Введение

Положение следователя в российском уголовном процессе объективно противоречиво: с одной стороны, он включён законодателем в «сторону обвинения», с другой — именно на стадии предварительного расследования закладываются предпосылки справедливости будущего разбирательства (качество доказательственной базы, законность ограничений прав, соблюдение права на защиту). В действующем УПК РФ «сторона обвинения» прямо определяется как совокупность участников, включающая, помимо прокурора, и следователь.

Актуальность темы в 2021–2026 гг. усиливается по двум причинам.

Во‑первых, объективно растёт «нагрузка контроля» на досудебной стадии: по данным обзора судебной статистики Судебного департамента, в 2024 году районные суды рассмотрели 2 171,9 тыс. представлений, ходатайств и жалоб; отдельно жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ — 135,5 тыс. (для сравнения в скобках приводятся показатели 2023 года: 2 242,2 тыс. и 101,2 тыс. соответственно. Это означает, что решения и действия следователя (и связанных с ним участников) становятся регулярным предметом судебной проверки.

Во‑вторых, судебная практика в последние годы уточняет стандарты допустимого вмешательства суда в «досудебную сферу» и одновременно повышает требования к качеству предварительного расследования. Так, в 2022 году Пленум Верховного Суда указал, что судья при рассмотрении жалобы по ст. 125 УПК РФ должен проверять не только формальное соблюдение закона, но и фактическую обоснованность обжалуемого решения, при этом не вправе предрешать вопросы, относящиеся к рассмотрению дела по существу (обоснованность обвинения, оценка доказательств, квалификация).

Цель статьи — дать системный, основанный на актуальных русскоязычных источниках 2021–2026 гг. анализ статуса следователя как участника со стороны обвинения, его полномочий и обязанностей, процессуальных гарантий, механизмов взаимодействия с прокурором и органами дознания, а также обозначить проблемные зоны и реалистичные направления совершенствования.

Методологически используются: нормативно‑догматический анализ положений УПК РФ (системное толкование), анализ актуальных разъяснений высших судов (Пленум), сопоставление полномочий ключевых субъектов, а также обращение к современной научной дискуссии о «процессуальной самостоятельности» и разрешении процессуальных разногласий [1].

Нормативное основание статуса следователя как стороны обвинения

Ключ к пониманию статуса следователя — в дефинициях УПК РФ.

Во‑первых, «стороны» в УПК РФ — это участники, выполняющие на основе состязательности функцию обвинения (уголовного преследования) или защит.

Во‑вторых, «сторона обвинения» определена как конкретный перечень субъектов, куда прямо включены прокурор и следователь (наряду с рядом должностных лиц и участниками, такими как потерпевший) [1].

В‑третьих, «уголовное преследование» [2] — это процессуальная деятельность стороны обвинения, направленная на изобличение подозреваемого/обвиняемого. Наконец, «обвинение» — утверждение о совершении деяния конкретным лицом, выдвинутое в порядке, установленном УПК РФ [7].

Таким образом, формально‑юридическая логика законодателя проста: следователь — субъект «обвинительной функции», поскольку осуществляет процессуальную деятельность по изобличению лица и формирует обвинительный массив материалов, который затем поступит прокурору и (при утверждении обвинительного документа) — в суд.

Однако уже на уровне общих принципов УПК РФ возникает важное уточнение: уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности; функции обвинения, защиты и разрешения дела отделены и не могут быть возложены на один орган/должностное лицо, а суд не выступает на стороне обвинения или защиты и создаёт условия для реализации прав и обязанностей сторон.

В этой конструкции следователь занимает позицию «властного участника» досудебной стадии, действующего от имени государства и наделённого значительным объёмом процессуального принуждения (по модели УПК — через процессуальные решения и следственные действия, в ряде случаев требующие судебного решения либо согласия руководителя следственного органа) [1].

Отдельно важно подчеркнуть ценностный «баланс назначения» процесса , прямо зафиксированный в УПК РФ: уголовное преследование и назначение справедливого наказания «в той же мере» отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от преследования невиновных, их освобождение от наказания и реабилитация необоснованно преследованных. Это положение задаёт стандарт: даже если следователь отнесён к стороне обвинения, его деятельность должна быть организована так, чтобы институционально не «вытеснять» задачи защиты прав личности и предотвращения необоснованного преследования.

Полномочия и обязанности следователя как стороны обвинения

Базовая норма о следователе закреплена в ст. 38 УПК РФ: следователь — должностное лицо, уполномоченное осуществлять предварительное следствие по уголовному делу в пределах компетенции, предусмотренной УПК РФ [1].

Из этой же статьи вытекает ядро его процессуальных полномочий (перечень важен именно как «конструкция роли»):

— возбуждать уголовное дело в установленном порядке; [1].

— принимать уголовное дело к производству или передавать руководителю следственного органа для направления по подследственности; [1].

— самостоятельно направлять ход расследования и принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда требуется судебное решение или согласие руководителя следственного органа; [1].

— давать органу дознания обязательные для исполнения письменные поручения о проведении ОРМ, отдельных следственных действий и исполнении ряда постановлений, а также получать содействие; [1].

— с согласия руководителя следственного органа обжаловать отдельные решения прокурора (в логике УПК — как механизм разрешения процессуальных разногласий между «обвинительными» субъектами) [1].

С точки зрения обязанностей и «процессуального стандарта поведения» следователя важны нормы общей части.

Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов защиты лежит на стороне обвинения. Следовательно, следователь как субъект стороны обвинения выполняет ключевую часть работы по собиранию, проверке и оценке доказательств на досудебной стадии, что прямо подтверждается ст. 86 УПК РФ: собирание доказательств осуществляется в ходе уголовного судопроизводства дознавателем, следователем, прокурором и судом путём производства следственных и иных процессуальных действий.

В то же время следователь обязан обеспечивать реализацию права на защиту: УПК РФ прямо возлагает на суд, прокурора, следователя и дознавателя обязанность разъяснять подозреваемому/обвиняемому их права и обеспечивать возможность защищаться всеми незапрещёнными способами.

Следственные действия и пределы принуждения. Общие правила производства следственных действий включают прямые запреты на насилие, угрозы и иные незаконные меры, а также указывают на случаи, когда действия производятся на основании постановления следователя или судебного решения. При этом судебный порядок получения разрешения на ряд действий закрепляет зависимость следователя от согласия руководителя следственного органа при обращении в суд с ходатайством о производстве действий, допускаемых на основании судебного решения.

На практике это означает, что «обвинительный ресурс» следователя в значительной мере реализуется через сочетание:

1. собственной процессуальной инициативы [1];
2. ведомственного согласования (руководитель следственного органа);
3. судебной санкции (для действий, ограничивающих конституционные права).

Процессуальные гарантии и механизмы контроля

Модель УПК РФ строится на том, что следователь, обладая самостоятельностью, одновременно находится в системе многоуровневых «ограничителей», которые должны минимизировать риск злоупотреблений, ошибок и односторонности.

Ведомственный контроль. Руководитель следственного органа наделён широкими полномочиями: поручать расследование, изымать дело и передавать другому следователю, создавать следственную группу, отменять незаконные/необоснованные постановления следователя, давать указания о направлении расследования, квалификации и объёме обвинения, давать согласие на обращение в суд с ходатайствами о мерах пресечения/иных действиях, отстранять следователя при нарушениях.

С точки зрения гарантий законности важны также правила отвода (самоотвода).

Обстоятельства, исключающие участие следователя в деле, перечислены в ст. 61 УПК РФ (например, участие в деле в других процессуальных ролях, статус потерпевшего или свидетеля, родственные связи, личная заинтересованность). При наличии оснований отвод обязателен; при неустранении — может быть заявлен участниками. Решение об отводе следователя принимает руководитель следственного органа, что опять же подчёркивает «внутриведомственную» природу ключевого фильтра беспристрастности следователя [6].

Прокурорский надзор и процессуальные «стыки». Прокурор в УПК РФ определён как должностное лицо, осуществляющее от имени государства уголовное преследование, а также надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия. Наиболее «конфликтогенная» зона взаимодействия — стадия направления дела прокурору с обвинительным заключением и принятие прокурором решения по делу.

Ст. 221 УПК РФ закрепляет, что прокурор рассматривает дело с обвинительным заключением и в течение 10 суток принимает решение: утвердить обвинительное заключение и направить дело в суд; либо вернуть дело следователю для дополнительного следствия/изменения обвинения/пересоставления обвинительного заключения с письменными указаниями; либо направить дело вышестоящему прокурору [4]. Одновременно предусмотрена возможность обжалования постановления прокурора о возвращении дела следователем (в течение 72 часов) — но при обязательном «согласии» руководителя следственного органа [8].

Судебный контроль. УПК РФ закрепляет право обжалования процессуальных действий/решений следователя и иных субъектов (ст. 123), а также порядок рассмотрения жалобы прокурором и руководителем следственного органа (ст. 124). Ключевой судебный механизм — ст. 125 УПК РФ, позволяющая обжаловать определённые постановления и иные действия (бездействие) и решения, способные причинить ущерб конституционным правам и свободам либо затруднить доступ к правосудию; жалобы рассматриваются с участием, в частности, прокурора и следователя (и/или руководителя следственного органа).

Масштаб судебного контроля подтверждается статистически: в 2024 году число жалоб по ст. 125 УПК РФ составило 135,5 тыс. (при 101,2 тыс. в 2023 году). Одновременно суды рассмотрели значительный массив материалов по вопросам следственных действий и ОРМ: всего 1 084 тыс. материалов указанной группы (в том числе по обыскам/выемкам в жилище и др.), что демонстрирует системную зависимость досудебного «обвинительного инструментария» от судебной разрешительной модели [7].

Сравнение полномочий следователя и прокурора на досудебной стадии

Ниже приведено сопоставление наиболее значимых полномочий и процессуальной роли следователя и прокурора на досудебном этапе (в логике УПК РФ).

Информационная база таблицы: определения стороны обвинения и уголовного преследования, а также нормы о полномочиях следователя, прокурора, руководителя следственного органа и решениях прокурора по делу, поступившему с обвинительным заключением.

Взаимодействие следователя с прокурором и органами дознания

Системно взаимодействие следователя в «обвинительном контуре» можно описать как треугольник: следователь — руководитель следственного органа — прокурор , при сопряжении с органами дознания как исполнителями поручений и с судом как институтом судебного контроля и санкционирования [1].

Ключевой функциональный смысл такого взаимодействия:

— Следователь осуществляет «оперативное руководство» расследованием и формирует доказательственный массив, но его самостоятельность процессуально ограничена согласованием с руководителем следственного органа и судебными разрешениями.

— Прокурор осуществляет надзор и принимает итоговое решение о направлении дела в суд либо о возвращении дела следователю, то есть влияет на «качество обвинительного продукта» и процессуальную судьбу дела.

— Орган дознания выполняет поручения следователя, включая проведение ОРМ и отдельных следственных действий в предусмотренных законом случаях; при этом поручения следователя обязательны для исполнения.

— Суд выступает гарантом соблюдения прав и процессуальной формы: разрешает ряд действий (по модели ст. 29 УПК) и рассматривает жалобы по ст. 125 УПК РФ на решения и действия, способные задеть конституционные права/доступ к правосудию.

Проблемы практики и предложения по совершенствованию

Проблематика статуса следователя как стороны обвинения в 2021–2026 гг. концентрируется вокруг баланса: «самостоятельность — контроль — разумные сроки — качество обвинения — права личности» .

Проблема фактической (не только формальной) обоснованности решений следователя в судебном контроле. Пленум Верховного Суда в 2022 году прямо сдвинул акцент в сторону проверки «фактической обоснованности» решений и действий (бездействия) следователя по ст. 125 УПК РФ [1]. На практическом уровне это повышает стандарты подготовки материалов следователя, но одновременно увеличивает процессуальные риски признания решений незаконными/необоснованными при дефектах мотивации и доказательственного обоснования, что коррелирует с ростом общего числа жалоб по ст. 125 УПК РФ в 2024 году [5].

Проблема качества «обвинительного документа» и последствий дефектов предварительного расследования. Постановление Пленума Верховного Суда от 17.12.2024 № 39 подчёркивает, что возвращение дела прокурору — инструмент устранения препятствий к рассмотрению дела судом, которые неустранимы в судебном разбирательстве, и допускается лишь при наличии оснований ст. 237 УПК РФ [6]. При этом Пленум детализирует типичные «критические дефекты», связанные, в частности, с обвинительным документом (например, отсутствие подписи следователя, ненадлежащее утверждение обвинительного заключения, расследование неуполномоченным или подлежащим отводу лицом), указывая на прямое влияние качества работы следователя на судьбу дела в суде.

Проблема разрешения разногласий между следователем и прокурором. Нормативная модель допускает разногласия и предоставляет следователю право обжалования отдельных решений прокурора, но связывает реализацию этого права с согласованием у руководителя следственного органа [4]. Современная научная дискуссия указывает, что такая конструкция может приводить к затягиванию разрешения конфликтов и «удлинению» досудебной стадии. В частности, в научной публикации 2024 года отмечается, что средние сроки обжалования решений прокурора о возвращении дела могут существенно превышать краткие процессуальные рамки, а в качестве направления реформы предлагается исключить из соответствующих норм указание на необходимость подачи жалобы «с согласия руководителя следственного органа», заменив его уведомительным механизмом.

Проблема «контура полномочий» следователя в условиях цифровизации и усложнения доказательственных задач. В научной повестке 2025 года подчёркивается, что перечень полномочий следователя в ст. 38 УПК РФ может нуждаться в уточнении с учётом практики (например, обсуждается идея прямого закрепления полномочия следователя направлять запросы и требования для получения документов и предметов, значимых для доказывания) [8].

Проблема процессуальной самостоятельности как практического ресурса эффективности. В научной статье 2025 года, подготовленной в российском академическом издании, самостоятельность следователя рассматривается как условие собирания, проверки и оценки доказательств и как фактор, влияющий на качество расследования, при этом подчёркивается наличие спорных вопросов во взаимодействии следователя и прокуратуры.

На уровне прикладных рекомендаций (в рамках обсуждаемых в 2021–2026 гг. подходов) наиболее реалистичными выглядят следующие направления:

1. Сокращение транзакционных издержек разрешения процессуальных разногласий между следователем и прокурором за счёт перехода от разрешительного согласования (согласие руководителя) к уведомительной модели в части обжалования решений прокурора следователем, при сохранении ведомственного контроля через внутреннее реагирование (оценка обоснованности позиции следователя, дисциплинарные меры при злоупотреблениях) [4].
2. Усиление качества мотивировки процессуальных решений следователя, учитывая стандарт «фактической обоснованности» в ст. 125‑м контроле и тенденцию к расширению перечня обжалуемых решений/действий при сохранении запрета на предрешение вопросов существа дела [5].
3. Точечное уточнение перечня полномочий следователя под практические задачи доказывания (не расширяя принуждение без надлежащих гарантий), включая нормативную конкретизацию отдельных полномочий по получению материалов и фиксации процессуальной формы [3].
4. Согласование ведомственного контроля и независимости: при сохранении широких полномочий руководителя следственного органа (ст. 39 УПК РФ) обсуждать ограничение ситуаций, где согласование становится препятствием разумным срокам и оперативности, особенно по вопросам обращения в суд и процессуального обжалования.

Важно отметить пределы доступных публичных данных: статистика судебного контроля по ст. 125 УПК РФ и по санкционированию действий/ОРМ раскрывается в официальных обзорах судебной статистики, однако детализированные общероссийские показатели именно по ведомственным разногласиям «следователь—прокурор» в открытом виде публикуются нерегулярно; в научных публикациях они могут приводиться выборочно и с разной методикой сбора.

Заключение

Следователь в российском уголовном процессе юридически включён в сторону обвинения и, следовательно, структурно участвует в уголовном преследовании как деятельности по изобличению лица. При этом УПК РФ одновременно задаёт «двухполюсное» назначение судопроизводства — преследование виновных и защита невиновных/реабилитация — что требует от правоприменения институциональных гарантий против превращения предварительного следствия в сугубо обвинительный «конвейер».

Система сдержек и противовесов строится на трёх уровнях: ведомственный контроль руководителя следственного органа; прокурорский надзор и полномочия прокурора по делу с обвинительным заключением; судебный контроль (включая ст. 125 УПК РФ и разрешение действий, ограничивающих конституционные права). Практика 2022–2024 гг. показывает тенденцию к повышению требований к фактической обоснованности решений следователя в судебном контроле и к стандартизации последствий существенных дефектов расследования, влияющих на возможность рассмотрения дела судом.

Прогноз на 2026 год и ближайшую перспективу в рамках выявленных источниками тенденций выглядит следующим образом: (1) судебный контроль досудебной стадии будет сохранять высокую интенсивность (в т. ч. по ст. 125 УПК РФ), что будет стимулировать повышение качества мотивировки решений следователя; (2) научно‑практическая дискуссия о «процессуальной самостоятельности» продолжит концентрироваться на механизмах согласования, обжалования и цифровых доказательствах, причём наиболее «прикладные» предложения связаны с оптимизацией процедур разрешения разногласий и уточнением полномочий под новые доказательственные задачи.

Литература:

1. «Уголовно-процессуальный, кодекс Российской Федерации» от 18 12 2001 N 174-ФЗ (ред от 08 03 2026) 18 декабря 2001 года N 174-ФЗ / кодекс Российской Федерации» от 18 12 2001 N 174-ФЗ (ред от 08 03 2026) «Уголовно-процессуальный. — Текст: электронный // КонсультантПлюс: [сайт]. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34481/ (дата обращения: 22.03.2026).
2. Постановление, Пленума Верховного Суда РФ от 28 06 2022 N 22 «О внесении изменений в отдельные постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам / Пленума Верховного Суда РФ от 28 06 2022 N 22 «О внесении изменений в отдельные постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам» Постановление. — Текст: электронный // КонсультантПлюс: [сайт]. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_420843/ (дата обращения: 22.03.2026).
3. Постановление, Пленума Верховного Суда РФ от 17 12 2024 N 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации / Пленума Верховного Суда РФ от 17 12 2024 N 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации Постановление. — Текст: электронный // КонсултантПдюс: [сайт]. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_493917/ (дата обращения: 22.03.2026).
4. Обзор судебной статистики о деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2024 году. — Текст: электронный // Судебный Департамент при Верховном суде Российской Федерации: [сайт]. — URL: https://cdep.ru/?id=80 (дата обращения: 22.03.2026).
5. Шаталов, А. С. Полномочия следователя по обжалованию решений прокурора, принятых на досудебных стадиях уголовного процесса» опубликована в сетевом научно-практическом журнале / А. С. Шаталов. — Текст: непосредственный // us Publicum et Privatum (pravojournal.ru). — 2023. — С. 152–162.
6. Спешилова, Т. С. Актуальные вопросы процессуальной самостоятельности следователя / Т. С. Спешилова. — Текст: непосредственный // Криминалистика: вчера, сегодня, завтра. — 2025. — С. 23–28.
7. Лифанова Н. Е. Проблемы назначения наказания по совокупности преступлений / Н. Е. Лифанова. — Текст: непосредственный // Теория и практика современной науки. — 2019. — № 12. — С. 241–245.
8. Жуков, Д. М. Реализация полномочий следователя по собиранию доказательств в досудебном производстве: специальность 5.1.4. «Уголовно-правовые науки»: автореферат на соискание ученой степени кандидата юридических наук / Дмитрий Александрович Жуков; Московская акад. Следственного ком. Российской Федерации им. А. Я. Сухарева. — М., 2025. — 32 с. — Текст: непосредственный.