Институты прекращения уголовного дела и уголовного преследования занимают важное место в системе уголовно-процессуального права. Их существование обусловлено принципами гуманизма, справедливости, экономии процессуальных средств и направлено на преодоление тенденции к избыточному обвинительному уклону в уголовном судопроизводстве. Реализация этих институтов даёт возможность освободить от дальнейшего производства по делу лиц, чья виновность не доказана, чьи деяния утратили общественную опасность или малозначительны, а также тех, кто достиг примирения с потерпевшим или активно способствовал раскрытию преступления.

Однако, несмотря на детальную законодательную регламентацию, правоприменительная практика сталкивается с различными проблемами. К их числу относятся: коллизии при разграничении оснований прекращения уголовного дела и уголовного преследования; формальный подход к условиям применения соответствующих процессуальных процедур; недостаточность процессуальных гарантий для лиц, в отношении которых прекращается преследование по нереабилитирующим основаниям; противоречивая судебная практика, порождающая неопределенность в толковании норм уголовного и уголовно-процессуального права.

Эти проблемы приводят к необоснованному затягиванию судопроизводства, нарушению прав участников процесса, а в ряде случаев — к уклонению от уголовной ответственности либо, напротив, к несправедливому уголовному преследованию невиновных лиц. Ввиду современных тенденций гуманизации уголовной политики и повышения эффективности предварительного следствия и уголовного судопроизводства в целом, научный анализ данных проблем приобретает актуальность.

Внедрение в российское уголовно-процессуальное законодательство института судебного штрафа стало значительным шагом в развитии дифференциации мер уголовно-правового воздействия и расширения восстановительного подхода к правосудию.

Однако, несмотря на предполагаемую прогрессивность, практика применения судебного штрафа с момента его введения выявила ряд системных и процедурных проблем, которые существенно ограничивают его эффективность и создают риски для принципов законности, справедливости и равенства всех перед законом. В основе института судебного штрафа лежит внутреннее противоречие: формально относясь к мерам уголовно-правового характера, фактически он завершает уголовное преследование, что приводит к расхождению между имущественной санкцией за преступление и отсутствием процессуальной фиксации вины приговором суда.

«Если учесть, что уголовное преследование прекращается вместе с прекращением уголовного дела, то под понятием «прекращение уголовного преследования» нужно понимать решение о том, что дальнейшая процессуальная деятельность по делу невозможна в силу установленных обстоятельств. При прекращении уголовного преследования само событие преступления не ставится под сомнение, а возникает уверенность у субъектов уголовного процесса в том, что лицо, в отношении которого ведется расследование, не причастно к совершению преступления» 1.

Отказ от уголовного преследования — это, по сути, волевое решение компетентного органа (следователя, прокурора или суда), которое принимается до момента установления виновности лица в порядке, предусмотренном законом. Этот термин шире и может включать в себя как акт гуманизма со стороны государства (например, освобождение от ответственности в связи с деятельным раскаянием), так и решение, принятое ввиду отсутствия достаточных доказательств вины. Однако в тексте УПК РФ этот термин часто употребляется как синоним прекращения по конкретным нереабилитирующим основаниям, подразумевая, что государство отказывается от дальнейшего уголовного преследования, но не реабилитирует лицо.

Прекращение уголовного преследования — это конкретное процессуальное действие, формализованное решение, которое завершает процессуальную деятельность по изобличению конкретного лица. Оно может быть как реабилитирующим (например, из-за непричастности лица к преступлению — п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ3), так и нереабилитирующим (например, в связи с истечением сроков давности — п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ).

Традиционно основания прекращения подразделяются на две группы. Реабилитирующие основания предполагают полное восстановление прав лица, включая возмещение вреда и устранение иных негативных последствий. К ним относятся: непричастность лица к преступлению, отсутствие состава или события преступления, причинение вреда потерпевшим самим себе, малозначительность деяния или добровольный отказ. Нереабилитирующие основания, напротив, не влекут восстановительных процедур, хотя дело и прекращается. В их числе: истечение сроков давности, примирение сторон, деятельное раскаяние, акт амнистии, применение воспитательных мер к несовершеннолетнему или смерть фигуранта.

Количество оправдательных приговоров в судебной практике России остается чрезвычайно низким. В связи с этим, если имеются основания для прекращения уголовного дела — будь, то реабилитирующие обстоятельства или иные, то подозреваемый, либо обвиняемый обычно выражает согласие на такое прекращение, поскольку дальнейшее участие в уголовном судопроизводстве может причинить ему больше вреда чем пользы, даже с учетом того, что он не будет признан невиновным. Такие ситуации часто встречаются, например, когда дело может быть прекращено в связи с истечением срока давности уголовного преследования. Нередко представители правоохранительных органов некорректно интерпретируют механизм прекращения уголовного дела или преследования, рассматривая его исключительно как способ остановки преследования при уже установленной вине лица.

Возвращаясь к упомянутой ранее форме прекращения уголовного преследования в связи с назначением судебного штрафа, следует подчеркнуть ее противоречивый характер. Не все специалисты в области уголовно-процессуального права положительно оценивают этот институт, направленный на смягчение положения лица, привлекаемого к уголовной ответственности, указывая на многочисленные трудности в интерпретации соответствующих положений нормативно-правовых актов.

Существуют случаи, когда суды необоснованно назначают судебный штраф, примером этого может послужить апелляционное постановление № 22–5359/2018. В апелляционном представлении государственный обвинитель просил отменить постановление, указывая на существенные нарушения закона. По его мнению, суд не установил факт полного возмещения ущерба потерпевшим, что является обязательным условием для прекращения дела по ст. 76.2 УК РФ и ст. 25.1 УПК РФ. Частичная компенсация морального вреда в размере 150 000 рублей документально не была подтверждена. Кроме того, прокурор и представитель потерпевших возражали против прекращения дела. Государственный обвинитель также считал, что суд незаконно оставил без рассмотрения гражданский иск потерпевшей, ошибочно применив ч. 2 ст. 306 УПК РФ.

Проверив материалы дела, апелляционная инстанция нашла постановление подлежащим отмене, отметив, что согласно ст. 76.2 УК РФ и ст. 25.1 УПК РФ, прекращение дела с назначением судебного штрафа возможно лишь при условии полного возмещения вреда. Однако суд в своем решении указал лишь на частичную компенсацию. Кроме того, мнение потерпевших и прокурора, выступавших против прекращения, не было учтено надлежащим образом. Суд также неправильно применил нормы ч. 2 ст. 306 УПК РФ, регулирующие вопросы вынесения оправдательного приговора, для оставления без рассмотрения гражданского иска. Указанные нарушения уголовно-процессуального закона являются существенными и неустранимыми в апелляционной инстанции.

На основании изложенного, руководствуясь статьями УПК РФ, суд постановил: Постановление Динского районного суда Краснодарского края от 20 марта 2018 года отменить. Удовлетворить апелляционное представление прокурора и апелляционную жалобу представителя потерпевших. Уголовное дело в отношении П. Л. И. по ч. 3 ст. 264 УК РФ направить на новое судебное рассмотрение в тот же суд, в ином составе суда, со стадии судебного разбирательства1.

Как видно из данного примера, суд первой инстанции неправильно истолковал нормы закона и как следствие — неправильно разрешил дело, нарушив права потерпевшего.

Другой правовой пробел можно увидеть, если проанализировать нормы УПК РФ о прекращении уголовного дела или уголовного преследования с точки зрения лингвистических конструкций в контексте позиции Верховного Суда РФ. Так из УПК РФ следует, что «Суд по собственной инициативе или по результатам рассмотрения ходатайства, поданного следователем с согласия руководителя следственного органа либо дознавателем с согласия прокурора, в порядке, установленном настоящим Кодексом, в случаях, предусмотренных статьей 76.2 Уголовного кодекса Российской Федерации, вправе прекратить уголовное дело или уголовное преследование <…>», в то время как, обзор практики Президиума Верховного Суда Российской Федерации описывает прекращение уголовного дела или уголовного преследования как обязанность суда — «если в ходе судебного разбирательства суд придет к выводу о невозможности прекращения уголовного дела в связи с деятельным раскаянием либо примирением сторон, то он при отсутствии возражений подсудимого прекращает уголовное дело с назначением судебного штрафа». Ранее Верховный Суд отмечал, что судам необходимо при рассмотрении каждого уголовного дела анализировать, присутствуют ли основания для применения к лицу статьи 76.2 Уголовного Кодекса, то есть для назначения судебного штрафа2. То есть одна и то же ситуация может быть истолкована и как право и как обязанность, что конечно же, значительно затрудняет практику правоприменении.

Институты прекращения уголовного дела и уголовного преследования имеют особое значение в уголовном процессе, они направлены на гуманизацию и оптимизацию правосудия. Благодаря им, представляется возможность корректировать обвинительный уклон, освобождая от дальнейшего производства лиц, чья виновность не доказана, либо деяния которых утратили общественную опасность. Тем не менее, недостаточно проработанная законодательная база приводит к системным проблемам в правоприменительной практике, которые снижают эффективность этих институтов и создают риски для прав участников процесса.

Множество вопросов, возникающих в связи с прекращением уголовного разбирательства и преследования, свидетельствуют о существовании явных законодательных несовершенств. С целью улучшения функционирования данных правовых механизмов, усиления защиты прав граждан, а также обеспечения соблюдения законности и справедливости, мы замечаем потребность в корректировке норм уголовно-процессуального права. Эти уточнения должны быть направлены на четкое разграничение оснований и последствий, устранение внутренних противоречий (в частности, в институте судебного штрафа) и детализацию процессуальных гарантий для всех участников процесса.

Для устранения выявленных проблем предлагается внести следующие изменения в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации.

1. Изложить статью 25.1 УПК РФ в следующей редакции: Суд по собственной инициативе или по результатам рассмотрения ходатайства... обязан прекратить уголовное дело или уголовное преследование в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, если это лицо возместило ущерб или иным образом загладило причиненный преступлением вред, и назначить данному лицу меру уголовно-правового характера в виде судебного штрафа, за исключением случаев наличия обстоятельств, препятствующих принятию данного решения (неподтверждение обоснованности подозрения или обвинения, отсутствие согласия лица, неполнота материалов).

Данное изменение направлено на реализацию принципа процессуальной экономии и устранение противоречия, когда одна и та же ситуация трактуется и как право, и как обязанность. При выполнении всех формальных условий у суда должна возникать корреспондирующая обязанность, что исключит субъективизм и обвинительный уклон

2. Также предлагаем внести изменения в статью 306 УПК РФ (в части судьбы гражданского иска) изложить ее в следующей редакции: При постановлении оправдательного приговора, вынесении постановления или определения о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям (пункты 1 и 2 части первой статьи 24, пункт 1 части первой статьи 27 УПК РФ) суд отказывает в удовлетворении гражданского иска. В остальных случаях, включая прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям (в том числе по статье 25.1 УПК РФ), суд оставляет гражданский иск без рассмотрения. Оставление судом гражданского иска без рассмотрения не препятствует последующему его предъявлению и рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства.

Предлагаемая редакция направлена на четкое разграничение процедур реализации гражданского иска, свойственных для реабилитирующих и нереабилитирующих оснований прекращение уголовного дела.

Литература:

1. Апелляционное постановление от 12.09.2018 № 22–5359/2018. // URL: https://sudact.ru/regular/doc/t576Q4JHWtdt/ // (дата обращения: 05.02.2026).
2. Иванова, В. В. Проблемы прекращения уголовного дела или уголовного преследования. С. 106.
3. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ (ред. от 29.12.2025) // СЗ РФ. 2001. № 52. Ст. 492.
4. Талалаев, К. А. «Отказ от уголовного преследования» и «прекращение уголовного преследования» / К. А. Талалаев. — Текст: непосредственный // Основы экономики, управления и права. — 2020. — № 4. — С. 46.