The article is devoted to a comprehensive analysis of current problems that arise in the participation of persons with mental disorders that do not exclude sanity in the criminal proceedings of the Russian Federation. The article examines the procedural guarantees of the rights of accused persons with mental disabilities. Based on the analysis of current legislation and scientific publications, the article identifies systemic shortcomings in legal regulation and proposes directions for improving the procedural status of this category of participants in the criminal process. Special attention is paid to the problems of ensuring the right to defense and the specifics of conducting investigative actions involving persons with mental disorders that do not exclude sanity.

Keywords: accused, mental disabilities, sanity, limited sanity, procedural guarantees, and the right to defense.

Участие в уголовном процессе лиц с психическими расстройствами представляет собой одну из наиболее сложных межотраслевых проблем, находящуюся на стыке уголовного права, уголовного процесса, психиатрии и психологии. Психическое здоровье обвиняемого непосредственно влияет на его способность осознавать характер и общественную опасность своих действий, руководить ими, а также полноценно участвовать в процессе защиты своих прав и законных интересов.

При этом существует категория лиц, страдающих психическими расстройствами, не исключающими вменяемости. В судебной психиатрии заболевания, не исключающие вменяемости, называются психическими аномалиями (психическими недостатками). Обвиняемые, имеющие недостатки психического характера, сохраняют свою процессуальную дееспособность, однако наличие такого психического заболевания создаёт дополнительные трудности в обеспечении их процессуальных прав [1].

В УПК РФ отсутствуют специальные нормы, регулирующие порядок производства в отношении лиц, обладающих психическими недостатками. Глава 51 УПК РФ регулирует производство в отношении лиц, обладающих признаками невменяемости. В связи с этим правоприменительная практика сталкивается с многочисленными проблемами.

В качестве одной из них Гордеев Д. С. и Стешич Е. С. выделяют проблему недостаточной регламентации процессуального статуса обвиняемых с психическими недостатками. Действующее уголовно-процессуальное законодательство не содержит единого термина для обозначения лиц, страдающих психическими расстройствами. В различных нормах УПК РФ используются понятия «психические недостатки» (п. 3 ч. 1 ст. 51), «психическое расстройство» (ст. 433), «психическое состояние» (п. 3 ч. 1 ст. 196), что создаёт терминологическую неопределённость [2].

Под психическими недостатками в процессуальном смысле понимаются различные формы психических расстройств — от временных расстройств психики до хронических психических заболеваний и умственной отсталости. Ключевым критерием является не медицинский диагноз сам по себе, а степень влияния психического расстройства на способность лица полноценно участвовать в уголовном судопроизводстве [3].

Психические недостатки обвиняемого могут иметь различные правовые последствия в зависимости от их глубины и характера. Если расстройство лишает лицо возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими — устанавливается невменяемость (ст. 21 УК РФ). В случае, когда психическое расстройство не исключает вменяемости, но ограничивает способность в полной мере осознавать содеянное или руководить своим поведением, применяются положения ст. 22 УК РФ об ограниченной вменяемости.

Исходя из вышеизложенного, можно прийти к выводу, что в уголовно-процессуальном законодательстве отсутствует единый терминологический подход к обозначению обвиняемых с психическими расстройствами, не исключающими вменяемости. Используемые в разных нормах УПК РФ понятия не согласованы между собой, что порождает неопределенность правового статуса таких лиц, затрудняет реализацию их процессуальных прав и создает проблемы в правоприменительной практике. Решение данной проблемы видится во внесении изменений в УПК РФ и закреплении единого понятия.

В качестве следующей проблемы можно выделить обеспечение обвиняемых с психическими недостатками правом на защиту при производстве следственных действий. Пункт 3 части 1 статьи 51 УПК РФ устанавливает обязательность участия защитника, если подозреваемый, обвиняемый в силу физических или психических недостатков не может самостоятельно осуществлять свое право на защиту [4]. Однако законодательство не содержит четких критериев определения того, в каких случаях психические недостатки препятствуют самостоятельному осуществлению права на защиту. Правоприменительная практика исходит из необходимости оценки конкретных обстоятельств каждого дела и степени влияния психического расстройства на способность лица понимать суть предъявленного обвинения, осознавать свои процессуальные права и эффективно их реализовывать.

Существенной проблемой является момент допуска защитника по делам данной категории. Нередки случаи, когда следователи не обеспечивают участие защитника, мотивируя это отсутствием официального заключения о наличии психических недостатков.

Особую сложность представляет ситуация конфликта между обвиняемым и защитником, когда лицо с психическими недостатками отказывается от помощи защитника либо в силу особенностей психики не способно дать четкие указания адвокату и правильно осмыслить и оценить его работу, так как защитник, представляя интересы обвиняемого, не должен принимать значимых для дела решений самостоятельно, без волеизъявления обвиняемого. Он советуется со своим подзащитным, они сообща выбирают линию защиты и тактику поведения, определяют, какие доказательства в свою пользу им нужно представить следствию и пр. Из этого можно сделать вывод, что такой обвиняемый подвергается повышенному риску не получить желаемый положительный результат от действий защитника.

В качестве способов решения данных проблем многие авторы предлагают предусмотреть уголовно-процессуальным законодательством возможность участия, помимо защитника, законного представителя такого обвиняемого в качестве средства восполнения его процессуальной дееспособности и гаранта соблюдения его прав и законных интересов [1].

Производство следственных действий с участием обвиняемых, страдающих психическими недостатками, требует особого подхода и специальных тактических приемов. Ключевой проблемой, по мнению Д. И. Артемовой, является обеспечение достоверности получаемых доказательств с учетом особенностей психики допрашиваемого лица.

С точки зрения уголовно-процессуального закона, показания лиц, имеющих психические расстройства, не исключающие вменяемости, признаются допустимыми доказательствами. Однако при допросе обвиняемых с психическими недостатками возникают специфические трудности, связанные с повышенной внушаемостью, склонностью к фантазированию, нарушениями памяти и восприятия. Лица с интеллектуальными нарушениями могут давать ответы, которые, по их мнению, ожидает следователь, не осознавая при этом юридических последствий своих показаний [5].

Для минимизации указанных рисков рекомендуется обязательное участие психолога или психиатра при производстве допросов и других следственных действий с участием лиц, имеющих психические недостатки. Однако УПК РФ не предусматривает такого требования в качестве обязательного, что на практике приводит к нарушениям прав обвиняемых и ставит под сомнение достоверность полученных доказательств.

Особого внимания требует проведение очных ставок с участием обвиняемых с психическими недостатками. Конфронтационный характер данного следственного действия может негативно воздействовать на психическое состояние такого обвиняемого, провоцировать обострение заболевания или приводить к неадекватному поведению. В связи с этим необходима предварительная оценка целесообразности проведения очной ставки с учетом психического состояния лица.

Проведенное исследование позволяет сделать вывод о наличии системных проблем в правовом регулировании и практике участия обвиняемых с психическими недостатками в уголовном процессе России. К числу основных проблем относятся: терминологическая неопределенность в обозначении психических расстройств в уголовно-процессуальном законе; недостаточная регламентация процессуального статуса обвиняемых с психическими недостатками; сложности в обеспечении права на защиту данной категории лиц; отсутствие четких критериев назначения обязательного участия защитника; проблемы достоверности доказательств, получаемых при производстве следственных действий с участием лиц, страдающих психическими расстройствами.

Для решения выявленных проблем необходимо внесение изменений в УПК РФ, направленных на: унификацию терминологии, связанной с психическими расстройствами; детальную регламентацию процессуального статуса обвиняемых с психическими недостатками; установление обязательности участия законного представителя, психолога или психиатра при производстве следственных действий с участием лиц, имеющих психические расстройства.

Реализация предложенных мер будет способствовать повышению эффективности защиты прав лиц с психическими недостатками в уголовном судопроизводстве и обеспечению справедливости правосудия по данной категории дел.

Литература:

1. Мурышкина, Т. А. Некоторые вопросы участия обвиняемых с психическими недостатками в уголовно-процессуальной деятельности / Т. А. Мурышкина. — Текст: непосредственный // Право и управление. — 2007. — № 300–1. — С. 159–161.
2. Гордеев, Д. С. Понятие психических расстройств, не исключающих вменяемость, в уголовном судопроизводстве / Д. С. Гордеев, Е. С. Стешич. — Текст: непосредственный // Право и управление. — 2024. — № 5. — С. 409–414.
3. Холодов, А. В. К вопросу о понятии психических недостатков в российском уголовном судопроизводстве / А. В. Холодов. — Текст: непосредственный // Сибирский юридический вестник. — 2010. — № 2. — С. 152–156.
4. Уголовно-процессуальный кодекс РФ от 18.12.2001. № 174-ФЗ (ред. от 31.07.2025) // Российская газета. — 2001. — 22 декабря. газета. 2006. № 165.
5. Артемова, Д. И. Проблемы участия обвиняемых с психическими недостатками в уголовном процессе России / Д. И. Артемова, И. А. Паменкова. — Текст: непосредственный // Наука. Общество. Государство. — 2016. — № 2 (14). — С. 66–72.