This article addresses the issue of compensation for moral harm in cases of violation of property rights where the law does not expressly provide for such a remedy. The subject of the research is the diminishment of the intangible value of a property benefit as an independent ground for compensation for moral harm. The object of the research comprises civil law relations arising from damage to property interests affecting the personal sphere of the injured party. The study employs formal legal, comparative legal, and analytical methods. It examines such aspects as the presumption of suffering, the limits of civil liability, and the criteria of a non-restorable personal resource. The main conclusions emphasize the need for a restrictive approach and legislative clarification of assessment criteria. The author’s contribution lies in formulating criteria for determining the special personal significance of a property benefit and proposing rules on the allocation of the burden of proof.

Keywords: moral harm, property rights, intangible value, civil liability, judicial practice, presumption of suffering, personal significance.

Статья 2 Конституции Российской Федерации закрепляет приоритет человека, его прав и свобод как высшей ценности и возлагает на государство обязанность их признания, соблюдения и защиты. В системе гражданско-правовых средств охраны как личных неимущественных, так и имущественных прав важное место занимает институт компенсации морального вреда.

Несмотря на почти тридцатилетнюю практику применения данной нормы, вопрос о допустимости компенсации морального вреда при нарушении имущественных прав остается дискуссионным, особенно в случаях, когда специальный закон прямо не предусматривает такую возможность (в отличие, например, от законодательства о защите прав потребителей). Возникает неопределенность: допустимо ли взыскивать компенсацию, какие обстоятельства подлежат учету, как определить размер выплаты, не превращается ли она в дублирование имущественной ответственности.

Позиции Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации в последние годы существенно развили подход к данной проблеме. В частности, в Постановлении Пленума ВС РФ от 15.11.2022 № 33 разъяснено, что нарушение имущественных прав гражданина может одновременно повлечь нарушение его личной сферы и причинение нравственных страданий, а потому не исключает компенсации морального вреда в силу общих положений ГК РФ. Конституционный Суд так же указывал, что суд не вправе отказывать в компенсации морального вреда лишь на том основании, что потерпевшему уже причинен имущественный ущерб (Постановление от 26 октября 2021 г. № 45-П, постановление от 8 июня 2015 г. № 14-П, определение от 27 октября 2015 г. № 2506-О и др.). Однако остается открытым ключевой вопрос: в каких именно случаях нарушение имущественного права затрагивает личную сферу настолько, что оправдывает самостоятельную денежную компенсацию нравственных страданий? Настоящая статья посвящена анализу данной проблемы через призму умаления нематериальной ценности имущественного блага.

Моральный вред — это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права либо нарушающими имущественные права гражданина. В определении перечислены не все, а наиболее часто встречающиеся на практике случаи нарушения неимущественных прав. Моральный вред может компенсироваться независимо от того, предусмотрена такая возможность в отдельных законах или нет, т. е. в силу общих положений ГК РФ [3]. На правонарушителя по общему правилу при ее реализации принудительно возлагаются внеэквивалентные имущественные лишения в денежной форме [1].

В контексте компенсации морального вреда при нарушении имущественных прав возможны две противоположные презумпции:

Презумпция аналогичности страданий: нравственные страдания при нарушении имущественных прав по своим значимым характеристикам равнозначны страданиям при нарушении личных неимущественных прав.

Презумпция различия: страдания при нарушении имущественных прав по своей природе и интенсивности отличаются от страданий при посягательстве на жизнь, здоровье, честь или достоинство.

Представляется более обоснованной вторая презумпция. Имущественные права по своей природе направлены на удовлетворение экономических интересов [8]. Их нарушение, как правило, устраняется посредством восстановления имущественного положения, то есть возмещения убытков, возврата имущества, исполнения обязательства в натуре. Эмоциональный отклик на утрату имущества не может автоматически приравниваться к страданиям от утраты близкого человека или причинения вреда здоровью. Образ «скупого рыцаря», скорбящего о золоте, не может служить универсальным правовым ориентиром.

Следовательно, компенсация морального вреда при нарушении имущественных прав должна рассматриваться как исключение, а не общее правило, требующее доказательства особых обстоятельств.

Оценка морального вреда при нарушении имущественного права допустима лишь при условии, что она не превращается в дублирование имущественной ответственности. Восстановление положения, существовавшего до нарушения, как универсальный способ защиты имущественного права направлено на устранение объективных экономических последствий правонарушения. Однако оно не способно устранить внеэкономическое умаление ценностной характеристики конкретного имущественного блага, если таковая имела место.

Любое правонарушение затрагивает личную сферу гражданина, вызывая эмоциональную реакцию. Но правовое значение имеют лишь те нравственные страдания, которые связаны с утратой или умалением нематериального компонента имущественного права, не подлежащего восстановлению равной имущественной мерой. Здесь проходит граница между допустимой компенсацией морального вреда и необоснованным расширением гражданско-правовой ответственности.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» справедливо обращает внимание на то, что нарушение имущественных прав может одновременно повлечь нарушение и неимущественных прав. В такой ситуации компенсация морального вреда присуждается в силу общих положений ГК РФ. В случае причинения имущественного вреда жизни или здоровью моральный вред презюмируется и его наличие доказывать не требуется. Истец должен обосновать лишь размер компенсации.

Обратимся к «Обзору судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2023)» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 19.07.2023). Показательным является дело о гибели домашнего животного. Так, гибель домашнего животного может являться основанием для возложения на виновное лицо гражданско-правовой ответственности в виде компенсации вреда за нарушение. А. обратилась в суд с иском к С. о взыскании компенсации морального вреда в размере 10000 руб., сославшись на то, что 12 ноября 2019 г. ответчик, управляя принадлежащим ему автомобилем, нарушил правила дорожного движения, совершив на пешеходном переходе наезд на принадлежавшую истцу собаку, переходившую дорогу в сопровождении свекрови истца. От полученных травм собака погибла, спасти ее не удалось.

Суды нижестоящих инстанций отказали в компенсации морального вреда, сославшись на то, что в силу ст. 137 ГК РФ животные признаются имуществом. Однако Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ указала на неправильность такого подхода. Несмотря на распространение на животных режима имущества, законодатель подчеркивает их особый статус, запрещая жестокое обращение и используя категории гуманности и нравственности.

Гибель животного способна причинить владельцу не только имущественный ущерб, но и глубокие нравственные страдания, обусловленные эмоциональной привязанностью. Предоставление другого животного не способно воспроизвести индивидуальную связь, существовавшую ранее.

В данном случае компенсация морального вреда направлена именно на возмещение невосстанавливаемого личностного компонента имущественного блага.

То, что такая вещь как жизнь домашнего животного является особой ценностью, не вызывает сомнения. Но чтобы разобраться с оценкой других вещей, рассмотрим другой пример из отечественной практики — уничтожение ели, имевшей для пожилой женщины значение памяти о сыне. В 2017 году 86-летняя жительница Тюменской области вышла во двор своего дома и обнаружила, что в ее палисаднике больше нет ели, которая для нее была памятью о умершем сыне и составляла нематериальную ценность. Заместитель главы администрации района впоследствии указал, что дерево спилили из-за «несогласованности», а лицо, которое допустило данную несогласованность, привлечено к дисциплинарной ответственности. Формально речь идет об имуществе, стоимость которого может быть определена и возмещена. Однако рыночная оценка не охватывает субъективную нематериальную ценность конкретного дерева как символа личной утраты. Ель в данном случае как имущество имеет интерес особого пристрастия — это неимущественная ценность определенного имущественного блага для его обладателя. Субъективный или личный характер этой ценности обусловлен тем, что данное благо, составляющее объект обязательства, не имеет особенной сверхрыночной или внерыночной ценности ни для кого, кроме одного конкретного лица или малой социальной группы, для которой эта ценность является общей.

Такая особенная ценность обыкновенно не влияет на рыночную стоимость данного блага. Это сильные чувства привязанности и повышенной значимости, обусловленные теплыми воспоминаниями и светлой памятью, духовными символами, традициями, обычаями и прочими произведениями человеческой души, находящими сочувственный отклик в общественном сознании [7].

Из этих примеров следует, что компенсация морального вреда допустима тогда, когда имущественное право включает в себя индивидуально-определенный объект, обладающий для потерпевшего особой личностной значимостью, не сводимой к его рыночной стоимости.

Носителями неимущественной ценности могут быть только индивидуально-определенные вещи. Но здесь существует мнение, что можно зайти совсем далеко и признать даже нарушение чисто имущественного обязательства как фактор, способный причинять нравственный вред [7]. Так, например, деньги как вещи, определенные родовыми признаками, не могут обладать субъективной ценностью, пока они не становятся индивидуально-определенными вещами (например, старинные монеты или банкноты, купюра, на которой любимый человек оставил когда-то послание, и т. д.).

Представляется возможным выделить следующие признаки имущественного блага, умаление которого может служить основанием для компенсации морального вреда: индивидуальная определенность объекта, доказанная эмоциональная привязанность или особая символическая значимость, невозможность полного восстановления личностного компонента путем имущественного возмещения, выход последствий за пределы обычного хозяйственного риска и типичных экономических потерь, особое ценностное значение должно доказываться потерпевшим, поскольку именно он ссылается на соответствующее основание компенсации. Деликвент вправе представлять доказательства, опровергающие исключительный характер заявленных страданий.

Компенсация не должна применяться в случаях, когда нарушение затрагивает исключительно экономический интерес, который может быть полностью восстановлен равной имущественной мерой [2]. Само по себе утверждение о высокой субъективной значимости денежных средств, акций или иных родовых вещей не образует основания для компенсации морального вреда.

С учетом изложенного целесообразно рассмотреть возможность дополнения ст. 151 ГК РФ указанием на допустимость компенсации морального вреда при нарушении имущественных прав гражданина в случаях, когда:

— имущественное благо имеет для него доказанное особое личностное значение;

— соответствующий нематериальный компонент не подлежит восстановлению посредством обычных способов защиты;

— нарушение повлекло выходящие за пределы обычных экономических потерь нравственные страдания.

Такой перечень должен носить неисчерпывающий характер, обеспечивая гибкость правоприменения и одновременно ограничивая произвольное расширение ответственности.

Компенсация морального вреда при нарушении имущественных прав не должна рассматриваться как универсальное средство реагирования на любое имущественное посягательство. Ее применение оправдано лишь тогда, когда имущественное право включает невосстанавливаемый нематериальный компонент, умаление которого затрагивает личную сферу потерпевшего.

Таким образом, основной идеей статьи является обоснование необходимости ограничительного и дифференцированного подхода к компенсации морального вреда при нарушении имущественных прав, основанного на концепции особой личностной ценности имущественного блага. Формирование четких критериев такого подхода позволит обеспечить баланс интересов сторон, предотвратить злоупотребления и повысить предсказуемость судебной практики.

Литература:

1. Басманова Н. К. Понятие вреда в правоотношениях возмещения и компенсации // Вестник КрасГАУ. 2008. № 3. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/ponyatie-vreda-v-pravootnosheniyah-vozmescheniya-i-kompensatsii (дата обращения: 01.02.2026).
2. Власенко О. Б. Проблема определения размера компенсации морального вреда // Теория и практика современной науки. 2024. № 3 (105). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/problema-opredeleniya-razmera-kompensatsii-moralnogo-vreda-1 (дата обращения: 03.02.2026).
3. Егорова, М. А. Компенсация морального вреда: новые тенденции // Вестник Самарской гуманитарной академии. Серия: Право. 2017. № 1–2 (19). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/kompensatsiya-moralnogo-vreda-novye-tendentsii (дата обращения: 06.02.2026). 1
4. Подрабинок, Е. М., Тарасов, И. Н. Особенности доказывания нравственных страданий при рассмотрении дел о компенсации морального вреда // Российское право: образование, практика, наука. 2025. № 2. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/osobennosti-dokazyvaniya-nravstvennyh-stradaniy-pri-rassmotrenii-del-o-kompensatsii-moralnogo-vreda (дата обращения: 03.02.2026).
5. Канторович Я. А. Основные идеи гражданского права. С. 189–190. URL: https://djvu.online/file/BSO3TtVnSrGIg. 4
6. Соломин, С. К., Соломина, Н. Г. Нематериальные блага в правовом механизме компенсации морального вреда // Вестн. Том. гос. ун-та. 2024. № 503. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/nematerialnye-blaga-v-pravovom-mehanizme-kompensatsii-moralnogo-vreda (дата обращения: 01.02.2026).
7. Дегтярев, С. Л. Необходимые для разрешения вопросы при компенсации морального вреда в гражданском судопроизводстве // Вестник УЮИ. 2024. № 2 (104). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/neobhodimye-dlya-razresheniya-voprosy-pri-kompensatsii-moralnogo-vreda-v-grazhdanskom-sudoproizvodstve (дата обращения: 02.02.2026).
8. Табунщиков А. Т. Компенсация морального вреда в России и за рубежом: многоаспектность проблемы // Nomothetika: Философия. Социология. Право. 2009. № 2 (57). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/kompensatsiya-moralnogo-vreda-v-rossii-i-za-rubezhom-mnogoaspektnost-problemy (дата обращения: 10.02.2026).