Уголовная ответственность за бездействие представляет собой один из самых сложных институтов общей части уголовного права, поскольку здесь особенно отчетливо видна граница между юридическим долгом и нравственным ожиданием. Российский уголовный закон исходит из того, что основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, а лицо подлежит ответственности только за те действия или бездействие и последствия, в отношении которых установлена его вина. Из этого следует исходный вывод: при бездействии наказуемым признается не сам факт пассивности и не сам по себе наступивший вред, а такое несовершение требуемого действия, которое соединяет в себе юридическую обязанность действовать, реальную возможность исполнить эту обязанность, причинную связь с последствием и вину лица. Именно поэтому Е. В. Благов справедливо относит вопрос об основании уголовной ответственности к числу дискуссионных в российской науке, поскольку формула статьи 8 УК РФ требует каждый раз устанавливать полный состав преступления, а при бездействии это сделать труднее, чем при активном поведении [1].
В доктрине бездействие обычно понимается как пассивное поведение, выражающееся в несовершении конкретного действия, которое лицо было обязано и могло совершить в данных условиях. В. В. Болотов пишет, что деяние может принимать форму действия или бездействия, причем пассивное поведение выражается в несовершении конкретного действия, которое человек был обязан и мог совершить, и подчеркивает, что это один из самых сложных и противоречивых вопросов уголовного права. Такая формулировка позволяет выделить первое основание вменения, специальную обязанность действовать. Без нее уголовно-правовое бездействие отсутствует. Источниками такой обязанности в российской теории и практике признаются закон, служебные и профессиональные функции, договор, а также предшествующее поведение лица, создавшее опасную ситуацию. Этот подход подтверждается и самим уголовным законом. Статья 124 УК РФ связывает ответственность за неоказание помощи больному с лицом, обязанным ее оказывать в соответствии с законом или специальным правилом. Статья 125 УК РФ предусматривает ответственность за оставление в опасности лишь тогда, когда виновный имел возможность оказать помощь и был обязан иметь о потерпевшем заботу либо сам поставил его в опасное для жизни или здоровья состояние. Следовательно, российский закон проводит вполне определенную границу: уголовный упрек адресуется не любому свидетелю чужой беды, а лицу, которое связано с предотвращением вреда конкретной юридической обязанностью.
Вторым основанием вменения выступает реальная возможность действовать. Для бездействия это условие имеет решающее значение, поскольку юридическая обязанность без фактической исполнимости превращалась бы в фикцию. В. В. Болотов прямо указывает, что обязательство действовать должно быть связано со способностью человека действовать определенным образом, а при оценке такой способности необходимо учитывать законодательные ограничения, ситуацию бездействия, физические и психические качества лица, его состояние, уровень знаний, навыков и профессиональной квалификации; наличие форс-мажорных обстоятельств исключает уголовную ответственность [2]. В этой части предел обязанностей лица проявляется особенно ясно. Закон требует активности лишь в границах реально возможного поведения. Поэтому медицинский работник, спасатель, родитель, должностное лицо или иной специальный субъект отвечают по правилам о бездействии лишь тогда, когда доказано, что в конкретный момент они могли совершить требуемое действие и уклонились от него без уважительных причин. Иначе исчезает волевой характер деяния, а вместе с ним и основание уголовно-правового упрека.
Третьим элементом остается причинная связь, вокруг которой сосредоточены основные теоретические споры. Для активного поведения причинение результата обычно воспринимается более наглядно. При бездействии требуется показать, почему именно несовершение действия стало юридически значимым фактором наступившего вреда. Г. А. Есаков, анализируя сложные случаи причинности, пишет, что деяние является причиной результата в уголовно-правовом смысле постольку, поскольку оно предшествует результату во времени, без него именно такой результат не наступил бы и оно является последним во времени осознанным человеческим деянием перед результатом, причем это правило подлежит ограничениям и уточнениям [3]. Для бездействия данная формула работает только при учете специальной обязанности действовать. Иначе причинная связь подменяется ретроспективным упреком по типу «мог бы предотвратить». В. В. Болотов в этой связи верно замечает, что основным признаком причинной связи при бездействии является конкретное обязательство совершить действие, момент которого определяется возможностью достижения положительного результата. Поэтому причинная связь здесь должна устанавливаться через два взаимосвязанных вопроса: входило ли предотвращение данного вреда в круг обязанностей лица и сохранялась ли у него реальная возможность воспрепятствовать наступлению последствий.
Четвертым основанием вменения является вина. Статья 5 УК РФ исключает объективное вменение, и это правило имеет для бездействия принципиальное значение. Суд должен установить психическое отношение лица к собственной пассивности и к последствиям. В зависимости от конструкции состава вина может выражаться в умысле или неосторожности. В статье 125 УК РФ закон использует признак заведомости, что указывает на умышленный характер оставления в опасности. В статье 124 УК РФ последствия прямо связаны с неосторожностью. Следовательно, сама форма деяния, бездействие, еще не определяет форму вины. Она определяется содержанием конкретной нормы и фактическими обстоятельствами дела.
Отсюда вытекает общий вывод. Пределы обязанностей лица в сфере преступного бездействия задаются сразу несколькими критериями: наличием специальной обязанности, фактической возможностью действовать, пределами причинной связи и виной. За этими пределами бездействие может получать моральную, дисциплинарную или гражданско-правовую оценку, однако оснований для уголовной ответственности уже нет. Именно в таком понимании институт бездействия сохраняет связь с принципом законности и препятствует расширительному вменению.
Литература:
- Благов, Е. В. Об основании уголовной ответственности / Е. В. Благов // Lex Russica (Русский закон). — 2019. — № 1(146). — С. 97–107. — DOI 10.17803/1729–5920.2019.146.1.097–107.
- Болотов, В. В. Бездействие как форма преступного поведения / В. В. Болотов // Российско-азиатский правовой журнал. — 2020. — № 1. — С. 6–8.
- Есаков, Г. А. Причинная связь в сложных ситуациях: уголовно-правовая наука и судебная практика / Г. А. Есаков // Право. Журнал Высшей школы экономики. — 2016. — № 1. — С. 81–102. — DOI 10.17323/2072–8166.2016.1.81.102.
