss-in-Boots, of which there are now only three» [14, p. 98]. Речь идёт о Коте в сапогах (Le Maître Chat ou le Chat Botté) — персонаже одноимённой сказки французского писателя Шарля Перро (1697). В этой сказке находчивый кот помогает своему хозяину, бедному мельнику, добиться богатства и руки принцессы. Как отмечает исследователь сказки Дж. Ципс, «Кот в сапогах — один из архетипических «помощников» в европейской волшебной сказке, символизирующий ум, хитрость и верность» [19, p. 78].
Отсылка Барри к Перро выполняет несколько интертекстуальных функций. Во-первых, она помещает мир Питера Пэна в более широкий контекст европейской сказочной традиции, создавая ощущение единого волшебного универсума. Во-вторых, уточнение «of which there are now only three» (которых теперь осталось только три) придаёт предмету ауру редкости и магической ценности, характерную для фольклорных артефактов. В-третьих, фея Tinker Bell в произведении Дж. Барри выступает в роли «помощницы» Питера Пэна наряду с Котом в сапогах, что даёт нам право предполагать, что автор хотел перенести часть семантики персонажа из французской сказки в свою, наделяя оним феи качествами, присущими Коту в сапогах. Читатель, узнающий прецедентное имя («Прецедентное имя — это индивидуальное имя собственное, связанное либо с широко известным текстом (как правило, прецедентным), либо с ситуацией, хорошо известной носителям языка, и являющееся своеобразным знаком, указывающим на этот текст или ситуацию и репрезентирующее их в дискурсе» [6, с. 172]), получает дополнительную смысловую глубину: мир Барри населён не только оригинальными персонажами, но и «гостями» из других литературных вселенных.
В Peter Pan in Kensington Gardens также появляется персонаж Brownie — бедная уличная певица. Мифоним «Brownie» имеет устойчивые коннотации в британском фольклоре. Брауни (от англ. brownie — «коричневый, бурый») — это домашний дух в мифологии народов Великобритании, особенно Шотландии и Северной Англии. Согласно энциклопедии фольклора, «Брауни — маленькое, обычно невидимое существо, которое живёт в домах и помогает по хозяйству в обмен на небольшие подношения, особенно молоко и кашу» [18, p. 42].
В традиционных поверьях брауни доброжелательны, но обидчивы: если их обидеть или попытаться отблагодарить одеждой, они могут покинуть дом или начать проказничать. Барри, заимствуя этот мифоним из фольклора, кардинально трансформирует его. Его Brownie — не дух, а человек, не помощник по хозяйству и не невидимое существо, а физически уязвимая девушка. Однако интертекстуальная связь с фольклором сохраняется в виде ассоциации с теплотой, скромностью и простотой. Кроме того, история Brownie, которая идёт на бал к герцогу, перекликается с сюжетом «Золушки» (другой сказки Перро), создавая дополнительную интертекстуальную параллель.
На основе проведённого анализа можно выделить несколько интертекстуальных функций мифонимов в сказках Барри:
1. Аллюзивная функция заключается в способности мифонима отсылать к другому тексту или культурному коду. Как отмечает лингвист И. В. Арнольд, «аллюзия предполагает узнавание читателем того литературного или исторического факта, на который автор делает намёк» [1, с. 254]. Примеры: отсылки к греческому Пану, шекспировской королеве Маб, библейскому Соломону.
2. Символическая функция проявляется в том, что мифоним становится носителем устойчивого культурного символа. Ю. М. Лотман писал: «Имя в художественном тексте становится символом, если оно вызывает в сознании читателя устойчивый образ, закреплённый культурной традицией» [7, с. 78]. Так, имя Solomon вызывает образ мудрости, Brownie — домашнего уюта, Pan — природной стихийности.
3. Ироническая функция возникает при несоответствии «высокого» источника мифонима и «низкого» статуса персонажа. Это характерно для Solomon Caw (библейский мудрец — и ворон) и Queen Mab (владычица сновидений, но с ограниченной магией).
4. Интегративная функция объединяет разные литературные традиции в единое художественное пространство. Благодаря отсылкам к Перро (Puss-in-Boots) и Шекспиру (Queen Mab) создаётся ощущение, что сказки Барри существуют не в изоляции, а в диалоге с предшествующей мировой культурой.
Проведённый анализ показывает, что мифонимы в произведениях Джеймса Мэтью Барри Peter Pan in Kensington Gardens и Peter Pan являются мощными проводниками интертекстуальности. Имя главного героя отсылает к греческой мифологии (Пан) и христианской традиции (апостол Пётр). Queen Mab вступает в диалог с шекспировским «Ромео и Джульеттой». Solomon Caw актуализирует библейские и скандинавские мифологические коды. Puss-in-Boots связывает мир Барри со сказочным наследием Шарля Перро. Brownie перекликается с английским фольклором. Эти интертекстуальные отсылки не являются случайными украшениями: они углубляют характеры персонажей, создают дополнительную смысловую многозначность и включают произведения Барри в широкий контекст европейской культурной традиции. Как справедливо замечает Ж. Женетт, «интертекстуальность — это не знак эрудиции автора, а фундаментальное условие существования литературы как таковой» [16, p. 1]. Барри, мастерски используя мифонимы, это условие блестяще реализует.
Литература:
1. Арнольд И. В. Стилистика. Современный английский язык: учебник для вузов / И. В. Арнольд. — 4-е изд., испр. и доп. — М.: Флинта: Наука, 2002. — 384 с.
2. Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика / Р. Барт; пер. с фр. — М.: Прогресс, 1989. — 616 с.
3. Вышенская Ю. П. Антропоним как маркер социальной роли в структуре куртуазного универсума / Ю. П. Вышенская // Проблемы взаимодействия языка и культуры. Межвузовский сборник научно-методических статей. — Псков: Государственный педагогический институт им. С. М. Кирова, 2000. — С. 18–26.
4. Вышенская Ю. П. Стилевые приметы средневекового поэтического текста (на тропеическом материале поэмы «The Pearle») / Ю. П. Вышенская // Филологические науки. Вопросы теории и практики. — 2015. — № 1 (43): в 2-х ч. Ч. II. — С. 48–52.
5. Вышенская Ю. П. Стиль средневековой художественной коммуникации в рамках теории ориентировочной деятельности (на материале поэмы Дж. Чосера «The Canterbury Tales») / Ю. П. Вышенская // Филологические науки. Вопросы теории и практики. — 2014. — № 12 (42): в 3-х ч. Ч. III. — С. 43–47.
6. Красных В. В. «Свой» среди «чужих»: миф или реальность? / В. В. Красных. — М.: Гнозис, 2003. — 375 с.
7. Лотман Ю. М. Статьи по семиотике и топологии культуры / Ю. М. Лотман. — Таллинн: Александра, 1992. — 480 с.
8. Мифы народов мира: энциклопедия: в 2 т. / гл. ред. С. А. Токарев. — М.: Советская энциклопедия, 1982. — Т. 2. — 719 с.
9. Морозов М. М. Избранные статьи и переводы / М. М. Морозов. — М.: Гослитиздат, 1956. — 512 с.
10. Оболенская Ю. Л. Испанские антропонимы в контексте национальной культуры // Вопросы иберо-романистики. 2008. No 7. С. 43–50.
11. Суперанская А. В. Общая теория имени собственного / А. В. Суперанская. — М.: Наука, 1973. — 367 с.
12. Шекспир У. Ромео и Джульетта: трагедия / У. Шекспир; пер. с англ. Т. Л. Щепкиной-Куперник. — М.: Художественная литература, 1993. — 112 с.
13. Barrie J. M. Peter Pan in Kensington Gardens / J. M. Barrie. — London: Hodder & Stoughton, 1906. — 126 p.
14. Barrie J. M. Peter Pan / J. M. Barrie. — London: Hodder & Stoughton, 1911. — 267 p.
15. Barthes R. Theory of the Text / R. Barthes // Untying the Text: A Post-Structuralist Reader / ed. by R. Young. — London: Routledge, 1981. — P. 31–47.
16. Genette G. Palimpsests: Literature in the Second Degree / G. Genette; trans. by C. Newman. — Lincoln: University of Nebraska Press, 1997. — 490 p.
17. Lindow J. Norse Mythology: A Guide to the Gods, Heroes, Rituals, and Beliefs / J. Lindow. — Oxford: Oxford University Press, 2001. — 384 p.
18. Simpson J., Roud S. A Dictionary of English Folklore / J. Simpson, S. Roud. — Oxford: Oxford University Press, 2000. — 416 p.
19. Zipes J. The Great Fairy Tale Tradition: From Straparola and Basile to the Brothers Grimm / J. Zipes. — New York: W. W. Norton & Company, 2002. — 960 p.
