The article analyzes the current aspects of self-defense of personal non-property rights. Attention is drawn to certain problems of self-defense of personal non-property rights. Ways of solving the identified problems are proposed.
Keywords: personal non-property rights, protection of non-property rights.
Следует отметить, что не всякий способ защиты может быть применен к личным неимущественным правам. Это обусловлено, прежде всего, спецификой самих этих прав, которая, в свою очередь, определяется особенностями своего объекта, то есть нематериальных благ, в данном случае — внешнего облика физического лица. Нематериальные блага лишены материального содержания и неразрывно связаны с личностью их носителя. Это накладывает определенный отпечаток на их осуществление и защиту.
Термин «самозащита» был введен в ГК РФ в 1994 г. после конституционного признания права на самозащиту в Декларации прав и свобод человека и гражданина 1991 г. Основой такого решения послужила ч. 2 ст. 45 Конституции РФ, закрепляющая положение о том, что каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Государство не в состоянии предвидеть и предотвратить каждое отдельное правонарушение, поэтому государственная власть заинтересована в активной деятельности частных лиц по защите своих прав, особенно с появлением новой системы экономических отношений и возрождением частного права, которое, как известно, построено на инициативе и максимальной автономии воли субъектов.
Гражданское право призвано обеспечивать защиту основных конституционных главным образом частных прав специфическими отраслевыми средствами. В отраслевом законодательстве должны конкретизироваться конституционные положения о праве субъектов правоотношений на защиту своих прав, в том числе возможность применения самозащиты с помощью конкретных отраслевых мер. В настоящее время в ГК РФ упоминается о самозащите только как о пресекательном способе защиты гражданских прав, при этом норма ст. 14 ГК РФ, по сути, никак не связана с иными нормами закона, допускающими возможность совершения односторонних и самостоятельных мер защиты, например, в рамках договорных правоотношений, так называемых оперативных мер самозащиты, что дает основание теории права считать их самостоятельным юридическим понятием. Полагаем, что первоначальная цель введения самозащиты в ГК РФ была связана с необходимостью отражения указанных конституционных положений, поэтому развернутого и системного правового регулирования этого института нет до сих пор. Наиболее приемлемая для современного гражданского права квалификация самозащиты как формы защиты права, которая целиком реализуется в материальном праве. Форма самозащиты предполагает возможность применения способов самозащиты (пресечение нарушений и их угроз, а также восстановление нарушенных прав), которые, в свою очередь, реализуются в возможности применения конкретных правовых мер, носящих самостоятельный характер и осуществляемых в гражданском праве в одностороннем порядке в различных правоотношениях.
Самозащита реализуется несколькими способами, цель которых — предотвратить опасность нарушений права; прекращения уже состоявшегося нарушения права; восстановления положения, существовавшего до нарушения. Так, ст. 139 Семейного кодекса РФ устанавливает право на тайну усыновления ребенка, обязывая лиц, осведомленных об усыновлении, сохранять эту тайну, т. е. не передавать информацию другим субъектам, у которых нет права ее получать. Лица, по тем или иным причинам осведомленные об усыновлении и заинтересованные в сокрытии этого обстоятельства, могут реализовать самозащиту тремя способами: 1) предотвратить нарушение, деликатно выполняя все действия по усыновлению, не привлекая излишнего внимания, бережно храня все документы и обстоятельства усыновления, чтобы исключить доступ к ним посторонних лиц; 2) в случае проникновения за завесу этой семейной тайны они вправе обратиться с требованием к соответствующему лицу с предложением не допустить или прекратить разглашения сведений; 3) потребовать восстановить положение, существовавшее до разглашения тайны, то есть возвратить незаконно полученные документы, прекратить распространение сведений об усыновлении и т. п.
Самозащита может осуществляться и в состоянии крайней необходимости. По ст. 1067 ГК РФ крайняя необходимость — это обстоятельства, при которых создается угроза самому обладателю правили другим лицам, если эта опасность при данных обстоятельствах не могла быть устранена другими средствами. И действия в состоянии необходимой обороны ГК также признает правомерными. Юридические лица и публичные образования как обладатели всякого рода прав, в том числе личных неимущественных, также прибегают к их самозащите, устанавливая запоры на двери служебных помещений и складов, прибегая к услугам охраны, защищая свои линии связи от несанкционированного прослушивания и т. п.
Рекомендации по совершенствованию понятия самозащиты в правовых отраслях, разработанные общей теорией права, предусматривают, во-первых, необходимость перечисления в отраслевом законодательстве некоторых способов самозащиты прав, во-вторых, установление детальных оснований и условий ее правомерности. Отмечается нормативная неопределенность критериев соразмерности самозащиты прав, что сдерживает субъектов в самостоятельной защите собственных прав. В связи с такой ситуацией в отраслевом регулировании самозащиты снижается ее эффективность. Отсутствует также оговорка о возможности выбора субъектом любой формы реализации ее способов при соблюдении условий правомерности.
Таким образом, законодатель подталкивает субъектов к «пробным мерам», законность которых в итоге может определить только суд1. Возникает ситуация, когда в действиях субъектов причинивших соразмерный вред для защиты своих прав, судами усматриваются признаки самоуправства (ст. 330 УК РФ) на том основании, что возможность совершения таких действий не отражена в законодательстве, поэтому они признаются нарушением установленного порядка.
Все это свидетельствует о неэффективности механизма самозащиты в отраслях права, наличие таких недостатков можно констатировать и в отрасли гражданского права. В связи с этим наука теории права рекомендует разрабатывать неизвестные законодательству способы самозащиты прав, предлагать, обосновывать и апробировать формы их реализации.
Таким образом, эффективность механизма не только самозащиты прав, но и защиты гражданских прав в целом зависит от того, насколько грамотно и подробно отраслевое законодательство регулирует возможность применения конкретных односторонних правозащитных мер в его различных подотраслях, особенно в динамичном обязательственном праве.
Одностороннее юридически значимое поведение субъектов в гражданских правоотношениях чаще всего направлено на защиту своих прав, поскольку регулятивный механизм в противоположность правозащитному в гражданских правоотношениях предполагает взаимное согласование воли, которое является основным регулирующим инструментом в частном праве. Одностороннее проявление воли в механизме защиты прав можно охарактеризовать как реализацию конкретной меры самозащиты права, то есть без поддержки каких- либо государственных органов на момент совершения самостоятельных действий субъектом. Право на реализацию односторонних правозащитных действий связано с фактом нарушения права или угрозой такого нарушения. Эти юридические основания предполагают обоснованность односторонних защитительных действий, то есть такие односторонние действия уже не являются аномальными, а становятся допустимыми и правомерными и реализуются в сложном юридическом составе. При этом угроза совершения нарушения субъективных прав лица может влечь те же правовые последствия, что и реальное нарушение прав, или даже более серьезные.
Понятие односторонних действий по самозащите права неразрывно связано с понятием одностороннего поведения субъекта гражданско-правовых отношений, его гражданско-правовой активностью2. Их применение всегда носит более широкий правоохранительный характер, поскольку защита является частью понятия охраны прав. Защитительное поведение субъекта в рамках правоотношения, как правило, реализуется в виде допустимых к совершению мер в определенных законом пределах. Применение мер самозащиты в рамках материальных правоотношений — это не только охранительная функция гражданского права, но и организационно-преобразовательная и воспитательная. Воспитательная функция защиты тесно связана с самим фактом возможности применения самостоятельных правозащитных мер. Гражданское право стимулирует участников правоотношений, предоставляя условия для их саморегуляции в связи с фактом нарушения. Самозащита в гражданском праве предполагает возможность ее применения в результате нарушения любых гражданских прав, хотя динамичные частные права преимущественно возникают из договорных, регулятивных отношений.
Литература:
- Мальцев М. Н. Самозащита субъективных прав по российскому законодательству (теоретико-правовое исследование): автореф. дис.... канд. юрид. наук. Саратов, 2013. С. 21.
- Рыбаков В. А. Проблемы формирования гражданско-правовой активности (вопросы теории и практики). Уфа, 2013. С. 45.
