The article analyzes legal and practical problems of personal identification in notarial activities in Russia and Belarus. Based on a comparative analysis of legislation, scientific articles and judicial practice of 2025, the features of regulation of identification and digitalization are identified. Technological innovations are considered: non-biometric facial recognition in Russia and ID-card in Belarus. It is concluded that technologies are only a tool, and responsibility for identification always remains with the notary.
Keywords: notariat, personal identification, notarial secrecy, Republic of Belarus, artificial intelligence, digitalization, judicial practice.
Идентификация личности — первое и одно из самых важных действий, которое совершает нотариус при обращении гражданина к нему. С установления личности начинается любое нотариальное действие. В условиях цифровизации и развития электронного нотариата проблема надёжной идентификации приобретает особую остроту.
Как справедливо отмечает Т. Г. Калиниченко, «нотариус в странах международного нотариата занимает доминирующее положение в гражданском обороте. Существуют общие принципы и подходы к пониманию, какой должна быть система нотариата, разных стран, их правовое положение, основанное на традициях романо-германской правовой семьи» [5]. При этом автор подчёркивает, что «для России свойственен аспект унификации, который выражается в восприятии лучшего опыта развития нотариата разных стран. Принимая все самое лучшее, мы видим и недостатки» [5].
В свою очередь, А. Е. Бучина отмечает, что «искусственный интеллект может упростить рабочие процессы деятельности нотариусов, освободив их от необходимости заниматься рутинными задачами, автоматизировать их работу, снизить уровень ошибок и ускорить нотариальное производство… Внедрение искусственного интеллекта является приоритетным направлением цифровизации» [4].
Цель настоящей статьи — выявить особенности правового регулирования идентификации личности в нотариальной деятельности, провести сравнительно-правовой анализ законодательных актов и правоприменительной практики в России и Республике Беларусь, а также определить возможные направления совершенствования российского законодательства с учётом белорусского опыта.
В России основным нормативным актом, регулирующим нотариальную деятельность, являются Основы законодательства Российской Федерации о нотариате. Статья 42 Основ устанавливает: «При совершении нотариального действия нотариус устанавливает личность обратившихся за совершением нотариального действия, его представителя или представителя юридического лица. Установление личности должно производиться на основании паспорта или других документов, исключающих любые сомнения относительно личности гражданина» [1].
В целях минимизации ошибок при визуальном определении внешности обратившегося лица с фотографией в предъявленном паспорте нотариусы могут использовать специализированные программные решения на базе искусственного интеллекта. Так, в системе автоматизации нотариального делопроизводства «ЭКСПРЕСС» появилась возможность с помощью камеры сверить внешность заявителя с фотографией в документе.
Процесс занимает короткий период времени и зависит от скорости работы интернета и качества изображения, программа сравнивает его с и фото из паспорта, выдавая оценку совпадения в процентах. По словам нотариуса Олега Рзянина, «в подавляющем большинстве программа показывает совпадение в 90–95 %, даже если с момента выдачи паспорта прошло 10–20 лет» [10].
Важно подчеркнуть, что «программа — это лишь дополнительная экспертная линия. Нотариусы обязаны сами устанавливать личность обратившегося» [10]. В эпоху развития технологий и совершенствования методов фальсификации документов нотариус не должен полагаться исключительно на визуальное восприятие. На сегодняшний день использование данного функционала является одним из наиболее эффективных инструментов повышения достоверности нотариальной процедуры. Однако даже самый совершенный алгоритм остаётся лишь инструментом поддержки, а не заменой профессионалу. Технология выступает вспомогательным инструментом, помогающим нотариусу в сложных случаях (сильные возрастные изменения, пластические операции), но окончательное решение остаётся за ним, так как верность идентификации закреплена в законодательстве за лицом, удостоверяющим нотариальное действие. Именно поэтому закон возлагает на нотариуса полную имущественную ответственность за вред, причинённый вследствие ненадлежащего установления личности. Как следствие, бремя доказывания надлежащего исполнения обязанностей по идентификации лежит на самом нотариусе .
Правовые последствия ошибок идентификации наглядно иллюстрируют судебные дела последних лет. Так, Четвертый кассационный суд общей юрисдикции 20 августа 2025 года рассмотрел дело № 88–21510/2025, в котором нотариус удостоверил доверенность от имени лица, впоследствии оказавшегося не подписывавшим данный документ. Как установлено судом, «доверенность в действительности не подписывалась, что определено независимым экспертным исследованием». Нотариус не смог правильно идентифицировать личность обратившегося, что повлекло ничтожность всего нотариального акта [6].
В другом деле — № 88–18585/2025, рассмотренном Третьим кассационным судом общей юрисдикции 20 октября 2025 года, — суд оставил жалобу на нотариальное действие без удовлетворения, указав, что заявитель не доказал нарушения его прав [7]. Это дело иллюстрирует оборотную сторону процесса доказывания: и при отсутствии убедительных доказательств нотариальное действие сохраняет силу.
Республика Беларусь, как и Российская Федерация, относится к странам латинского нотариата. Основным нормативным актом здесь является Закон от 18 июля 2004 года № 305-З «О нотариате и нотариальной деятельности», который за прошедшие два десятилетия неоднократно обновлялся [2]. Последние масштабные изменения были внесены Законом от 9 декабря 2025 года № 110-З, вступающим в силу с 1 января 2026 года [3].
Статья 42 Закона № 305-З, аналогично российской, обязывает нотариуса устанавливать личность гражданина «на основании документа, удостоверяющего личность, либо в ином порядке, предусмотренном законодательными актами» [2].
Важной новеллой белорусского законодательства стало закрепление Единой электронной системы учёта нотариальных действий, позволяющей нотариусу проверять личность обратившегося через государственные реестры [2]. Сходный по функционалу ресурс функционирует и в Российской Федерации: с февраля 2026 года нотариусы получили доступ к Единому федеральному регистру сведений о населении (ЕРН). Как сообщает Федеральная нотариальная палата, через рабочий интерфейс Единой информационной системы (ЕИС) нотариата можно практически мгновенно получить сведения для подтверждения личности заявителя (ФИО, дата рождения, пол), информацию о СНИЛС, ИНН, статусе паспорта, а также данные актов гражданского состояния и сведения о регистрации по месту жительства [9].
В отличии от России, где сложилась обширная судебная практика по спорам, связанным с идентификацией личности в нотариальной деятельности, белорусские судебные акты на эту тему в открытом доступе представлены фрагментарно. Однако сам по себе этот факт не свидетельствует об отсутствии проблемы — напротив, он подчёркивает необходимость её осмысления. Законодательство Беларуси, включая недавние новеллы 2025 года, создаёт все необходимые предпосылки для устранения соответствующих судебных споров, а значит, вопрос об ошибках идентификации личности остаётся актуальным и требующим внимания.
Сравнение подходов России и Беларуси к идентификации личности в нотариальной деятельности позволяет выявить как общие черты, так и существенные различия.
Общим для обеих стран остаётся фундаментальный принцип: именно нотариус обязан проверить личность, обратившегося лица и именно он несёт ответственность за верность этой проверки. Как в России, так и в Беларуси законодательство предусматривает правовые меры и санкции для тех, кто нарушает данное требование — будь то умышленно или по неосторожности.
Различия между двумя странами проявляются в подходах к цифровизации. Беларусь создала Единую электронную систему учёта нотариальных действий — централизованный ресурс для проверки личности через государственные реестры. В России сегодня функционируют отдельные инструменты: Единая информационная система (ЕИС) нотариата и Единый федеральный регистр населения (ЕРН), но единой системы пока нет. При этом Беларусь уже внедрила идентификационную карту (ID-карту) — полноценный цифровой документ, который с 2021 года выдаётся вместо бумажного паспорта и позволяет удалённо подписывать заявления через портал «Е-Паслуга». В России электронное удостоверение личности находится лишь на стадии обсуждения.
Проведённое исследование позволяет сформулировать несколько ключевых выводов, имеющих как теоретическое, так и практическое значение.
Прежде всего, опыт небиометрической сверки лиц в системе «ЭКСПРЕСС», убедительно демонстрирует, что современные технологии способны стать надёжным помощником нотариуса в сложных случаях идентификации. Программа снижает риск субъективной ошибки, однако — и это принципиально важно — она остаётся лишь «дополнительной экспертной линией» , а не заменой профессиональному усмотрению нотариуса [10]. Эта позиция разделяется как российскими, так и белорусскими специалистами.
Сравнительно-правовой анализ России и Беларуси показывает, что, имея единые корни латинского нотариата, две страны движутся схожими, но не идентичными путями цифровизации идентификационных процедур. В обеих странах развиваются электронные сервисы для проверки личности. При этом в Беларуси с 2021 года внедрена ID-карта, которая является полноценным документом, удостоверяющим личность внутри страны. В России же с 2025 года существует цифровой паспорт в формате QR-кода через приложение «Госуслуги», однако его применение ограничено бытовыми ситуациями (банки при повторном обращении, почта, возрастные товары), и он не заменяет бумажный паспорт для юридически значимых действий. Таким образом, белорусский опыт использования ID-карты представляет интерес для России, где аналогичный проект электронного удостоверения личности на сегодняшний день не применяется в широком смысле.
Основной вывод данной статьи, как справедливо отмечает А. Е. Бучина, заключается в том, что «внедрение искусственного интеллекта является приоритетным направлением цифровизации» нотариата [4]. Однако, по верному замечанию И. П. Ковалёва, оно требует тщательного учёта правовых рисков и защиты личных прав человека [6]. Технологии должны служить нотариусу, помогая ему в сложных случаях, но окончательное решение — и ответственность за него — всегда должно оставаться за человеком, а не за искусственным интеллектом или программным обеспечением. Вместе с тем такой инструмент в руках человека становится важным подспорьем для решения любых профессиональных задач и задаёт хороший вектор для дальнейшего развития нотариальной деятельности.
Литература:
1. Основы законодательства Российской Федерации о нотариате от 11.02.1993 № 4462–1 (ред. от 28.12.2024) // Российская газета. — 1993. — № 49;
2. Закон Республики Беларусь от 18 июля 2004 г. № 305-З «О нотариате и нотариальной деятельности» (ред. от 29.06.2020) // Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь;
3. Закон Республики Беларусь от 9 декабря 2025 г. № 110-З «Об изменении законов по вопросам нотариальной деятельности» // Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь;
4. Бучина А. Е. Искусственный интеллект в нотариальной деятельности / А. Е. Бучина; науч. рук. А. Н. Ермаков // Стратегическое развитие отечественной науки: национальное самосознание, скрытые конкурентные преимущества: сборник статей по итогам Всероссийской научно-практической конференции с международным участием, 06 мая 2023 г., Саратов. — Стерлитамак: Агентство международных исследований, 2023. — С. 153–156;
5. Калиниченко Т. Г. Международные отношения и нотариат // Нотариат.рф. 2018. URL: https://xn--80aaxsfnme.xn--p1ai/ru-ru/publishing-center/author/mezhdunarodnyie-otnosheniya-i-notariat/?author_id=3 (дата обращения: 08.04.2026);
6. Ковалёв И. П. Правовое регулирование защиты личных прав человека при использовании технологий искусственного интеллекта // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). 2023. № 4. С. 56–63;
7. Определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 20.08.2025 № 88–21510/2025 по делу № 2–4196/2024. — URL: https://4kas.sudrf.ru (дата обращения: 08.04.2026);
8. Определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 20.10.2025 № 88–18585/2025 по делу № 2–2773/2024. — URL: https://3kas.sudrf.ru (дата обращения: 08.04.2026);
9. Федеральная нотариальная палата: официальный сайт. — URL: https://notariat.ru (дата обращения: 08.04.2026);
10. Небиометрический ИИ Smart Engines для сравнения лиц поможет нотариусам защититься от мошенников // Smart Engines: официальный сайт компании. — 2024. — 14 марта. — URL: https://smartengines.ru/news/nebiometricheskij-ii-smart-engines-dlya-sravneniya-licz-pomozhet-notariusam-zashhititsya-ot-moshennikov/ (дата обращения: 08.04.2026)
