Актуальность темы обусловлена серьезным пробелом в механизме привлечения медицинских работников к уголовной ответственности. На практике сложилась парадоксальная ситуация: чем длительнее и сложнее процесс доказывания длящегося или продолжаемого характера врачебного нарушения, тем выше вероятность, что истекут сроки давности, указанные в ст. 78 УК РФ. В результате формальное истечение времени подменяет собой судебное разбирательство, а принцип неотвратимости наказания фактически обесценивается. Особенно остро данная проблема стоит при квалификации ятрогенных преступлений, где разграничение смежных составов (ч. 2 ст. 109, ст. 124, ст. 118 УК РФ) до сих пор вызывает противоречивые решения даже на уровне региональных судов. Цель настоящей работы — проанализировать коллизии исчисления сроков давности для длящихся и продолжаемых преступлений в медицинской сфере и предложить критерии их разграничения.)

Первой актуальной проблемой является сложность определения момента начала течения срока давности при длящихся и продолжаемых преступлениях, что напрямую влияет на возможность привлечения к ответственности.

Такая особенность обусловлена тем, что данные деяния нередко подпадают под признаки длящихся или продолжаемых преступлений — видов единого сложного преступления, совершаемого в течение длительного времени и квалифицируемого по одной статье УК РФ. В отличие от традиционных составов (например, хранение оружия или получение взятки), где толкование этих категорий в законодательстве и судебной практике достаточно разработано, применительно к медицинской деятельности возникают неустранимые коллизии. Эти коллизии напрямую влияют на возможность привлечения врача к уголовной ответственности по истечении сроков, указанных в ст. 78 УК РФ.

Разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, содержащиеся в Постановлении № 43 от 12.12.2023, устанавливают различный порядок исчисления сроков давности в зависимости от вида преступного посягательства. [2]

Длящееся преступление. Моментом начала выступает совершение действия или бездействия с признаками состава; деяние характеризуется непрерывностью. Исчисление давности производится с момента фактического прекращения деяния — добровольного (при исполнении обязанности) или принудительного (вследствие мер правоохранительного характера либо событий, влекущих отпадение обязанности). В отношении ятрогенных составов, например, неоказания помощи больному (ст. 124 УК РФ), которое по своей природе является длящимся через бездействие, определение момента окончания оказывается зависимым от субъективных факторов. Варианты прекращения: добровольное начало лечения либо внешнее пресечение (приказ главного врача). На практике точная фиксация момента, когда обязанность действовать была безвозвратно прекращена, затруднительна, особенно при длительном наблюдении за пациентом. [3]

Продолжаемое преступление. Образуется совокупностью тождественных деяний, связанных единством умысла. [4] Срок давности исчисляется с момента последнего действия в этой последовательности. В медицинской деятельности примером признается систематическое введение непригодных препаратов либо множественные врачебные ошибки, подчиненные общему умыслу на сокрытие первоначального дефекта оказания помощи. Такое поведение подпадает под признаки продолжаемого преступления. Доказательство единого умысла врача в условиях неочевидности и вариативности медицинских методик представляет собой сложную задачу. Без установления данного факта корректное определение момента окончания преступления и исчисление срока давности невозможны. Пленум Верховного Суда РФ особо подчеркивает необходимость точного разграничения длящихся и продолжаемых преступлений с совокупностью преступлений для правильного применения правил о давности.

Неопределённость квалификации длительных врачебных нарушений в качестве длящихся или продолжаемых преступлений, а также сложность доказывания момента окончания деяния и единства умысла, объективно затрудняют своевременное привлечение виновных лиц к ответственности. Учитывая, что сроки давности для преступлений небольшой и средней тяжести (к которым относятся большинство ятрогенных деяний) составляют 2 и 6 лет соответственно, длительный и зачастую трудоёмкий процесс установления длящегося или продолжаемого характера преступления способен привести к формальному признанию деяния оконченным уже после истечения этих сроков. В результате возникает правовая неопределённость, ставящая под сомнение реализацию принципа неотвратимости наказания в медицинской деятельности.

Ятрогенные преступления, под которыми понимаются общественно опасные деяния медицинских работников, связанные с ненадлежащим исполнением профессиональных обязанностей, представляют собой устойчивый объект внимания со стороны теоретиков уголовного права и правоприменителей. Трудности правовой оценки таких деяний обусловлены необходимостью учета специфики медицинской деятельности, особенностей причинно-следственных связей, а также содержания субъективного отношения медицинского работника к наступившим последствиям. К. В. Питулько характеризует ятрогенные преступления как криминологический феномен, возникновение которого сопряжено с развитием медицинских технологий и, как следствие, повышением требований к качеству медицинской помощи. [5] Термин предложен немецким психиатром О. Бумке почти сто лет назад, однако единая система критериев уголовно-правовой квалификации ятрогенных преступлений до настоящего времени отсутствует. [6] Следствием этого выступают серьезные затруднения при отграничении ятрогенных преступлений от смежных составов, а также формирование неоднородной следственной и судебной практики: до 90 % уголовных дел данной категории прекращается на стадии предварительного расследования. [7]

Наиболее трудноразрешимой в квалификации ятрогенных преступлений признается проблема разграничения со смежными составами. В правоприменительной практике систематически фиксируются затруднения при отграничении ч. 2 ст. 109 УК РФ (причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей), ч. 2 ст. 118 УК РФ (причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности), ст. 124 УК РФ (неоказание помощи больному) и ст. 238 УК РФ (оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности).

При разграничении ч. 2 ст. 109 УК РФ и ст. 124 УК РФ используется формальный критерий, однако его применение на практике неоднозначно. Как подчеркивает В. В. Радов, «проблема разграничения данных преступлений имеет место в практике. [8] Свидетельствуют об этом противоречивые судебные решения. При этом в доктрине предлагают самые разные критерии их разграничения. Однако таковые все еще не восприняты судами». Форма деяния выступает основным ориентиром: активные действия (ненадлежащее лечение) — ч. 2 ст. 109 УК РФ, бездействие (неоказание помощи) — ст. 124 УК РФ. В случаях «смешанного бездействия», когда помощь оказывается не в полном объеме, характер квалификации определяется через характер нарушения. При верной диагностике и отсутствии лечения применяется ст. 124 УК РФ, при ошибке в диагностике или лечении — ч. 2 ст. 109 УК РФ. [9]

Подобная неоднозначность на практике порождает противоречивые судебные решения и нередко вынуждает следователей вменять более «тяжелую» статью при отсутствии рациональных обоснований.

Проблема усугубляется отсутствием единообразного судебного толкования признаков преступления. Так, Верховный Суд РФ разъяснил, что ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей (ч. 2 ст. 109 УК РФ) охватывает как умышленное, так и неосторожное нарушение стандартов. [10]

Данное широкое толкование вносит дополнительные сложности в правоприменение и повышает риск субъективной оценки обстоятельств.

Ключевое значение в таких делах приобретает судебно-медицинская экспертиза, призванная установить причинно-следственную связь между действиями врача и смертью пациента. Однако, на практике возникают ситуации, когда экспертные заключения содержат вероятностные формулировки. Суды, как правило, трактуют их в пользу обвиняемого, что влечет прекращение уголовного дела. [11]

Длительное время судебная практика допускала квалификацию врачебных действий по ст. 238 УК РФ, при этом выбор конкретной нормы зачастую зависел от позиции следствия. Ключевой критерий разграничения данных составов — объект посягательства. Объектом услуг, не отвечающих требованиям безопасности, признается здоровье населения как совокупность общественных отношений, складывающихся по поводу надлежащей организации здравоохранения, направленной на обеспечение благополучия неопределенного круга лиц. Соответственно, нарушение этих отношений возможно лишь при систематическом характере медицинских дефектов, создающих угрозу для жизни или здоровья многих лиц. Принятый 28 декабря 2024 г. Федеральный закон № 514-ФЗ исключил применение статьи 238 УК РФ к медицинским работникам, что сняло часть обозначенных проблем.

Значительную сложность представляет собой отграничение ятрогенных преступлений от некриминальных исходов — несчастного случая и врачебной ошибки. Последние допустимо относить к видам ятрогении лишь условно, поскольку объединяющим признаком выступают только неблагоприятные последствия медицинского вмешательства для жизни или здоровья. Решающее значение при разграничении имеет установление вины медицинского работника. Несчастный случай исключает вину в силу объективной непредвиденности обстоятельств. Медицинская ошибка, несмотря на неправильные действия персонала, повлекшие ухудшение состояния или смерть пациента, не образует состава преступления при отсутствии виновности в форме умысла или неосторожности.

Проведенный анализ позволяет утверждать, что существующая правовая конструкция длящихся и продолжаемых преступлений плохо адаптирована к специфике медицинской деятельности. Для неоказания помощи больному (ст. 124 УК РФ) момент окончания деяния зачастую определяется субъективно — по факту добровольного начала лечения или принудительного пресечения, что создает зону произвольного толкования. Для продолжаемых преступлений главным препятствием остается доказывание единого умысла врача при систематических нарушениях, без чего корректное исчисление срока давности с момента последнего действия невозможно. Кроме того, разграничение ч. 2 ст. 109 и ст. 124 УК РФ по формальному критерию (действие / бездействие) не работает в случаях смешанного бездействия, когда помощь оказывается не в полном объеме. Внесенный в конце 2024 года запрет на квалификацию врачебных действий по ст. 238 УК РФ снимает лишь часть противоречий, но не решает главной проблемы: сроки давности для преступлений небольшой и средней тяжести (2 и 6 лет) часто истекают до того, как следствию удается установить характер деяния. Перспективой дальнейших исследований видится разработка специальных правил исчисления сроков давности именно для ятрогенных составов с учетом длительности лечебного процесса.

Литература:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 15.10.2025) [Электронный ресурс] // СПС «КонсультантПлюс». — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699/315f760bc6b320384addba1503c8e2e038ad20d4/ (дата обращения: 10.04.2026).
2. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 12.12.2023 № 43 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о длящихся и продолжаемых преступлениях» [Электронный ресурс] // СПС «Гарант». — URL: https://base.garant.ru/408211603/ (дата обращения: 10.04.2026).
3. Пленум ВС принял постановление о практике по длящимся и продолжаемым преступлениям [Электронный ресурс] // РАПСИ. — URL: https://rapsipravo.ru/judicial_analyst/20231212/309463368.html (дата обращения: 10.04.2026).
4. О порядке обжалования действий должностных лиц // Официальный сайт города Мурманска. URL: https://www.citymurmansk.ru/prokuratura_razy/?newsid=27700&page=37 (дата обращения: 10.04.2026).
5. Проблемы квалификации ятрогенных преступлений [Электронный ресурс]// prolaw38.ru. URL: https://www.prolaw38.ru/problemy-kvalifikacii-jatrogennyh-prestuplenij/ (дата обращения: 10.04.2026).
6. Харченко С. В. Некоторые особенности оперативно-розыскного предупреждения ятрогенных преступлений // Закон и право. 2020. № 12. С. 201.
7. Адвокат нашей коллегии Руслан Калинин выступил с докладом на международной научной конференции // novikov-advokat.ru. URL: https://novikov-advokat.ru/news/advokat-nashej-kollegii-ruslan-kalinin-vystupil-s-dokladom-na-mezhdunarodnyj-nauchnoj-konferencii/ (дата обращения: 10.04.2026).
8. Радов В. В. Разграничение ятрогенных преступлений, предусмотренных частью 2 статьи 109 и частью 2 статьи 124 Уголовного кодекса Российской Федерации // Закон и право. — 2021. — № 7. — С. 128–130.
9. Цындыжапова Д. Л. Проблемы квалификации ятрогенных преступлений в современной судебной практике // Студенческий форум: электрон. научн. журн. 2026. № 3(354). URL: https://nauchforum.ru/journal/stud/355/182332 (дата обращения: 10.04.2026).
10. Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 10.04.2019 № 11‑УД19‑1 [Электронный ресурс] // Legalacts.ru: судебная практика. — Режим доступа: https://legalacts.ru/sud/kassatsionnoe-opredelenie-sudebnoi-kollegii-po-ugolovnym-delam-verkhovnogo-suda-rossiiskoi-federatsii-ot-10042019-n-11-ud19–1/ (дата обращения: 10.04.2026).
11. Волколупова В. В., Сенцов А. С. К вопросу об уголовно-правовой оценке причинной связи как признака объективной стороны в составах неосторожных ятрогенных преступлений // Юридическая наука. — 2024. — № 2. — С. 223–228.