Проблема свободы труда в российской юридической науке традиционно занимает одно из центральных мест. Закреплённая в статье 37 Конституции РФ и статье 2 Трудового кодекса РФ, свобода труда декларируется как фундаментальный отраслевой принцип, однако её содержательное наполнение и практическая реализация продолжают вызывать острую научную полемику. В эпоху стремительной цифровизации экономики, распространения платформенной занятости и сохраняющегося массива нарушений трудовых прав работников вопрос о том, что представляет собой подлинная свобода в сфере труда, приобретает особую актуальность.

Профессор Леонид Юрьевич Бугров (1939–2011), основатель Пермской школы трудового права, ещё в начале 1990-х годов предложил концептуальный подход, кардинально отличающийся от упрощённого понимания свободы как отсутствия принуждения. В докторской диссертации «Проблема свободы труда в советском трудовом праве» (1991) и фундаментальной монографии «Проблемы свободы труда в трудовом праве России» (1992) учёный сформулировал тезис, сохраняющий свою методологическую ценность и сегодня: свобода труда представляет собой не единичное правомочие, а сложное, диалектическое сочетание прав и обязанностей, распространяющееся на всех субъектов трудового права [1, с. 57–75].

Цель настоящей статьи — проанализировать данную концепцию в контексте современного российского трудового законодательства и правоприменительной практики по состоянию на 2026 год, выявив как её объяснительный потенциал, так и те вызовы, с которыми она сталкивается.

Концепция Бугрова не возникла на пустом месте — она опирается на мощную интеллектуальную традицию. Шарль Луи Монтескьё в трактате «О духе законов» (1748) сформулировал базовый принцип: «Свобода есть право делать всё, что дозволено законами. Если бы гражданин мог делать то, что этими законами запрещается, то у него не было бы свободы, так как то же самое могли бы делать и прочие» [2, с. 137]. Из этого следует, что свобода немыслима вне правовых рамок: закон одновременно и гарантирует, и ограничивает её.

Б. Н. Чичерин в «Философии права» (1900) развил данный подход: «Свобода не может считаться неприкосновенным правом, ибо закон всегда ее касается, ограничивая ее во имя чужой свободы и общественной пользы» [3, с. 34]. Именно Чичерину принадлежит итоговая формула «право есть свобода, определяемая законом», ставшая методологическим мостом к конкретике трудовых отношений. Бугров применил эту логику к сфере труда, определив свободу труда как «практическую реализацию осознанной необходимости и творческого выбора в трудовых и тесно сопряженных с ними общественных отношениях, а с позиций права — в правовом регулировании соответствующих связей, его процессе и результатах» [1, с. 29]. Критически важен здесь акцент на «процессе и результате»: свобода — не статика, а динамический процесс, который право обязано непрерывно калибровать.

Структурно Бугров выделял два уровня свободы труда. Индивидуальная свобода работника реализуется через его же обязанность соблюдать дисциплину, беречь имущество работодателя, добросовестно исполнять трудовую функцию. Коллективная свобода (сегодня — социальное партнёрство) предполагает, что права профсоюзов неотделимы от их обязанности действовать строго в рамках закона и заключённых соглашений. Таким образом, свобода без обязанностей — это не право, а произвол, правовой вакуум, в котором свобода сильного немедленно уничтожает свободу слабого [1, с. 46–56].

Трудовой кодекс РФ предоставляет богатый материал для иллюстрации бугровского подхода. Статья 2 ТК РФ закрепляет принцип свободы труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается [4, ст. 2]. Однако Бугров настаивал бы на том, что данная норма должна читаться не изолированно, а в системной связке с иными положениями кодекса.

Действительно, статья 21 ТК РФ перечисляет права работника — на безопасное рабочее место, своевременную и полную оплату, отдых. Но статья 22 ТК РФ тут же возлагает корреспондирующие, «зеркальные» обязанности на работодателя: обеспечить безопасность, оплатить труд, предоставить отпуск. И обратная связка: право работодателя требовать исполнения трудовой функции немедленно уравновешивается обязанностью работника трудиться лично и добросовестно. Это и есть бугровская модель баланса в её нормативном воплощении. Как справедливо отмечается в постатейном комментарии к ТК РФ под редакцией К. Н. Гусова, «принцип свободы труда, закреплённый в ст. 2 ТК РФ, не может рассматриваться в отрыве от иных основных принципов правового регулирования трудовых отношений, поскольку они образуют единую систему гарантий трудовых прав» [5, с. 18].

Самый свежий пример, подтверждающий жизнеспособность бугровского подхода — Федеральный закон от 09.04.2026 № 90-ФЗ [6]. Данный закон вводит новую статью 186.1 ТК РФ, предоставляющую работникам, фактически проживающим в жилых помещениях, находящихся в зонах чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера, право на дополнительный оплачиваемый выходной день с сохранением среднего заработка, а также отпуск без сохранения заработной платы до пяти календарных дней. Одновременно у работодателя возникает императивная обязанность такие дни предоставить, а у работника — встречная обязанность подтвердить свой статус пострадавшего письменным заявлением.

Данный пример наглядно демонстрирует механизм, описанный Бугровым: право не расширяется однобоко — всякое расширение свободы немедленно порождает сопряжённые обязательства для всех сторон правоотношения. Балансир качнулся — и система отреагировала.

Однако реальная правоприменительная практика далека от стройных теоретических схем. По данным Роструда, к началу февраля 2026 года в реестре недобросовестных работодателей, созданном в 2025 году для выявления предприятий, выплачивающих заработную плату ниже МРОТ или оформляющих трудовые отношения через гражданско-правовые договоры, насчитывалось 656 компаний и индивидуальных предпринимателей, причём только за январь 2026 года в него было включено 53 новых субъекта [7]. По прогнозам экспертов, к концу 2026 года количество записей в реестре может вырасти до 2,5 тысяч [8]. Это клиническая картина того, о чём предупреждал Бугров: когда работодатель, пользуясь своей экономической свободой, игнорирует базовую обязанность платить за труд и соблюдать его охрану, он аннигилирует свободу работника, обращает её в правовую фикцию.

Законодатель вынужден реагировать. 26 марта 2026 года в Государственную Думу внесён законопроект № 1188246–8, предлагающий двукратное увеличение административных штрафов за повторное нарушение трудового законодательства: до 40 тыс. руб. для должностных лиц и до 140 тыс. руб. для юридических лиц [9]. Это попытка восстановить баланс принудительным путём, что само по себе является симптомом глубины проблемы.

Наиболее сложный вызов для бугровской модели — платформенная занятость. Самозанятые исполнители, работающие через цифровые платформы, обладают свободой выбора заказов, графика и объёма работы, но практически лишены классических трудовых гарантий: оплачиваемого отпуска, больничного, защиты от произвольного отключения от платформы. По различным оценкам, в России от 10 до 15 млн человек заняты неофициально или получают часть доходов без официального оформления [8]. Перед нами свобода, очищенная от обязанностей платформы перед исполнителем, что с позиции концепции Бугрова является не подлинной свободой, а её теневой имитацией.

С 1 октября 2026 года вступает в силу Федеральный закон от 31.07.2025 № 289-ФЗ «Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации» [10]. Ключевая новелла: если занятость самозанятого у одного заказчика превышает 160 часов в месяц в течение полугода, платформа обязана на время заблокировать взаимодействие данной пары «заказчик — исполнитель» [10, п. 5 ч. 1 ст. 17]. Государство увидело дисбаланс — «свобода» исполнителя на деле оказалась скрытой формой постоянной зависимости — и ответило не легализацией трудовых отношений с их гарантиями, а императивным принуждением к разрыву устойчивых связей. Однако такая модель регулирования вызывает закономерный вопрос: не уничтожает ли она саму суть той гибкой свободы, ради которой платформенная экономика создавалась? Как подчёркивает О. А. Нилов, председатель Комитета Госдумы по труду, социальной политике и делам ветеранов, «баланс между интересами работников, работодателей и государства, заложенный в Трудовом кодексе РФ, необходимо соблюдать и при дальнейшем совершенствовании трудового законодательства» [11]. Именно об этом предупреждал Бугров, настаивая, что право обязано не просто механически ограничивать, а творчески регулировать трудовые отношения [1, с. 218–234].

Проведённый анализ позволяет утверждать: концепция Л. Ю. Бугрова о свободе труда как диалектическом сочетании прав и обязанностей сохраняет полную научную актуальность в условиях 2026 года. Более того, именно эта концепция даёт методологический ключ к пониманию современных проблем — от системных нарушений трудовых прав в классическом секторе занятости до правовой неопределённости статуса платформенных исполнителей.

Свобода в труде — это не «разрешено всё, что не запрещено», а социально ответственное дозволение. Пока в законодательстве, судебной практике или бизнес-моделях сохраняется системный перекос — прав без обязанностей или обязанностей без прав, — будут наблюдаться либо рост теневой, незащищённой занятости, либо критическое падение социальной защищённости работника. Будущее трудового права — именно за тем настойчивым, непрерывным поиском динамического баланса, который профессор Бугров называл единственно подлинной свободой труда.

Литература:

1. Бугров, Л. Ю. Проблемы свободы труда в трудовом праве России / Л. Ю. Бугров. — Пермь: Изд-во Перм. ун-та, 1992. — 236 с. — Текст: непосредственный.
2. Монтескьё, Ш. Л. О духе законов / Ш. Л. Монтескьё. — М.: Мысль, 1999. — 672 с. — Текст: непосредственный.
3. Чичерин, Б. Н. Философия права / Б. Н. Чичерин. — М.: Типо-литография Т-ва И. Н. Кушнерев и К°, 1900. — 337 с. — Текст: непосредственный.
4. Трудовой кодекс Российской Федерации от 30.12.2001 № 197-ФЗ (ред. от 01.03.2026) // Собрание законодательства РФ. — 2002. — № 1 (ч. 1). — Ст. 3.
5. Гусов, К. Н. Комментарий к Трудовому кодексу Российской Федерации (постатейный) / К. Н. Гусов. — 6-е изд., перераб. и доп. — М.,: Проспект., 2025.. — 784 с. — Текст: непосредственный.
6. Федеральный закон от 09.04.2026 № 90-ФЗ «О внесении изменений в Трудовой кодекс Российской Федерации». — Текст: электронный // Официальный интернет-портал правовой информации: [сайт]. — URL: http://publication.pravo.gov.ru/document/0001202604090026 (дата обращения: 14.05.2026).
7. В реестре недобросовестных работодателей оказалось больше 650 компаний и ИП. — Текст: электронный // Клерк: [сайт]. — URL: https://www.klerk.ru/buh/news/635218/ (дата обращения: 14.05.2026).
8. Новости. — Текст: электронный // Inc. Russia: [сайт]. — URL: https://incrussia.ru/news/ (дата обращения: 14.05.2026).
9. Штрафы за повторное нарушение прав работников предложили увеличить вдвое. — Текст: электронный // Парламентская газета: [сайт]. — URL: https://www.pnp.ru/social/shtrafy-za-povtornoe-narushenie-prav-rabotnikov-predlozhili-uvelichit-vdvoe.html (дата обращения: 14.05.2026).
10. Федеральный закон от 31.07.2025 № 289-ФЗ «Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации». — Текст: электронный // Официальный интернет-портал правовой информации: [сайт]. — URL: http://publication.pravo.gov.ru/document/0001202507310024 (дата обращения: 14.05.2026).
11. Нилов при изменении трудового законодательства необходимо и дальше соблюдать баланс / Нилов. — Текст: электронный // Дума ТВ: [сайт]. — URL: https://dumatv.ru/news/nilov--pri-izmenenii-trudovogo-zakonodatelstva-neobhodimo-i-dalshe-soblyudat-balans (дата обращения: 14.05.2026).