The article is devoted to the problem of maintaining the balance of interests of participants in civil circulation in the event of invalidity of transactions made by persons with limited legal capacity and persons who are legally incapacitated. The article discusses proposals for improving legislation, including expanding the scope of Article 176 of the Civil Code of the Russian Federation. The article also highlights the controversial issues related to the opinion of scholars regarding maintaining the balance of interests of participants.

Keywords: invalidity of transactions, civil turnover, transactions made by incapacitated persons, transactions made by limitedly capable persons, Civil Code of the Russian Federation, defect of will, defect of the subject, compensation for damages.

Особую категорию составляют сделки, совершенные лицами с ограниченной или полностью отсутствующей дееспособностью. Данная проблематика приобретает растущую актуальность в условиях увеличения числа граждан, обращающихся за психиатрической помощью, что фиксируется медицинской статистикой. В научной доктрине такого рода сделки относят либо к пороку воли, либо к пороку субъектного состава.

Г. Ф. Шершеневич в своих работах уделял внимание проблеме дееспособности и, характеризуя правовую способность субъекта и его психическое состояние, использовал термин «вменяемость». По его мнению, вменяемый — лицо, способное по своему психическому состоянию сознавать значение своих действий и управлять ими.

Есть точка зрения, отмечающая наличие и порока воли в таких сделках. А. В. Зарубин, автор работы «Недействительность сделок с пороками воли». По его мнению, порок воли при совершении сделок — это формирование воли под влиянием обстоятельств, которые порождают несоответствие истинной воли волеизъявлению.

В сделках ограниченно дееспособных, на наш взгляд, порок воли отсутствует. Однако, так как лицо не обладает необходимой дееспособностью для совершения сделки, можно говорить о пороке субъекта.

Правовое регулирование данной сферы призвано обеспечить разумный баланс между защитой интересов лиц с психическими расстройствами и необходимостью поддержания стабильности гражданского оборота. С одной стороны, законодатель обязан предоставить эффективные механизмы защиты граждан, не способных в полной мере осознавать последствия своих действий. С другой стороны, чрезмерная легкость оспаривания сделок создает правовую неопределенность и подрывает доверие участников оборота друг к другу.

Согласно статье 21 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ), дееспособность представляет собой способность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их. Дееспособность в полном объеме возникает с достижением совершеннолетия и предполагает наличие определенного уровня интеллектуального развития, позволяющего понимать значение своих действий, руководить ими и предвидеть их последствия.

Институт ограничения дееспособности регламентирован статьей 30 ГК РФ и предусматривает два самостоятельных основания. Первое основание связано с пристрастием гражданина к азартным играм, злоупотреблением спиртными напитками или наркотическими средствами, вследствие чего семья ставится в тяжелое материальное положение. Второе основание обусловлено наличием психического расстройства, при котором гражданин может понимать значение своих действий или руководить ими лишь при помощи других лиц. В обоих случаях над гражданином устанавливается попечительство, однако объем ограничений различается.

Исследователи отмечают, что дееспособность как юридическая категория неразрывно связана с психической способностью лица к волевым действиям. Д. О. Тузов подчеркивает, что воля субъекта должна формироваться свободно, без внешнего принуждения или внутренних патологических факторов, препятствующих адекватному восприятию действительности. Представляется обоснованным, что законодатель связывает возможность самостоятельного участия в гражданском обороте именно с психическим здоровьем субъекта, поскольку сделка по своей правовой природе является волевым актом, требующим осознанного намерения достичь определенных правовых последствий.

Статья 176 ГК РФ устанавливает, что сделка по распоряжению имуществом, совершенная без согласия попечителя гражданином, ограниченным судом в дееспособности, может быть признана судом недействительной по иску попечителя. Данная норма создает правовой механизм защиты имущественных интересов ограниченно дееспособных лиц, однако ее применение на практике порождает ряд дискуссионных вопросов.

Первая проблема связана с определением понятия «сделки по распоряжению имуществом». Законодатель не дает четкой дефиниции данного термина. Пункт 2 статьи 37 ГК РФ содержит примерный перечень сделок, связанных с отчуждением имущества: обмен, дарение, сдача внаем, передача в безвозмездное пользование или залог, отказ от принадлежащих прав, раздел имущества, выдел долей. Однако данный перечень не является исчерпывающим и включает любые сделки, влекущие уменьшение имущества гражданина.

Как справедливо отмечается в цивилистической доктрине, сделки по распоряжению имуществом следует понимать как действия, определяющие юридическую судьбу имущества. Вместе с тем буквальное толкование статьи 176 ГК РФ приводит к выводу, что сделки, не связанные с распоряжением имуществом, но совершенные без согласия попечителя, формально остаются действительными, хотя статья 30 ГК РФ запрещает ограниченно дееспособному лицу совершать все сделки, кроме мелких бытовых, без согласия попечителя. Следует вывод, что существует пробел в правовом регулировании, требующий законодательного устранения. Представляется целесообразным расширить действие статьи 176 ГК РФ на все категории сделок, совершенных без согласия попечителя, за исключением мелких бытовых.

Вторая проблема касается распоряжения доходами ограниченно дееспособного лица. Согласно пункту 2 статьи 30 ГК РФ, попечитель не обладает полномочиями на непосредственное получение доходов подопечного, однако при наличии достаточных оснований суд может ограничить или лишить гражданина права самостоятельно распоряжаться своими доходами. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 разъясняет, что такое решение может быть принято при представлении доказательств явно неразумного распоряжения доходами. Однако критерий «достаточности оснований» носит оценочный характер, что затрудняет его единообразное применение и возлагает на попечителя повышенное бремя доказывания.

Показательным является дело, рассмотренное Арбитражным судом Камчатского края 28.03.2022, где истец, ссылаясь на непонимание значения своих действий и отсутствие возможности руководить ими, заявил требования об истребовании доли в уставном капитале общества и признании сделки недействительной по статье 176 ГК РФ. Суд установил, что предоставленные истцом документы о заболеваниях не свидетельствуют об ограниченной дееспособности, поскольку такой факт может быть подтвержден только вступившим в законную силу решением суда общей юрисдикции. Более того, поведение истца с учетом анализа его действий позволило прийти к выводу о попытках ввести суд в заблуждение относительно своего психического состояния и использовать отдельные установленные события как способ дискредитировать ранее принятое решение, не усматривая иных законных способов разрешить корпоративный конфликт.

Данный судебный акт иллюстрирует важный правоприменительный принцип: императивность указания на признание ограниченно дееспособным исключительно судом, а также недопустимость использования статуса ограниченно дееспособного в своих интересах. Представляется, что такой подход в полной мере соответствует статье 10 ГК РФ, запрещающей злоупотребление правом.

Согласно пункту 1 статьи 171 ГК РФ, ничтожна сделка, совершенная гражданином, признанным недееспособным вследствие психического расстройства. Каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре — возместить его стоимость. Дееспособная сторона обязана, кроме того, возместить другой стороне понесенный ею реальный ущерб, если дееспособная сторона знала или должна была знать о недееспособности другой стороны.

Институт возмещения реального ущерба сопряжен дополнительным последствием недействительности — возмещением ущерба. Институт направлен на защиту имущественных интересов недееспособного лица и создание дополнительных стимулов для добросовестного поведения участников гражданского оборота. Реальный ущерб включает расходы, которые лицо произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрату или повреждение имущества (статья 15 ГК РФ).

Аналогичные последствия предусмотрены пунктом 1 статьи 176 ГК РФ для сделок, совершенных гражданином, ограниченным в дееспособности. При признании такой сделки недействительной дееспособная сторона обязана возместить другой стороне реальный ущерб, если знала или должна была знать об ограничении дееспособности.

Таким образом, действующее регулирование последствий недействительности сделок, совершенных недееспособными и ограниченно дееспособными лицами, в целом сбалансировано. Оно, с одной стороны, обеспечивает восстановление имущественного положения лица с психическим расстройством, а с другой стороны, не создает чрезмерных рисков для добросовестных участников оборота, которые не могли знать о недееспособности или ограниченной дееспособности контрагента.

Анализ действующего регулирования и правоприменительной практики позволяет сформулировать ряд предложений по совершенствованию законодательства в исследуемой сфере.

Во-первых, целесообразно расширить сферу применения статьи 176 ГК РФ, распространив ее на все сделки, совершенные без согласия попечителя, а не только на сделки по распоряжению имуществом. Это устранит имеющееся противоречие между статьями 30 и 176 ГК РФ и обеспечит полноценную защиту прав ограниченно дееспособных лиц.

Во-вторых, представляется обоснованным предложение о создании Единого реестра сведений о гражданах, признанных судом недееспособными и ограниченно дееспособными. Доступ к такому реестру должен быть предоставлен нотариусам, государственным регистраторам и иным лицам, профессиональная деятельность которых связана с оформлением сделок. Это позволит добросовестным участникам оборота удостовериться в дееспособности контрагента и избежать совершения сделок, которые впоследствии могут быть признаны недействительными. Создание реестра потребует принятия специального федерального закона, в котором следует детально урегулировать вопросы его формирования, ведения, порядка предоставления сведений, а также гарантий защиты медицинской тайны и персональных данных.

Правовое регулирование недействительности сделок, совершенных ограниченно дееспособными и недееспособными лицами, представляет собой сложную систему норм, призванную обеспечить баланс между защитой прав социально уязвимых категорий граждан и поддержанием стабильности гражданского оборота. Конституция Российской Федерации провозглашает человека, его права и свободы высшей ценностью, а их защиту — обязанностью государства, что обусловливает повышенное внимание законодателя к правовому положению лиц с психическими расстройствами.

Проведенный анализ позволяет констатировать, что действующее законодательство в целом создает адекватную правовую основу для защиты интересов недееспособных и ограниченно дееспособных лиц. Статьи 171, 176 предусматривают механизмы признания недействительными сделок, совершенных такими лицами, а также последствия недействительности, включая возмещение реального ущерба.

Вместе с тем правоприменительная практика выявляет ряд проблем, требующих законодательного разрешения. К числу таких проблем относятся несогласованность статей 30 и 176 ГК РФ в части определения сделок, которые могут быть признаны недействительными, отсутствие единого реестра недееспособных и ограниченно дееспособных граждан, оценочный характер критериев для ограничения права на распоряжение доходами.

Реализация предложенных мер по совершенствованию законодательства будет способствовать укреплению правовой защиты лиц с психическими расстройствами при одновременном сохранении правовой определенности и предсказуемости для добросовестных участников гражданского оборота. Качество правовой базы, касающейся социально уязвимых категорий граждан, должно постоянно повышаться с учетом изменяющихся экономических и социальных условий.

Литература:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 25.02.2022) // Собрание законодательства РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.
2. Гражданский кодекс Российской Федерации. Сделки. Решения собраний. Представительство и доверенность. Сроки. Исковая давность. Постатейный комментарий к главам 9–12 / Б. М. Гонгало, А. В. Дёмкина, М. Я. Кириллова и др.; под ред. П. В. Крашенинникова. М.: Статут, 2016. 270 с.
3. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 № 138-ФЗ (ред. от 24.06.2023) // Собрание законодательства РФ. 2002. № 46. Ст. 4532.
4. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru/
5. Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 06.07.2023 № 88–19015/2023 // СПС КонсультантПлюс.
6. Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 13.09.2023 № 88–24675/2023 // СПС КонсультантПлюс.
7. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Российская газета. 2015. № 140.
8. Решение Арбитражного суда Камчатского края от 28.03.2022 по делу № А24–4836/2021 // СПС КонсультантПлюс.
9. Воробьева Е. А. Правовое регулирование сделок, требующих согласия, по гражданскому законодательству Российской Федерации: дис.... канд. юрид. наук. М., 2016. 196 с.
10. Седляр Д. Н. Актуальные проблемы признания сделки недействительной // Актуальные исследования. 2020. № 16 (19). С. 40–43.
11. Тузов Д. О. Теория недействительности сделок: опыт российского права в контексте европейской правовой традиции. М.: Статут, 2007. 602 с.
12. Хейфец Ф. С. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву. М.: Юрайт, 2007. 162 с.