Российское общество находится в состоянии трансформации, которая затрагивает институты социализации подрастающего поколения. Молодежные общественные организации в этих условиях выступают не только как досуговые площадки, но еще и как агенты формирования гражданской идентичности, социальной ответственности и проактивных жизненных стратегий [1, с. 104].

Социализацию в контексте деятельности молодежных объединений нельзя сводить к односторонней трансляции норм. Исследователи в данной области выделяют две фазы: социальную адаптацию, то есть вхождение индивида в систему общественных отношений, и интериоризацию — включение социальных норм и ценностей во внутренний мир человека [2, с. 8]. Молодежная организация становится средой, где эти процессы запускаются через совместную деятельность и добровольное принятие правил. Согласно Федеральному закону № 489-ФЗ, молодежное общественное объединение определяется как добровольное, самоуправляемое, некоммерческое формирование, созданное молодыми гражданами на основе общности интересов [3]. Однако на практике возникает противоречие: чем выше степень самоорганизации, тем сложнее организации сохранять связь с государственными структурами, предоставляющими финансирование. Следствием становится хроническая нехватка ресурсов — отсутствие финансирования, дефицит квалифицированных кадров, бюрократические преграды [1, с. 101]. Отсутствие устойчивого ресурсного обеспечения не позволяет развивать инфраструктуру и привлекать профессиональных наставников, что снижает качество проектов и, как следствие, интерес молодежи.

При общем низком проценте вовлеченности структура участия неоднородна. Так, среди молодых людей, входящих в объединения, 48,7 % состоят в профсоюзных организациях, 30,5 % — в волонтерских движениях, 10,6 % — в неформальных объединениях и лишь 8,3 % — в политических партиях [1, с. 104]. Эти данные свидетельствуют о прагматичном отношении молодежи: участники выбирают те организации, где видят конкретную пользу — защиту трудовых прав или возможность реальной помощи другим. Политически ангажированные структуры в итоге оказываются наименее востребованными, что подтверждает тезис о том, что социализация через общественную деятельность эффективна при отсутствии идеологически навязчивого характера.

Таблица 1

Основные социализирующие функции молодежных общественных объединений [1, с. 108]; [2, с. 7–8]

Как показано в таблице 1, социализация в молодежных объединениях представляет собой многоуровневое взаимодействие, выходящее за рамки простого «воспитания». Особого внимания заслуживает контрольная функция: исследователи справедливо отмечают, что молодежные организации «следует рассматривать как инструмент социального контроля и социального порядка в молодежной среде, регулируемый старшим поколением» [1, с. 108]. При чрезмерном контроле со стороны взрослых подавляется субъектность участников. Возникает явление, которое мы предлагаем назвать «синдромом формального членства» — человек числится в организации, но не влияет на ее решения, не видит результатов своего участия и в итоге прекращает деятельность. Научная значимость этого термина заключается в фиксации разрыва между формальным и реальным участием, который не улавливается стандартной статистикой.

В последние годы ситуация начала активно меняться. В мае 2024 года президент Российской Федерации подписал указ о национальных целях развития до 2030 и 2036 годов, где среди приоритетов названы «самореализация каждого человека, развитие его талантов, воспитание патриотичной и социально ответственной личности» [4]. Запущен национальный проект «Молодежь и дети». По данным Росмолодежи за февраль 2026 года, доля молодых людей, верящих в возможность самореализации в России, достигла 83 %, участвующих в проектах профессионального и личностного развития — 58,38 %, вовлеченных в добровольческую и общественную деятельность — 35,79 % [5]. На платформе «Добро.рф» зарегистрировано почти 10 миллионов человек [6]. «Движение первых» насчитывает более 14 миллионов участников, по всей стране открыто свыше 54 тысяч первичных отделений [5]. Руководитель Росмолодежи Григорий Гуров подчеркнул: «Мы понимаем, что результативность молодежной политики измеряется не количеством проведенных мероприятий, а изменением отношения молодых людей к реализации своих возможностей в нашей стране» [5]. Этот тезис фиксирует важный сдвиг в оценке эффективности — от формальных отчётов к реальным изменениям в установках молодежи.

Региональные примеры дополняют картину. Например, в Пензенской области насчитывается более 30 молодежных объединений. Наибольшей популярностью пользуются молодёжный центр «Юность» и Общественный молодёжный совет города Пензы — их успех объясняется ориентацией на практическую помощь в реализации проектов [1, с. 105–106]. В Кабардино-Балкарской Республике около половины молодых респондентов поддерживают существование организаций, однако реально вовлечены лишь 4 % [7]. Главными мотивами участия названы актуальное направление деятельности, желание быть полезным обществу и возможность карьерного роста. Денежные поощрения также входят в число мотивов, что указывает на рациональный характер поведения современных молодых людей.

Важнейший ресурс, который часто остается недооцененным, — воспитательный потенциал объединений, понимаемый как целостность социально-психологических факторов, обусловливающих потребность личности в саморазвитии [2, с. 7]. Ключевым элементом является субъектность подростка [8]. Обогащение происходит при столкновении с реальной проблемой и её совместном решении. Без этого проблемного компонента организация рискует превратиться в клуб по интересам, утрачивая социализирующий потенциал.

Государство, декларируя поддержку молодежных инициатив, одновременно усиливает контроль над ними. Выход из этого противоречия, на наш взгляд, лежит в плоскости перехода от модели «организации для молодёжи» к модели «организации, созданной молодёжью при поддержке взрослых». В Пензенской области активно используются цифровые технологии для координации волонтёрских движений: чаты в мессенджерах, группы в социальных сетях, рейтинговая оценка деятельности, выдача удостоверений и сувениров [1, с. 106]. Однако рейтинговые системы эффективны только при условии прозрачности и привязки к реальным бонусам — рекомендательным письмам для поступления в вуз или стажировкам. Только в этом случае формируется устойчивая связь: вложенные усилия ведут к признанию и новым возможностям.

Необходимо также преодолеть информационную закрытость, на которую указывал Д. М. Рогозин ещё в 2003 году [9]. Так, многие объединения существуют в режиме «для своих»: информация о мероприятиях распространяется по узким каналам, а новые участники попадают только через знакомых. Следствием становится низкая информированность молодёжи, которая фиксируется в исследованиях как один из главных барьеров. Решение лежит в системной работе с медиаресурсами — публичных отчётах, открытых встречах, блогах лидеров мнений.

Резюмируя, социализирующая роль молодежных организаций не реализуется автоматически. Эффективная социализация возможна при соблюдении трёх условий: наличие устойчивой ресурсной базы, позволяющей профессионально работать с молодёжью; реальное самоуправление и право голоса для участников; открытость и информационная доступность, превращающие организацию из закрытого клуба в публичный институт. Без этих условий даже масштабные государственные инициативы рискуют пополнить статистику формального членства, не меняя сути. Авторская позиция заключается в том, что ключевым показателем эффективности является не количество проведённых мероприятий, а доля участников, способных назвать конкретное решение, принятое по их инициативе. Только тогда молодежные объединения станут подлинным пространством для инициативы и ответственности, а не имитацией активности.

Литература:

1. Щанина Е. В., Нарбекова Л. Ш. Молодежные общественные объединения и их роль в молодежной среде (на примере Пензенской области) // Электронный научный журнал «Наука. Общество. Государство». 2023. Т. 11, № 2. С. 100–110.
2. Белошапка Г. И. Особенности социализации личности в деятельности современных молодежных объединений // Вестник Сургутского государственного педагогического университета. 2010. С. 1–12.
3. О молодежной политике в Российской Федерации: Федеральный закон от 30 декабря 2020 г. № 489-ФЗ // КонсультантПлюс. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_372649/ (дата обращения: 14.04.2026).
4. Указ Президента РФ от 07.05.2024 № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года» // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/50542 (дата обращения: 18.04.2026).
5. Эффективность молодежной политики измерят верой молодых в самореализацию в РФ. 25.06.2025. URL: https://www.kommersant.ru/doc/7835625 (дата обращения: 14.04.2026).
6. Почти 10 миллионов человек зарегистрировались на платформе «Добро.РФ». 13.04.2026. URL: https://grozny.tv/index.php/news/nationalprojects/76374 (дата обращения: 14.04.2026).
7. Мусукова Д. А. Роль молодежных общественных организаций в развитии гражданского общества // Молодой ученый. 2022. № 21 (416). С. 128–132.
8. Шабанова М. В., Леонов В. В., Хомутова И. В. Социализирующие и воспитательные возможности детско-молодёжных общественных объединений: приёмы, проблемы, закономерности, идеи // Мир науки. Педагогика и психология. 2024. Т. 12, № 4. URL: https://mir-nauki.com/PDF/59PDMN424.pdf (дата обращения: 12.04.2026).
9. Рогозин Д. М. Открытость молодежных общественных объединений // Социологический журнал. 2003. № 1. С. 88–120.