The presented work analyzes the specifics of the legal status of minor participants in criminal proceedings in the context of their interaction with legal representatives. The author conducts a comprehensive study of the problem of a normatively unresolved conflict of interest between a minor and his or her representative at various stages of criminal prosecution. Based on a detailed examination of current criminal procedure legislation, judicial practice, and resolutions of the Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation, the necessity of modernizing Chapter 50 of the Criminal Procedure Code of the Russian Federation is substantiated. An innovative model for resolving conflict situations has been developed, providing for the introduction of an independent representation institution, strengthening judicial control, and expanding the procedural rights of minors over sixteen years of age.

Keywords: juvenile suspect, juvenile accused, legal representative, conflict of interest, criminal procedure, juvenile justice, right to defense, Criminal Procedure Code of the Russian Federation.

Введение

Институт защиты прав несовершеннолетних в уголовном процессе базируется на системе дополнительных гарантий, учитывающих их психофизиологические и социальные особенности. Существующая нормативно-правовая база, включающая главу 50 УПК РФ и разъяснения Верховного Суда РФ, формирует многоуровневую систему охраны прав несовершеннолетних. Однако анализ действующего законодательства выявляет критический пробел: отсутствие регламентации ситуаций, когда законный представитель действует вопреки интересам несовершеннолетнего.

Актуальность проблемы обусловлена ростом числа уголовных дел в отношении несовершеннолетних: по сведениям Судебного департамента при Верховном Суде РФ, в 2022–2023 гг. ежегодно осуждается порядка 14–15 тыс. лиц в возрасте 14–17 лет, а в 2024 г., по предварительным данным, тенденция сохраняется на уровне около 14 тыс. [8]. Одновременно наблюдается рост числа случаев, когда законные представители, опасаясь собственной гражданско-правовой или даже уголовной ответственности (ст. 156 УК РФ за ненадлежащее воспитание), склоняют несовершеннолетнего к даче ложных показаний, признанию вины при ее отсутствии либо, напротив, препятствуют сотрудничеству со следствием. УПК РФ не содержит механизма разрешения подобного конфликта, ограничиваясь лишь абстрактной возможностью отстранения законного представителя по ст. 428 УПК РФ. Как будет продемонстрировано далее, указанная норма не соответствует требованиям определенности и полноты правового регулирования, что порождает риски неэффективной защиты прав несовершеннолетних участников уголовного процесса.

Цель настоящей статьи — выявить пробелы в правовом регулировании участия законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого (обвиняемого), разработать научно обоснованные предложения по их устранению, основанные на исследовании законодательства и правоприменительной практики последних лет.

1. Правовой статус законного представителя: дуализм ролей и скрытый конфликт

Законный представитель вступает в уголовное дело с момента первого допроса несовершеннолетнего подозреваемого, обладая широким спектром процессуальных полномочий: право присутствовать при предъявлении обвинения, участвовать в допросах, подавать ходатайства и отводы, обжаловать действия и решения [2]. Вместе с тем процессуальное положение законного представителя отличается внутренней противоречивостью (двойственностью).

С одной стороны, он — носитель самостоятельных прав, призванных дополнять защиту, осуществляемую адвокатом. С другой — его собственная позиция может не совпадать с позицией несовершеннолетнего. Типичные сценарии конфликта:

— Законный представитель, желая избежать уголовной ответственности за ненадлежащее воспитание или соучастие в преступлении, подталкивает несовершеннолетнего к самооговору.

— Законный представитель, являясь потерпевшим по смежному эпизоду (например, при краже имущества у родителей), имеет материальный интерес в осуждении ребенка.

— Законный представитель состоит в неприязненных отношениях с несовершеннолетним (развод родителей, лишение родительских прав) и использует уголовное преследование как инструмент давления.

УПК РФ не предусматривает обязанности законного представителя согласовывать свою позицию с несовершеннолетним или его защитником. Более того, по смыслу ст. 428 УПК РФ, отстранение законного представителя от участия в деле возможно исключительно при условии, что его действия заведомо явно идут вразрез с интересами несовершеннолетнего. Критерий «явности» оценочен и не конкретизирован ни в законе, ни в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ. Действующая редакция Постановления Пленума ВС РФ от 01.02.2011г. № 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних» (с изм. от 09.12.2025г.) лишь повторяет норму закона, не развивая ее [3]. Это создает почву для судейского усмотрения, а на стадии предварительного расследования — для бездействия следователя, который зачастую не склонен инициировать отстранение родителя, воспринимая его как «естественного союзника».

2. Анализ правоприменительной практики: латентность конфликта и отсутствие механизмов разрешения

Изучение опубликованных материалов следственной и судебной практики свидетельствует о том, что случаи официального отстранения законных представителей по ст. 428 УПК РФ носят единичный характер. Например, в Обзоре судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2021г.) приведено лишь два решения об отстранении законных представителей за всю отчетную кампанию [4]. При этом, по данным опросов следователей и адвокатов (исследование Института проблем правоприменения при Европейском университете, 2023г.), конфликт интересов между несовершеннолетним и его родителями возникает не менее чем в 12–15 % уголовных дел [7].

Почему же механизм отстранения не работает? Обозначим несколько причин:

— Отсутствие инициативы со стороны несовершеннолетнего. Несовершеннолетний, находясь в зависимости от родителей (экономической, психологической), редко заявляет ходатайство об отстранении законного представителя. Уголовно-процессуальный кодекс не возлагает на следователя обязанности отдельно информировать несовершеннолетнего о наличии данного права.

— Бремя доказывания. Основанием для отстранения служат доказательства того, что действия законного представителя «вредят» интересам подзащитного. Однако само понятие вреда остается размытым: охватывает ли оно расхождение в позиции по вопросу о виновности? Отказ в подписании ходатайства? УПК не содержит разъяснений.

— Отсутствие альтернативы. Отстранение законного представителя не влечет автоматического замещения его позиции — исключение предусмотрено лишь для случая вступления представителя органа опеки и попечительства (ч. 2 ст. 428 УПК). Но и здесь есть проблема: орган опеки обычно привлекается к участию в деле при полном отсутствии законного представителя, а не при возникновении противоречий между ним и несовершеннолетним. При этом орган опеки не является процессуальным представителем в полном смысле по нескольким причинам, связанным с их ролью, полномочиями и характером участия в уголовном процессе. Органы опеки упоминаются в п. 12 ст. 5 УПК РФ, но их участие носит вспомогательный характер — они привлекаются лишь при отсутствии иных законных представителей и выполняют в основном надзорную функцию, контролируя соблюдение законодательства в сфере опеки, а не осуществляя полноценное процессуальное представительство [5].

Таким образом, норма ст. 428 УПК РФ фактически мертвая. Более того, она не охватывает ситуаций, когда законный представитель формально не «вредит», но и не защищает — пассивен или игнорирует процесс. Этот пробел напрямую затрагивает право несовершеннолетнего на гарантированную защиту, гарантированное ст. 48 Конституции РФ [6] и ст. 6 Европейской конвенции по правам человека.

3. Неурегулированный вопрос о возрасте и самостоятельности несовершеннолетнего

Особого внимания заслуживает возрастной аспект. УПК РФ не дифференцирует правомочия законного представителя в зависимости от возраста несовершеннолетнего. Между тем правовая и психологическая автономия 14-летнего и 17-летнего подростка существенно различаются. Согласно Федеральному закону «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» от 29.12.2010г. № 436-ФЗ и Гражданскому кодексу РФ, несовершеннолетний в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет обладает частичной дееспособностью, в том числе правом самостоятельно обращаться в суд за защитой. Однако в уголовном процессе он лишен права требовать замены законного представителя, даже если тот действует очевидно против его интересов.

Законодатель не учел, что несовершеннолетний старше 16 лет, как правило, обладает достаточной зрелостью для формулирования собственной процессуальной позиции. В зарубежных юрисдикциях (ФРГ, Франция) предусмотрена возможность назначения независимого опекуна (ad litem) по ходатайству несовершеннолетнего, достигшего 16 лет [6]. В России же даже в случае отстранения законного представителя и назначения представителя органа опеки последний может не иметь юридического образования и не быть адвокатом, что ставит под сомнение качество защиты.

4. Предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства

Исходя из выявленных пробелов, представляется необходимым внести изменения в главу 50 УПК РФ. Предлагаемый комплекс мер обладает научной новизной и направлен на имплементацию стандартов ювенальной юстиции в российское процессуальное право.

4.1. Введение института «независимого представителя»

Дополнить ст. 428 УПК РФ следующего содержания:

«В случае возникновения конфликта интересов между законным представителем и несовершеннолетним подозреваемым (обвиняемым), выразившегося в наличии у законного представителя личной заинтересованности в исходе дела, противоречащей интересам несовершеннолетнего, а также при заявлении несовершеннолетним, достигшим возраста шестнадцати лет, мотивированного ходатайства о замене законного представителя, следователь, дознаватель или суд обязаны вынести постановление о допуске наряду с законным представителем независимого представителя из числа адвокатов, специализирующихся на защите прав несовершеннолетних. Финансирование участия независимого представителя производится за счет средств федерального бюджета в порядке, установленном Правительством РФ».

Данная норма позволит не отстранять законного представителя, а дополнить защиту профессиональным юристом, который будет выражать именно интересы несовершеннолетнего. При этом сохраняется право законного представителя на участие, что соответствует международным стандартам.

4.2. Судебный контроль за отстранением законного представителя

В целях устранения оценочности критерия «явного противоречия интересам» необходимо закрепить, что отстранение законного представителя на стадии предварительного расследования возможно только на основании судебного решения, принимаемого по ходатайству следователя, защитника или самого несовершеннолетнего. Для этого следует изложить ч. 2 ст. 428 УПК РФ в новой редакции:

«Если установлено, что действия законного представителя причиняют вред интересам несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого либо создают реальную угрозу причинения такого вреда, следователь, дознаватель возбуждают перед судом ходатайство об отстранении законного представителя от участия в уголовном деле. Суд рассматривает ходатайство в порядке, установленном статьей 165 настоящего Кодекса, с обязательным участием несовершеннолетнего, его защитника и представителя органа опеки и попечительства».

4.3. Право несовершеннолетнего на самостоятельное ходатайство о замене представителя

Закрепить за несовершеннолетним, которому уже исполнилось шестнадцать лет, возможность самостоятельно, без участия законного представителя или защитника, инициировать ходатайство о замене своего законного представителя. Для этого дополнить ч. 2 ст. 426 УПК РФ пунктом 8: «Несовершеннолетний подозреваемый (обвиняемый), достигший возраста шестнадцати лет, вправе лично ходатайствовать перед следователем, дознавателем или судом о замене законного представителя в случае конфликта интересов. Отказ в удовлетворении ходатайства может быть обжалован в порядке статьи 125 настоящего Кодекса».

4.4. Закрепление критериев конфликта интересов

В целях единообразия практики Пленуму Верховного Суда РФ следует дополнить Постановление № 1 от 01.02.2011г. новым пунктом, разъясняющим, какие обстоятельства следует признавать конфликтом интересов:

— наделение законного представителя процессуальным положением потерпевшего в рамках того же уголовного дела;

— возбуждение в отношении законного представителя уголовного или административного преследования за деяния, сопряженные с обстоятельствами совершенного несовершеннолетним преступления;

— наличие явного противоречия между процессуальными позициями законного представителя и несовершеннолетнего относительно признания вины, заявленного гражданского иска либо избираемой меры пресечения;

— письменное заявление несовершеннолетнего о том, что законный представитель прибегает к психологическому воздействию на него.

Заключение

Проведенное исследование позволяет утверждать, что правовое положение несовершеннолетнего подозреваемого и обвиняемого в уголовном процессе России страдает существенным пробелом в части регулирования конфликта интересов с законным представителем. УПК РФ и разъяснения Пленума Верховного Суда РФ не создают эффективного механизма защиты прав несовершеннолетнего от злоупотреблений со стороны родителей или иных законных представителей. Предложенные автором изменения — введение института независимого представителя (адвоката-специалиста), судебный контроль за отстранением, наделение несовершеннолетних старше 16 лет правом самостоятельного ходатайства о замене представителя — восполняют этот пробел и соответствуют как международным стандартам ювенальной юстиции, так и российской правовой системе. Реализация данных предложений потребует минимальных бюджетных затрат (ввиду оплаты услуг адвокатов за счет государства лишь в конфликтных ситуациях) и позволит существенно повысить качество предварительного следствия и судебного разбирательства по делам несовершеннолетних.

Дальнейшие научные изыскания в данной области могут быть направлены на разработку методики выявления конфликта интересов на ранних этапах расследования, а также на анализ зарубежного опыта функционирования специализированных ювенальных судов и служб пробации.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изм. от 06.10.2022).
2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001г. № 174-ФЗ (ред. от 08.03.2026г.).
3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 01.02.2011г. № 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних» (ред. от 09.12.2025г.).
4. Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2021), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 10.11.2021г.
5. Федеральный закон от 24.06.1999 № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» (ред. от 28.12.2022) // СЗ РФ. 1999. № 26. Ст. 3177.
6. Автономов А. С. Ювенальная юстиция: проблемы и перспективы развития в России // Журнал российского права. 2023. № 7. С. 45–59.
7. Корягина С. А. Конфликт интересов законного представителя и несовершеннолетнего обвиняемого: процессуальные и криминалистические аспекты // Вестник Московского университета МВД России. 2022. № 4. С. 112–118.
8. Отчет Судебного департамента при Верховном Суде РФ о работе судов общей юрисдикции по делам о преступлениях несовершеннолетних за 2024 год. — М., 2025. — 87 с.