Законность в деятельности органов предварительного расследования имеет определяющее значение для всего уголовного судопроизводства. От того, насколько строго следуют закону следователи и дознаватели, напрямую зависит не только эффективность раскрытия преступлений, но и реальность защиты прав и свобод человека, авторитет государства и общественное доверие к правосудию. Однако досудебное производство, в силу его состязательной природы, закрытости и наличия властных полномочий у государственных органов, остается наиболее уязвимой для нарушений стадией.
В этой связи прокурорский надзор за деятельностью органов следствия и дознания сохраняет свою непреходящую актуальность. Несмотря на существенное реформирование уголовно-процессуального законодательства, передавшее ряд надзорных функций суду, прокурор продолжает оставаться центральной фигурой, обеспечивающей единство правоприменительной практики и соблюдение закона «изнутри» процесса. Тем не менее, эффективность этого надзора сталкивается с рядом вызовов, а его возможности имеют объективные пределы, требующие научного осмысления.
В доктрине уголовного процесса особое внимание уделяется гарантии со стороны государства, обеспечивающей каждому потерпевшему реальную и своевременную возможность обращения в органы дознания и следствия. Незаконный отказ в возбуждении уголовного дела представляет собой грубое ограничение этого фундаментального права.
Правовой основой прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов дознания и следствия выступает Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» от 17.01.1992 N 2202–1. [1,]. Согласно ст. 29 данного федерального закона предметом надзора является соблюдение прав и свобод человека и гражданина, установленного порядка разрешения заявлений и сообщений о совершенных и готовящихся преступлениях, выполнения оперативно-розыскных мероприятий и проведения расследования, а также законность решений, принимаемых органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие. О. А. Кожевников [2] указывает на недостаточную точность легального определения предмета прокурорского надзора, данного в ст. 29 ФЗ «О прокуратуре РФ». Учёный полагает, что в данной норме происходит смешение цели надзора — обеспечения прав и интересов личности — со средствами её достижения, к которым относится контроль за установленным порядком разрешения заявлений о преступлениях, выполнения оперативно-розыскных мероприятий и ведения расследования. Кроме того, автор критикует искусственное отделение данного порядка от законности решений, принимаемых органами дознания и следствия, а также включение в предмет надзора двух разнородных видов деятельности: вне процессуальной оперативно-розыскной и уголовно-процессуальной.
В соответствии со ст. 37 УПК РФ [3] устанавливает правовой статус такого участника уголовного судопроизводства как прокурор. В частности, в ходе досудебного производства по уголовному делу он вправе проверять исполнение требований федерального закона на стадии возбуждения уголовного дела, инициировать вопрос о рассмотрении собранных материалов на предмет принятия решения о возбуждении уголовного дела, требовать от следственных органов устранения нарушений закона, истребовать и проверять законность и обоснованность решений следователя или руководителя следственного органа об отказе в возбуждении, приостановлении или прекращении уголовного дела. Таким образом, правовым инструментом прокурора для устранения выявленных нарушений закона со стороны органов дознания и следствия выступают акты прокурорского реагирования.
Акт прокурорского реагирования — это официальный, законодательно обоснованный документ, составленный уполномоченным сотрудником органа прокуратуры, направленный для устранения и последующего предупреждения нарушений законодательства. [4, с. 282] Прокурор располагает двумя основными формами реагирования на нарушения закона при производстве следственных действий: требованием и представлением. Однако на практике их эффективность зачастую ограничена. Это связано с тем, что руководитель следственного органа, в соответствии с ч. 4 ст. 39 УПК РФ, вправе не согласиться с требованиями прокурора. Более того, как руководитель, так и следователь могут выразить несогласие с требованием прокурора об устранении нарушений. Всё это препятствует оперативному восстановлению нарушенных прав и свобод.
Несмотря на наличие законодательно закрепленных полномочий, эффективность прокурорского надзора за обеспечением законности в деятельности органов следствия и дознания имеет существенные ограничения, ввиду самостоятельности данных участников, и недостаточностью действенных мер оперативного прокурорского реагирования, применяемых для своевременного выявления и устранения нарушений со стороны поднадзорных органов. [5, с. 73–80]
В юридической доктрине особо отмечается изъятие у прокурора права самостоятельно возбуждать дела и брать их в своё производство — полномочий, утраченных после изменений в УПК РФ в 2007 году. Таким образом, полномочия прокурора по оперативному устранению нарушений закона были существенно ограничены. Фактически, при обнаружении нарушений в стадии возбуждения уголовного дела или в работе органов следствия и дознания, его права сводятся к направлению материалов для процессуальной проверки или вынесению постановления, предусмотренного п. 2 ч. 2 ст. 37 УПК РФ. На ограничительный характер средств прокурорского реагирования обращают внимание Е. В. Коротыш и В. П. Хвостанцев [6, с. 57–60], указывая на их недостаточную эффективность. В частности, малой результативностью отличаются такие инструменты, как требование прокурора об устранении нарушений закона и выносимые им постановления аналогичного содержания.
Проблема усугубляется пробелами в законодательном регулировании. Так, уголовно-процессуальное законодательство не содержит нормы, которая закрепляла бы требование прокурора в качестве самостоятельного акта реагирования, в связи с чем прокуроры вынуждены ссылаться на статью 37 УПК РФ в целом. Как следствие, прокурор зачастую утрачивает свою надзорную позицию. В этой связи Е. Р. Ергашев [7, с. 413] справедливо отмечает, что руководитель следственного органа, выступая медиатором в разрешении разногласий между прокурором и следователем, объективно снижает роль прокурора до положения стороннего наблюдателя, лишённого реальных полномочий для достижения поставленных целей.
В результате, восстановление нарушенных прав граждан в рамках прокурорского надзора не может быть осуществлено оперативно, а сама процедура рассмотрения заявления сопряжена с риском существенных временных задержек.
В целях решения указанной проблемы в научной доктрине предлагается расширить полномочия прокурора, закреплённые в ст. 37 УПК РФ, вернув ему право возбуждать уголовные дела при наличии достаточных данных. Данная мера позволит повысить эффективность прокурорского надзора за органами следствия и дознания, устранив практику неоднократного вынесения необоснованных отказов в возбуждении уголовного дела. Для сохранения баланса процессуальных интересов одновременно следует предусмотреть право следователя и дознавателя обжаловать постановление прокурора о возбуждении уголовного дела перед вышестоящим прокурором.
Таким образом, обеспечение законности в деятельности органов следствия и дознания остается сложной, многогранной задачей. Прокурорский надзор, обладая значительным потенциалом, не является панацеей от всех проблем. Его эффективность ограничена как правовыми рамками, так и ресурсными, организационными факторами.
Для преодоления этих ограничений необходим комплексный подход, который обеспечит гарант законности, способный обеспечить неотвратимость ответственности за нарушения и реальную защиту прав граждан.
Литература:
1. Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» от 17.01.1992 N 2202–1 // СПС «Консультант Плюс».
2. Кожевников O. A. Прокурорский надзор за законностью возбуждения уголовного дела: дис. канд. юрид. наук, Свердловск, 1987.
3. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 21.04.2025) // Собрание законодательства Российской Федерации от 1996 г., N 25, ст. 2954
4. Брагина Т. А. Акты прокурорского реагирования на нарушения закона в процессуальной деятельности органов дознания и органов предварительного следствия / Т. А. Брагина // Молодой ученый. 2019. № 44(282).
5. Артамонов А. Н. Полномочия прокурора при надзоре за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия // Законодательство и практика, 2016. № 1. С. 73–80.
6. Коротыш Е. В., Хвостанцев В. П. Проблемы прокурорского надзора за уголовно-процессуальной деятельностью органов предварительного расследования, дознания и оперативно-розыскной деятельностью // Проблемы науки. — 2020. — № 9 (57). — С. 57–60.
7. Ергашев Е. Р. Прокурорский надзор в Российской Федерации / Е. Р. Ергашев. — Екатеринбург, 2016. — 413 с.
