This article analyzes the phenomenon of mixed elements in Russian civil procedural law, focusing on their manifestation in the system of procedural sources, the institution of procedural complicity, and the enforcement of substantive rights, particularly in family law. It highlights how traditional distinctions between procedural forms are increasingly blurred by judicial practice, hybrid procedural mechanisms, and complex substantive remedies such as combined alimony. The author examines the quasi-normative role of judicial acts, the challenges of mandatory procedural complicity in multi-party disputes, and the legal ambiguities arising from mixed forms of alimony enforcement. The article concludes that while mixed elements enhance procedural flexibility, they also create tensions with legal certainty, necessitating clearer legislative regulation.

Keywords : civil procedure, mixed elements, sources of law, procedural complicity, combined alimony, judicial practice, Russian civil procedure, family law, legal certainty, procedural flexibility.

Современное гражданское процессуальное право, как динамичная система правовых норм и институтов, отличается сложностью структуры. Традиционная модель четкого разделения процессуальных форм — будь то источники права, состав участников или механизмы разрешения споров — часто оспаривается практическими потребностями судебной системы. Указанная сложность проявляется в появлении смешанных элементов, которые сочетают в себе особенности различных процессуальных структур для достижения более гибкого и эффективного правового регулирования. Актуальность исследуемой темы подчеркивается растущим объемом дел, рассматриваемых судами общей юрисдикции. Только в 2024 году российские суды рассмотрели более 28,4 миллиона гражданских дел, большинство из которых были разрешены в упрощенном или ускоренном порядке, что подчеркивает необходимость процессуальных инструментов, способных адаптироваться к широкому спектру правовых коллизий [1].

Цель настоящей статьи — анализ феномена смешанных элементов в рамках российского гражданского процессуального права, с акцентом на их проявлении в системе процессуальных источников, институте процессуального соучастия и обеспечении материальных прав, в частности, в контексте семейного права.

Академический дискурс об источниках гражданского процессуального права отражает значительную дискуссию относительно формальных границ дисциплины. Такие ученые, как И. В. Дмитриев, подчеркивают сохраняющееся расхождение между позитивистским и естественно-правовым подходами, особенно в отношении признания судебной практики как источника права [2, с. 9]. В то же время практическое применение смешанных форм критически рассматривается в работах по конкретным правовым категориям. Например, анализ А. Е. Шевцева «смешанных алиментов» выявляет трудности, с которыми сталкиваются суды при сочетании алиментов на ребенка в виде фиксированной суммы и в процентах, проблема, которая привела к непоследовательности судебной практики и призывам к законодательной реформе [3, с. 2].

Процессуальные механизмы разрешения споров с участием нескольких сторон исследуются в работах А. М. Нурбалаевой и С. И. Исмаиловой, которые выявляют пробелы в правовом регулировании процессуального соучастия, в частности, необходимость уточнения полномочий суда по привлечению соистцов [4, с. 108].

Д. Г. Лещенко развивает указанный дискурс, рассматривая классификацию соучастия и его процессуальные последствия, отмечая, что отсутствие законодательного перечня обязательных дел о соучастии создает практические трудности для судов [5, с. 269].

Одним из наиболее фундаментальных смешанных элементов гражданского процессуального права является система его источников. В то время как российская правовая традиция прочно укоренена в статутном праве, вершиной которого являются Конституция Российской Федерации [6] и Гражданский процессуальный кодекс (ГПК РФ) [7], современное понимание источников расширилось и включает в себя ряд нетрадиционных форм. Статья 1 ГПК РФ устанавливает первенство федеральных законов, но на практике система более сложна.

И. В. Дмитриев отмечает, что современная наука признает растущее влияние судебных актов, в частности решений Конституционного суда и разъяснений Пленума Верховного суда [2, с. 10]. Это смешанное явление: хотя формально указанные акты не являются источниками права в строгом позитивистском смысле, они приобретают квазинормативный характер благодаря своей обязательной силе и широкому применению. Например, Постановление Пленума № 25 содержит авторитетные толкования принципов добросовестности, злоупотребления правами и действительности сделок, эффективно формируя применение процессуальных норм судами общей юрисдикции [8].

Обзор судебной практики по смешанным договорам подчеркивает, что такие соглашения сочетают в себе элементы различных типов договоров и требуют от судов применения правил, соответствующих каждому элементу [9]. Такое взаимопроникновение материального и процессуального права создает дуальную систему, где формальные законы сосуществуют с квазинормативными судебными толкованиями и выводимыми из них принципами. В итоге возникает сочетание, которое, повышая предсказуемость, также размывает традиционное разделение властей и требует от судей ориентироваться в сложной иерархии правовых источников.

Второе проявление смешанных элементов обнаруживается в процессуальных механизмах разрешения споров с участием нескольких сторон. Институт процессуального соучастия, как определено в статье 40 ГК РФ, допускает участие нескольких истцов или ответчиков в одном процессе. Однако, как отмечают А. М. Нурбалаева и С. И. Исмаилова, использование в законе разделительного союза «или» может привести к узкому толкованию, исключающему возможность смешанного соучастия, когда одновременно участвуют как несколько истцов, так и несколько ответчиков [4, с. 107]. Авторы выступают за введение союза «и/или» для уточнения процессуальной возможности.

Подобная смешанная форма не является чисто академической; на практике, как видно в случаях наследственных споров, необходимо учитывать интересы всех наследников. Например, в приведенном из Пермской области случае невключение судом всех потенциальных наследников в спор о дееспособности завещателя привело к аннулированию решения нижестоящего суда, что подчеркивает необходимость «смешанного» процессуального механизма в таких многосубъектных отношениях для обеспечения всестороннего разрешения спора [10]. Актуальность указанной проблемы сохраняется и в современной судебной практике, особенно при рассмотрении наследственных и корпоративных конфликтов.

Д. Г. Лещенко добавляет, что здесь решающее значение имеет различие между обязательным и факультативным соучастием, поскольку оно определяет, может ли суд продолжать разбирательство без участия всех сторон. Она отмечает, что в случаях, когда материально-правовые отношения неделимы, таких как споры о совместной собственности или наследовании, возникает обязательное соучастие, а невключение всех участников является основанием для отмены решения апелляционным судом [5, с. 269]. Необходимое соучастие в таких случаях сочетает в себе требование материального права учитывать интересы всех заинтересованных сторон с процессуальной целью экономии судебных ресурсов и предотвращения противоречивых решений, создавая процессуальную форму, которая по своей сути является смешанной.

Наиболее показательный пример смешанных элементов, пожалуй, можно найти на стыке материального и процессуального права, а именно в исполнении обязательств по выплате алиментов. Статья 83 Семейного кодекса Российской Федерации [11] предусматривает смешанный способ взыскания алиментов — сочетание фиксированной суммы и процента от дохода плательщика. Данный механизм был разработан для случаев, когда официального дохода плательщика недостаточно для поддержания прежнего уровня жизни ребенка.

Однако, как отмечает А. Е. Шевцев, некоторые суды разработали другую формулу: присуждение алиментов в виде процента от дохода, «но не менее» определенной фиксированной суммы [3, с. 3]. Подобный гибридный подход, который, по его мнению, не санкционирован Семейным кодексом и не является разновидностью смешанного способа, предусмотренного ст. 83 СК РФ [11], фактически создает новый, нерегулируемый метод взыскания. Процессуальные последствия значительны: исполнение становится непредсказуемым, поскольку судебные приставы должны каждый месяц рассчитывать, какая сумма больше, что может привести к спорам о задолженности. А. Е. Шевцев приводит наглядные расчеты, показывающие, что для плательщика с высоким доходом такая смешанная формула может привести к выплатам алиментов, значительно превышающим установленный законом процент, тем самым нарушая баланс интересов, который закон стремится защитить [3, с. 4].

Трудности в подобных случаях усугубляются тем фактом, что сам судебный процесс часто упрощен. Согласно статистике Верховного суда РФ, за первое полугодие 2024 года коллегия по гражданским делам рассмотрела в кассационном порядке 35 944 жалобы и представления, из которых 93 % были удовлетворены. При этом в структуре рассмотренных дел существенную часть составляют споры, связанные с исполнением обязательств, что говорит о высокой нагрузке на судебную систему и необходимости четкого правового регулирования даже в рамках упрощенных процедур [12].

Представленные данные демонстрируют, как смешанное материальное средство правовой защиты, применяемое с процессуальной двусмысленностью и в системе, которая часто отдает предпочтение ускоренным процессам, может подорвать сами цели правовой определенности и справедливости.

Процессуальные проблемы, связанные со смешанными элементами, выходят за рамки семейного права и распространяются на другие области судебной практики. Исполнение смешанных договоров, содержащих элементы нескольких типов договоров, часто приводит к сложным процессуальным спорам относительно применимого права и объема судебного контроля. Суды подчеркивают, что злоупотребление свободой договора при заключении смешанных соглашений может служить основанием для признания сделки недействительной. Так, например, в одном из дел суд признал недействительным соглашение о новации, заключенное после возбуждения дела о банкротстве, поскольку стороны формально преобразовали обязательства, установленные исполнительным листом, что было квалифицировано как злоупотребление правом (постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 27.05.2016 N Ф02–2669/2016) [9]. Указанный процесс требует смешанного процессуального подхода, при котором суд должен проводить тщательное исследование фактов, выходящее за рамки простого применения одного законодательного правила.

Кроме того, смешанные договоры могут состоять из элементов как материальных, так и процессуальных отношений. Например, в сфере электроэнергетики законодательство прямо допускает заключение смешанных договоров, объединяющих куплю-продажу энергии и оказание услуг по ее передаче, что было подтверждено Верховным судом РФ (Апелляционное определение Верховного суда РФ от 27.10.2015 N АПЛ15–428) [9].

Анализ судебной практики также показывает, что уполномоченные органы вправе обращаться в суд в защиту прав потребителей при исполнении смешанных договоров. В одном из дел Управление Роспотребнадзора обратилось в суд в интересах потребителя, приобретшего товар ненадлежащего качества по договору, который ответчик квалифицировал как смешанный договор товарного кредита. Верховный суд РФ подчеркнул, что такие споры подлежат рассмотрению с применением законодательства о защите прав потребителей (Определение Верховного суда РФ от 06.10.2015 N 48-КГ15–11) [9].

Приведенные примеры показывают, что смешанные элементы в гражданском процессе не ограничиваются одной предметной областью, а представляют собой более широкую тенденцию к формированию сложных, гибридных процессуальных механизмов, которые требуют от суда одновременного применения различных процессуальных форм (например, сочетания искового и особого производства, общего и упрощенного порядка), что предъявляет значительные требования к судебным ресурсам и экспертизе.

Таким образом, анализ смешанных элементов в гражданском судопроизводстве выявляет фундаментальное противоречие между необходимостью правовой определенности и потребностью в процессуальной гибкости. Интеграция нетрадиционных источников, таких как судебная практика, обогащает правовую базу, но ставит под сомнение формалистические определения права. Институциональная структура процессуальной множественности, несмотря на стремление к эффективности, требует доработки законодательства для охвата всего спектра многосторонних споров. Наконец, применение смешанных правовых средств правовой защиты, таких как комбинированные алименты, показывает, что процессуальная ясность имеет первостепенное значение. Без нее даже самая продуманная норма материального права может привести к правоприменительному хаосу.

Показательной в этом смысле является статистика работы Дисциплинарной коллегии Верховного Суда РФ: за первое полугодие 2024 года поступило 80 заявлений (против 70 за аналогичный период 2023 года). Но удовлетворено из них было только одно, что свидетельствует о высоких требованиях к обоснованности процессуальных обращений и необходимости комплексной оценки как материальных, так и процессуальных аспектов при рассмотрении подобных дел [12].

Продолжающиеся законодательные инициативы по внесению поправок в статью 81 Семейного кодекса с целью установления минимального размера алиментов [11] свидетельствуют о стремлении к большей законодательной точности. В более широком контексте гражданского судопроизводства будущее, скорее всего, за более продуманным законодательным регулированием этих смешанных форм, которое позволит использовать их сложность для достижения целей правосудия, а не превращать ее в источник процессуальной неопределенности. По мере того, как количество дел продолжает расти, а правовые отношения становятся все более сложными, способность процессуального права адаптироваться за счет продуманных смешанных институтов будет иметь решающее значение для поддержания эффективности и целостности судебной системы.

На основании результатов исследования предлагаются следующие рекомендации. Для устранения двусмысленности, возникающей из квазинормативной роли судебных актов, законодатель должен формально разграничить обязательную силу решений Конституционного суда Российской Федерации и полных толкований Верховного суда, тем самым уточнив их место в иерархии процессуальных источников и уменьшив зависимость от неформального судебного законотворчества.

В области процессуального соучастия следует внести поправки в статью 40 Гражданского процессуального кодекса, заменив разделительный союз «или» на «и/или», чтобы явно разрешить смешанное соучастие, тем самым приведя процессуальные нормы в соответствие с реалиями многосторонних споров и устранив противоречивые судебные толкования.

Что касается алиментов, то Семейный кодекс требует внесения целенаправленных поправок, чтобы либо санкционировать, либо прямо запретить гибридную формулу, которая рассчитывает содержание как процент от дохода, «но не менее» фиксированной суммы, поскольку такие формулы в настоящее время не имеют законодательной основы и приводят к непредсказуемым результатам исполнения.

В более широком смысле, законодатель должен принять систематический подход к гибридным процессуальным механизмам — будь то в форме смешанных источников права, сложных структур сторон или комбинированных материальных средств правовой защиты — путем включения четких правил их применения в Гражданский процессуальный кодекс и соответствующее законодательство.

Такая кодификация сохранит процессуальную гибкость, которую обеспечивают смешанные элементы, одновременно укрепляя правовую определенность и гарантируя, что ускоренные процедуры не подорвут целостность судебной защиты.

Литература:

1. Гражданское судопроизводство: Общие показатели по категориям дел // Судебная статистика РФ. — URL: https://stat.апи-пресс.рф/ (дата обращения: 28.03.2026).
2. Дмитриев И. В. Источники гражданского процессуального права Российской Федерации: современные подходы к определению, составу и систематизации // Актуальные исследования. — 2025. — № 45 (280). — Ч. II. — С. 7–12. — URL: https://apni.ru/article/13495-istochniki-grazhdanskogo-processualnogo-prava-rossijskoj-federacii-sovremennye-podhody-k-opredeleniyu-sostavu-i-sistematizacii (дата обращения: 28.03.2026).
3. Шевцев А. Е. «Смешанные» алименты: сложности законодательства и правоприменения // Адвокатская газета. — 2026. — 6 февраля. — URL: https://www.advgazeta.ru/mneniya/smeshannye-alimenty-slozhnosti-zakonodatelstva-i-pravoprimeneniya/ (дата обращения: 28.03.2026).
4. Нурбалаева А. М., Исмаилова С. И. К вопросу о процессуальном соучастии в гражданском процессе // Молодой ученый. — 2018. — № 23 (209). — С. 106–108. — URL: https://moluch.ru/archive/209/51370 (дата обращения: 28.03.2026).
5. Лещенко Д. Г. Процессуальное соучастие как институт гражданского процессуального права: проблемы и пути их решения // Молодой ученый. — 2020. — № 50 (340). — С. 268–270. — URL: h https://moluch.ru/archive/340/76408 (дата обращения: 28.03.2026).
6. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) // СПС «КонсультантПлюс». — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_28399/ (дата обращения: 28.03.2026).
7. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 № 138-ФЗ (ред. от 01.01.2026) // СПС «КонсультантПлюс». — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_39570/ (дата обращения: 28.03.2026).
8. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс». — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_181602/ (дата обращения: 28.03.2026).
9. Обзор судебной практики по спорным вопросам, касающимся заключения, исполнения и расторжения смешанных договоров // АО «Кодекс». — URL: https://sudrf.cntd.ru/document/420382096 (дата обращения: 28.03.2026).
10. Обзор кассационной и надзорной судебной практики по гражданским делам Пермского областного суда за 1 полугодие 2003 г. // Система ГАРАНТ. — URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/16024111/ (дата обращения: 28.03.2026).
11. Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223-ФЗ (ред. от 01.01.2026) // СПС «КонсультантПлюс». — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_8982/ (дата обращения: 28.03.2026).
12. Статистика ВС: главные цифры первого полугодия 2024-го // Верховный Суд Российской Федерации. — 2024. — 13 августа. — URL: https://vsrf.ru/press_center/mass_media/33843/ (дата обращения: 28.03.2026).