The article is devoted to the analysis of the legal and organizational problems of using the results of operational investigative activities in proving criminal cases of fraud. The relevance of the topic is due to the steady negative dynamics of fraudulent crime. Conflicts between Article 89 of the Criminal Procedure Code of the Russian Federation and Article 11 of the Federal Law «On the ORDO», contradictions between the Instructions of 27.09.2013 and the law, and the absence of a legislative definition of provocation of a crime were revealed. The key role of the ORD in proving intent to embezzle is substantiated. Proposals have been formulated to improve legislation and law enforcement practice.

Keywords: operational investigative activities, fraud, proving, admissibility of evidence, provocation of crime.

Введение

Мошенничество остаётся одним из наиболее распространённых и трудно раскрываемых преступлений против собственности в современной России. Статистика последних лет демонстрирует устойчивую негативную динамику. По данным МВД России, в 2024 году доля мошенничества в общей структуре преступности составила 23,3 %, что на 1,7 % больше по сравнению с предыдущим годом [5; 22]. Особенно тревожным является рост преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий. За период с 2019 по 2024 год их количество выросло более чем в два раза, достигнув 765,4 тысяч случаев [5; 11].

При этом эффективность борьбы с мошенничеством остаётся крайне низкой. Лишь 35 % уголовных дел о мошенничестве доходит до стадии судебного разбирательства, что свидетельствует о серьёзных системных проблемах в практике расследования [20]. Раскрываемость мошенничества, по различным оценкам, не превышает 10 % [9].

Ключевой причиной этих показателей является высокая интеллектуализация мошеннической преступности: преступники тщательно маскируют деятельность под законные гражданско-правовые отношения, используют профессиональные знания в области права и информационных технологий [20]. В таких условиях оперативно-розыскная деятельность (далее — ОРД) приобретает исключительную значимость, позволяя получить информацию о признаках преступления на ранних стадиях и выявить способы его подготовки и сокрытия [21]. Тем не менее использование результатов ОРД в доказывании сопряжено с множеством нерешённых правовых и организационных проблем.

1. Противоречия правового регулирования использования результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании

Правовое регулирование использования результатов оперативно-розыскной деятельности в уголовном судопроизводстве характеризуется внутренней противоречивостью, которая создаёт серьёзные трудности для правоприменителей. Эта противоречивость проявляется на нескольких уровнях и затрагивает как взаимодействие различных законодательных актов, так и соотношение законов с подзаконными нормативными актами.

Центральной нормой, регулирующей использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании, является статья 89 УПК РФ [1]. Она устанавливает, что в процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам Уголовно-процессуальным кодексом [16; 19]. На первый взгляд, эта норма выглядит вполне логичной. Однако при более внимательном анализе обнаруживается её внутренняя противоречивость. С одной стороны, статья 89 УПК РФ допускает возможность использования результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании. С другой стороны, она ограничивает это использование необходимостью соответствия требованиям, предъявляемым к доказательствам, при этом не раскрывая, каким именно образом результаты оперативно-розыскной деятельности должны быть преобразованы в доказательства.

Эта коллизия порождает трудности не только в толковании нормы права, но и в работе правоприменителей [19]. Следователи и судьи вынуждены самостоятельно определять, какие именно требования должны быть предъявлены к результатам оперативно-розыскной деятельности, чтобы они могли быть признаны допустимыми доказательствами. Отсутствие чётких законодательных критериев приводит к формированию противоречивой судебной практики. В одних случаях суды признают результаты оперативно-розыскной деятельности допустимыми доказательствами при минимальном процессуальном оформлении, в других требуют строжайшего соблюдения всех формальных процедур.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращался к проблеме использования результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании. В определении от 14.02.1999 № 18-О [3] он сформулировал принципиальную позицию, согласно которой результаты оперативно-розыскных мероприятий являются не доказательствами, а лишь сведениями об источниках тех фактов, которые, будучи полученными с соблюдением требований Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» [2], могут стать доказательствами только после закрепления их надлежащим процессуальным путём [6; 24]. Эта правовая позиция имеет принципиальное значение для понимания природы результатов оперативно-розыскной деятельности. Она подчёркивает, что сам факт получения информации в ходе оперативно-розыскных мероприятий не придаёт ей автоматически статуса доказательства. Необходима специальная процедура процессуального закрепления, которая превратит оперативную информацию в полноценное доказательство.

Однако ни Уголовно-процессуальный кодекс, ни Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» не содержат детальной регламентации этой процедуры. Статья 11 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» лишь указывает, что результаты оперативно-розыскной деятельности могут использоваться в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств [7; 14; 23]. Таким образом, закон отсылает к уголовно-процессуальному законодательству, которое, в свою очередь, не содержит специальных норм о порядке использования результатов оперативно-розыскной деятельности. Получается своеобразный замкнутый круг, выход из которого правоприменители вынуждены искать самостоятельно.

Дополнительную проблему создаёт отсутствие в статье 75 УПК РФ прямого указания на недопустимость результатов ОРД, полученных с нарушением Федерального закона «Об ОРД» [16]. Это открывает возможность произвольного применения закона и фактически оставляет без правовых последствий нарушения, допущенные оперативными сотрудниками.

Существенные противоречия выявлены также между Федеральным законом «Об ОРД» и Инструкцией от 27.09.2013 [4]. Так, пункт 9 Инструкции наделяет правом вынесения постановления о представлении результатов ОРД руководителя подразделения, тогда как статья 11 Федерального закона «Об ОРД» — руководителя органа. На практике это различие становится основанием для признания доказательств недопустимыми.

Принципиальной остаётся проблема отсутствия законодательного определения провокации преступления. Европейский Суд по правам человека в постановлении «Лагутин и другие против России» (2014) констатировал системное отсутствие в российской правовой системе гарантий против провокации и прозрачной процедуры санкционирования ряда оперативно-розыскных мероприятий [24]. Суды вынуждены самостоятельно определять наличие провокации в каждом случае, что ведёт к диаметрально противоположным решениям в сходных ситуациях.

Для решения выявленных проблем правового регулирования необходим комплекс законодательных изменений. Прежде всего, требуется изложить статью 89 УПК РФ в новой редакции, которая бы чётко закрепила условия допустимости результатов оперативно-розыскной деятельности в качестве доказательств. Эти условия должны включать проведение оперативно-розыскных мероприятий для решения задач, предусмотренных статьёй 2 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», наличие оснований и соблюдение условий, установленных статьями 7 и 8 этого закона, наличие судебного решения для оперативно-розыскных мероприятий, ограничивающих конституционные права граждан, соблюдение установленного порядка представления результатов, их процессуальное закрепление и отсутствие признаков провокации преступления.

Необходимо также дополнить статью 75 УПК РФ новой частью, которая прямо указывала бы на недопустимость результатов оперативно-розыскной деятельности, полученных с нарушением Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности». Это устранило бы существующую правовую неопределённость и создало бы чёткий правовой механизм защиты прав граждан от незаконного вмешательства в их частную жизнь.

Для устранения противоречий между Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности» и Инструкцией от 27.09.2013 целесообразно ввести в Уголовно-процессуальный кодекс новую статью, которая бы на уровне федерального закона регламентировала порядок представления результатов оперативно-розыскной деятельности. Это исключило бы возможность коллизии между законом и подзаконным актом и обеспечило бы единообразное применение правовых норм.

Наконец, необходимо дополнить Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» новой статьёй, которая бы содержала законодательное определение понятия «провокация преступления» и устанавливала чёткие критерии её установления. Эта статья должна определить, что провокацией является подстрекательство, склонение, побуждение лица к совершению преступления в целях его последующего изобличения, если без такого воздействия лицо не совершило бы преступление. Должны быть закреплены конкретные признаки провокации, такие как отсутствие у лица умысла на совершение преступления до начала оперативно-розыскного мероприятия, принятие решения о совершении преступления исключительно в результате воздействия со стороны оперативных сотрудников, создание условий для совершения преступления, которые не могли возникнуть при обычном ходе событий.

2. Организационные проблемы использования результатов оперативно-розыскной деятельности

Наряду с законодательными коллизиями, эффективность использования результатов ОРД существенно снижается вследствие организационных недостатков. Значительная часть материалов признаётся судами недопустимыми именно из-за нарушений порядка их оформления и представления [24].

К типичным ошибкам относятся: утверждение постановления о проведении оперативно-розыскного мероприятия некомпетентным должностным лицом; проведение мероприятий, ограничивающих конституционные права граждан, без надлежащего судебного решения или с нарушением его условий; превышение установленного судом срока проведения мероприятия; непредставление следователю копии судебного решения; неполное представление материалов; нарушение целостности носителей информации. Эти ошибки обусловлены преимущественно недостаточной правовой подготовкой оперативных сотрудников и отсутствием единых стандартизированных форм документов, а не умыслом.

Серьёзной проблемой остаётся отсутствие практики закрепления конкретных оперативных сотрудников за уголовными делами, что ведёт к формальному подходу к оперативному сопровождению расследования [8]. Следователь и оперативный сотрудник не планируют совместную деятельность, не обмениваются информацией в режиме реального времени, что существенно снижает эффективность расследования.

Острой остаётся проблема межведомственного взаимодействия. Электронный документооборот и обмен данными между МВД, ФСБ, Росфинмониторингом, ФНС и Банком России не в полной мере отвечают потребностям оперативного расследования [15]. Это особенно критично при расследовании дистанционного мошенничества, когда своевременное получение сведений от банков и операторов связи нередко имеет решающее значение. Дополнительной проблемой является отсутствие в УПК РФ специальных норм о работе с электронными доказательствами, что создаёт риски их утраты или признания недопустимыми [10].

Для решения перечисленных организационных проблем необходим комплекс взаимосвязанных мер. Во-первых, целесообразно законодательно закрепить в Уголовно-процессуальном кодексе институт оперативного сопровождения предварительного расследования, предусмотрев обязательное закрепление конкретного оперативного сотрудника за делами о тяжких и особо тяжких преступлениях. Это позволит обеспечить непрерывность оперативно-розыскного обеспечения расследования и персональную ответственность за его качество. Во-вторых, необходима разработка и внедрение единых стандартизированных форм документов для оформления результатов различных оперативно-розыскных мероприятий и создание электронной системы контроля за их представлением следователю. В-третьих, требуется создание межведомственных координационных центров по противодействию отдельным видам мошенничества, прежде всего в сфере информационных технологий и финансовом секторе. Наконец, необходимо дополнить Уголовно-процессуальный кодекс специальной главой об особенностях работы с электронными доказательствами, которая бы регламентировала понятие электронных доказательств, порядок их изъятия с обязательным участием специалиста, обеспечение целостности данных, а также особенности проведения компьютерно-технической экспертизы.

3. Роль результатов оперативно-розыскной деятельности в установлении умысла на мошенничество

Ключевой особенностью доказывания по делам о мошенничестве является необходимость установления умысла на хищение, существовавшего до момента получения имущества. Именно этот признак разграничивает уголовно наказуемое деяние и гражданско-правовой деликт [17]. Установить момент возникновения умысла традиционными процессуальными средствами крайне затруднительно: подозреваемый, как правило, отрицает вину, а следы подготовки к моменту возбуждения дела нередко уже уничтожены [12].

Оперативно-розыскные мероприятия позволяют получить информацию об умысле по нескольким направлениям. Во-первых, прослушивание телефонных переговоров и снятие информации с технических каналов связи фиксируют обсуждение планов мошенничества между соучастниками до заключения договора, что является прямым доказательством заранее сформированного умысла. Во-вторых, наблюдение и получение компьютерной информации позволяют зафиксировать подготовительные действия — создание фиктивных организаций, подготовку поддельных документов, регистрацию мошеннических сайтов [13]. В-третьих, наведение справок в кредитных организациях и реестрах имущества позволяет установить реальное финансовое положение подозреваемого на момент принятия обязательств и выявить их заведомую невыполнимость. В-четвёртых, проверочная закупка и оперативный эксперимент фиксируют сам факт предоставления заведомо ложных сведений в момент получения имущества [18].

Без использования результатов ОРД значительная часть мошеннических деяний остаётся в сфере гражданско-правовых отношений. Виновные избегают уголовной ответственности, а потерпевшие лишены реальной защиты.

Заключение

Проведённый анализ позволяет констатировать, что использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам о мошенничестве сопряжено с комплексом взаимосвязанных проблем, каждая из которых требует самостоятельного решения, но все они в конечном счёте ведут к одному и тому же результату — утрате доказательственного значения оперативных материалов и невозможности привлечь виновных к ответственности.

В сфере правового регулирования необходимо: устранить коллизию между статьёй 89 УПК РФ и статьёй 11 Федерального закона «Об ОРД»; прямо указать в статье 75 УПК РФ на недопустимость незаконно полученных результатов ОРД; закрепить на уровне УПК РФ порядок их представления следователю; законодательно определить понятие и критерии провокации преступления.

В организационной сфере первоочередными задачами являются: законодательное закрепление института персонального оперативного сопровождения дел; разработка стандартизированных форм документов; создание механизмов оперативного межведомственного взаимодействия; введение в УПК РФ специальных норм о работе с электронными доказательствами.

Реализация предложенных мер позволит повысить эффективность использования результатов ОРД, обеспечить законность привлечения виновных к ответственности и создать надлежащие гарантии защиты прав граждан при проведении оперативно-розыскных мероприятий.

Литература:

1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 08.03.2026) [Электронный ресурс]. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34481/ (дата обращения: 20.04.2026).
2. Федеральный закон от 12.08.1995 № 144-ФЗ (ред. от 01.04.2025) «Об оперативно-розыскной деятельности» [Электронный ресурс]. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_7519/ (дата обращения: 20.04.2026).
3. Определение Конституционного Суда РФ от 4 февраля 1999 г. № 18-О «По жалобе граждан М. Б. Никольской и М. И. Сапронова на нарушение их конституционных прав отдельными положениями Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»«[Электронный ресурс]. — URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/12016636/ (дата обращения: 20.04.2026).
4. Приказ от 27 сентября 2013 года № 776/703/509/507/1820/42/535/398/68 «Об утверждении Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд» [Электронный ресурс]. — URL: https://docs.cntd.ru/document/499048956 (дата обращения: 20.04.2026).
5. Веселова, Ю. В. Виды мошенничества и методы противодействия: Классификация и защита / Ю. В. Веселова, О. Г. Тимчук, К. С. Литвинцева // Вестник СамГУПС. — 2025. — № 2(68). — С. 62–69.
6. Белокобыльская, О. И. О проблемах использования результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам / О. И. Белокобыльская // Актуальные проблемы уголовного процесса и криминалистики: Сборник научных статей, Могилев, 28 апреля 2023 года. — Могилев: Учреждение образования «Могилевский институт Министерства внутренних дел Республики Беларусь», 2023. — С. 22–29.
7. Васильева, А. В. Некоторые вопросы использования результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам / А. В. Васильева // Следственная деятельность: проблемы, их решение, перспективы развития: Материалы VII Всероссийской молодёжной научно-практической конференции, Москва, 27 ноября 2023 года. — Москва: Московская академия Следственного комитета Российской Федерации, 2024. — С. 209–214.
8. Гармышев, Я. В. Отдельные аспекты квалификации и расследования мошенничества / Я. В. Гармышев // Сибирские уголовно-процессуальные и криминалистические чтения. — 2020. — № 3(29). — С. 96–108.
9. Горбанев, В. М. Правовое обеспечение оперативно-розыскной деятельности, осуществляемой подразделениями уголовного розыска по предупреждению и раскрытию мошенничеств, связанных с использованием средств сотовой связи / В. М. Горбанев // Актуальные вопросы организации и правового регулирования деятельности оперативных подразделений МВД России (посвящается памяти профессора Д. В. Ривмана): Материалы региональной научно-практической конференции, Санкт-Петербург, 18 ноября 2016 года. Ч. 1. — Санкт-Петербург: Санкт-Петербургский университет Министерства внутренних дел Российской Федерации, 2016. — С. 99–105.
10. Горбова, В. В. Пути повышения эффективности противодействия инвестиционному скаму / В. В. Горбова // Общество и право. — 2025. — № 2(92). — С. 14–20.
11. Гришин, А. Г. Влияние развития информационных технологий на методы и средства оперативно-розыскной деятельности: современное состояние и перспективы / А. Г. Гришин, А. С. Королёв // Проблемы экономики и юридической практики. — 2024. — Т. 20, № 6. — С. 114–119.
12. Денисов, Н. Л. Значение результатов оперативно-разыскной деятельности для определения направленности умысла лица, совершившего преступление против собственности / Н. Л. Денисов // Уголовное и оперативно-разыскное законодательство: проблемы межотраслевых связей и перспективы совершенствования: Материалы IV межведомственной научно-практической конференции, Рязань, 30 ноября 2018 года / Отв. ред. В. П. Кувалдин. — Рязань: Издательский дом «Юриспруденция», 2019. — С. 149–153.
13. Залескина, А. Н. Особенности установления субъективной стороны мошенничества / А. Н. Залескина // Научный дайджест Восточно-Сибирского института МВД России. — 2020. — № 6(9). — С. 91–95.
14. Зуев, С. В. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности для решения задач досудебного производства по уголовным делам / С. В. Зуев // Актуальные проблемы борьбы с преступностью: вопросы теории и практики: Материалы XХVI международной научно-практической конференции, Красноярск, 20–21 апреля 2023 года. — Красноярск: Сибирский юридический институт Министерства внутренних дел Российской Федерации, 2023. — С. 124–126.
15. Ионин, А. В. Уголовно-процессуальные проблемы расследования мошенничества / А. В. Ионин // Актуальные вопросы борьбы с преступлениями. — 2025. — № 6. — С. 22–24.
16. Калашников, И. В. Проблема использования результатов оперативно-розыскной деятельности в уголовном судопроизводстве / И. В. Калашников // Уголовно-процессуальное право — уроки истории и проблемы сегодняшнего дня: Сборник материалов всероссийской студенческой научной конференции, Пермь, 22 декабря 2021 года / Сост. Л. М. Фетищева. — Пермь: Пермский институт Федеральной службы исполнения наказаний, 2022. — С. 54–56.
17. Климова, Е. И. Мошенничество: особенности расследования, объекты-носители следов / Е. И. Климова // Актуальные проблемы уголовного процесса и криминалистики: Сборник статей, Могилев, 30 апреля 2020 года. — Могилев: Учреждение образования «Могилевский институт Министерства внутренних дел Республики Беларусь», 2020. — С. 62–67.
18. Кубатина, К. С. Оперативно-розыскные мероприятия в расследовании мошенничества в сфере оказания юридических услуг / К. С. Кубатина // Вопросы российского и международного права. — 2025. — Т. 15, № 3–1. — С. 430–438. — EDN KYPIMR.
19. Марциновская, К. Д. О некоторых вопросах использования результатов оперативно-розыскной деятельности в качестве доказательств по уголовному делу / К. Д. Марциновская // Государство и право: Материалы 61-й Международной научной студенческой конференции, Новосибирск, 17–26 апреля 2023 года. — Новосибирск: ИПЦ НГУ, Новосибирский национальный исследовательский государственный университет, 2023. — С. 337–338.
20. Павлова, Н. В. Актуальные вопросы усовершенствования деятельности следователя по расследованию мошенничеств / Н. В. Павлова // Борьба с преступностью: теория и практика: Тезисы докладов Х Международной научно-практической конференции, Могилев, 22 апреля 2022 года. — Могилев: Могилевский институт Министерства внутренних дел Республики Беларусь, 2022. — С. 303–305.
21. Попова, Е. М. Практические рекомендации по повышению результативности оперативно-розыскной деятельности, нацеленной на выявление преступлений коррупционной направленности в сфере реализации национальных проектов / Е. М. Попова, А. С. Милюхин // Полицейская и следственная деятельность. — 2024. — № 3. — С. 43–59.
22. Рахмеева, И. И. Формы финансового мошенничества в современном мире / И. И. Рахмеева, С. В. Попкова // Цифровая социология. — 2025. — Т. 8, № 2. — С. 55–64.
23. Сенцов, В. В. Проблемы предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности для дальнейшего использования в процессе доказывания / В. В. Сенцов // Преступность в СНГ: проблемы предупреждения и раскрытия преступлений: Сборник материалов конференции, Воронеж, 28 мая 2023 года. — Воронеж: Воронежский институт Министерства внутренних дел Российской Федерации, 2023. — С. 339–341
24. Токарева, Е. В. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам / Е. В. Токарева, Н. К. Пчоловский // Журнал правовых и экономических исследований. — 2021. — № 4. — С. 126–132.