История становления и развития института специального субъекта преступления, а также текущая действительность предоставили отечественному учёному богатую почву для рассуждений о его понятии. Тем не менее доктрина по-прежнему не может прийти к единству в данном отношении. Каждый учёный старается выделить ранее не включаемые новые признаки специального субъекта в определение его понятия. При этом, конечно, обоснованно отстаиваются позиции о праве на существование всякого такого авторского определения.

Одним их первых определение специального субъекта преступления сформулировал В. С. Орлов. Он считал, что таковым является субъект, обладающий не только общими свойствами всех субъектов преступления, но и характеризующийся дополнительными особыми, лишь ему присущими свойствами [1].

В. А. Владимиров и Г. А. Левицкий сходились во мнении, что под специальным субъектом преступления следует подразумевать физическое вменяемое лицо, виновное в совершении преступления, состав которого в качестве обязательного элемента включает те или иные признаки, характеризующие его исполнителя [2].

Н. С. Лейкина и Н. П. Грабовская придерживались точки зрения, согласно которой специальным субъектом является лицо, обладающее конкретными особенностями, указанными в диспозиции уголовно-правовой нормы [3]. Р. Орымбаевым был сделан акцент на том, что дополнительные признаки специального субъекта ограничивают возможность привлечения лица к уголовной ответственности за совершённое преступление.

В. В. Устименко привёл определение, которое учло конструкции предшествующих и дополнило их ранее не отражёнными существенными признаками. Помимо прочего было указано, что дополнительные признаки могут быть не только явно выражены уголовным законом, но ещё и прямо вытекать из него [4]. Последнее означает необходимость обращения к различным способам толкования нормы для установления признаков специального субъекта, не описанных в ней чётко.

Внимания заслуживает и определение, данное Л. Д. Ермаковой. В нём она делает акцент на свойстве дополнительных признаков специального субъекта, указывая на то, что они отражают специфические свойства преступника [5]. С. А. Семёнов дополнил определение специального субъекта указанием на то, что его признаки детерминированы качествами объекта преступления [6].

Анализ рассмотренных позиций учёных позволит сделать ряд выводов. Для начала стоит обозначить хронологию развития определения понятия специального субъекта. Изначально научным сообществом было установлено главное — специальный субъект помимо общих признаков субъекта должен обладать дополнительными. Условно такие варианты определений по основанию новизны можно назвать определениями первого поколения (вторая половина 1950-х — первая половина 1960-х годов прошлого столетия). Ко второму поколению следует отнести дефиниции, которые содержали указания на закреплённость дополнительных признаков в уголовно правовой норме, их ограничительную функцию, а также на то, что такие признаки могут хоть и прямо не описываться нормой, но тем не менее прямо из неё вытекать (вторая половина 1960-х — первая половина 1990-х годов прошлого века). Третье поколение представляют собой определения, во-первых, конкретизирующие функции признаков специального субъекта, а во-вторых, определяющие правовую природу этих признаков. Из анализа, приведённого выше, следует, что доктринальное понятие специально субъекта преступления складывалось постепенно, а его определение детализировалось по мере последовательного акцентирования внимания на характеристиках его признаков, не относящихся к основным признакам субъекта преступления.

В целом можно отметить благоприятную тенденцию процесса выработки доктриной определения понятия специального субъекта преступления. Тем не менее мы считаем важным обратить внимание на то, что учёные при попытке дать собственное определение специального субъекта по каким-то причинам не включали в него некоторые существенные признаки, выявленные ранее. Например, В. А. Владимировым и Г. Левицким были учтены не все общие признаки специального субъекта (в определении не указано в качестве такового достижение установленного законом возраста уголовной ответственности); Н. С. Лейкина и Н. П. Грабовская, делая акцент на том, что дополнительные признаки специального субъекта должны описываться нормой права, оставили без внимания его общие признаки. Это выглядит несколько противоречивым.

По большому счёту для уяснения сущности специального субъекта преступления достаточно определений первого поколения (В. С. Орлов, А. М. Лазарев, Г. Н. Борзенков). Определения всех последующих поколений безусловно важны, поскольку они позволяют рассмотреть эту сущность не как нечто единое, а в её составляющих. При этом хотим заметить, что на наш взгляд, наиболее удачное определение по своему качеству для своего времени дал В. В. Устименко. Он учёл все выявленные ранее признаки и дополнил их тем, что он обнаружил сам.

Используя аналогичный подход, считаю, что под специальным субъектом преступления стоит понимать лицо, которое наряду с общими признаками обладает ещё и обусловленными объектом преступного посягательства дополнительными характеристиками, описанными в статье Особенной части УК РФ или однозначно вытекающими из её содержания, которые в свою очередь выполняют ограничительную функцию в случаях, когда стоит вопрос о привлечении лица к ответственности за совершённое им деяние.

Стоит заметить, что некоторые учёные требуют внесения определения специального субъекта преступления в УК РФ [7], однако, по нашему мнению, оно нецелесообразно. Данное положение можно аргументировать тем, что большинство практических работников и так понимает сущность рассматриваемого явления [8]. Однако это, разумеется, не означает, что доктрина должна перестать предпринимать попытки к совершенствованию определения понятия специального субъекта. Последнее в сущностном отношении значимо тем, что посредством него в нормы уголовного закона включаются новшества, направленные на разрешение вопросов правоприменительной практики. Примером для такового включения может послужить ч. 4 ст. 34 УК РФ, в которой указывается на то, что признаки специального субъекта содержатся в соответствующих статьях Особенной части УК РФ.

Литература:

1. Орлов В. С. Субъект преступления по советскому уголовному праву. — Москва: Госюриздат, 1958. С. 138.
2. Владимиров В. А. Субъект преступления по советскому уголовному праву: Лекция: [Учебное пособие] / — Москва: Научно-исследовательский и редакционно-издательский отдел, 1964. С. 8.
3. Лейкина Н. С., Грабовская Н. П. Курс советского уголовного права. Часть Общая — Ленинград: Издательство Ленинградского университета, 1968. Т. 1. С. 389.
4. Устименко В. В. Специальный субъект преступления — Харьков: Высшая школа. Издательство при Харьковском университете, 1989. С. 45.
5. Здравомыслов Б. В. Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учебник. Изд. 2-е, перераб. и доп. — М.: Юристъ, 2000. С. 163.
6. Семенов С. А. Специальный субъект преступления в уголовном праве: дис… канд. юр. наук. — Москва, 1999. С. 80.
7. Андреев С. А. Специальный субъект преступления // Вестник Омской юридической академии, 2012. № 2 (19). С. 125.
8. Тарасова Ю. В. Специальный субъект преступления и его значение в уголовном праве: автореф. дис… канд. юрид. наук — Москва, 2006. С. 19.