Великая Отечественная война, как мы все знаем, — это не просто историческое событие с датами и фактами, а страшное испытание, которому подвергся наш народ. И, конечно же, оно не могло обойти стороной и Русскую православную церковь. Священнослужители и верующие люди, оказавшись в тяжелых условиях немецкой оккупации, должны были не просто выживать, но при этом еще не терять веры в Бога и помогать нуждающимся, особенно, если учесть, что предвоенные десятилетия сильно ослабили Церковь. В 1920–30-е годы происходило массовое разрушение и закрытие храмов, а священно и церковнослужители подвергались репрессиям. Например, в августе 1937 года по обвинению в «антисоветской агитации» был арестован Сергей Покровский — священник Архангельской церкви села Никитского Медынского района. Он служил в храме с 1908 года и пользовался большим уважением у прихожан. Когда начались репрессии, отца Сергия стали принуждать отказаться от сана, угрожали лишением жизни. Но угроз протоиерей Сергий не испугался. Все же, следствием, по показаниям лжесвидетелей, было установлено, что он, проводя систематически контрреволюционную агитацию, в беседах с гражданами восхваляли Гитлера и фашистскую Германию. Отец Сергий своей вины не признал, но его все-равно приговорили к расстрелу. И только в 1991 году он был реабилитирован и причислен к лику новомучеников и исповедников Русской Православной церкви [1].

Такая же участь постигла в 1938 году отца Ивана Зерцалова, священника храма Воскресения Христова в селе Кременское [2, с. 53], который «имел несчастье» учиться в семинарии вместе с Иосифом Джугашвили (Сталиными) и священника храма Георгия Победоносца в селе Егорье Иоанна Нечаева [2, с. 52].

Массовые репрессии против священнослужителей и верующих в 1930-е годы не были случайными. Они являлись закономерным следствием идеологии и политических целей большевистской партии и совпали с периодом ужесточения мер, применяемых советской властью.

Стоит отметить, что в этот период многие храмы были полностью или частично разрушены, или превращены в склады, клубы, зернохранилища. А храмы для Русской православной церкви — это не просто здания, а сердцевина церковной жизни, материальное воплощение веры и места совершения таинств, поэтому их разрушение — это серьезный удар для Церкви.

В период немецкой оккупации Медынского района с октября 1941 по январь 1942 года политика немецких властей в отношении Церкви была неоднозначной. С одной стороны, фашисты разрешали в пропагандистских целях открывать закрытые ранее храмы, чтобы создать видимость «освобождения» от советской власти, и показать себя «освободителями». С другой стороны, не стоит забывать, что немцы преследовали исключительно собственные интересы, пытаясь использовать церковь для укрепления своей власти и контроля над населением.

Так, старожилы села Никитское Медынского района рассказывали, что во время войны колхозное зерно хранилось в здании Архангельской церкви, запертой на замок, ключ от которого находился у смотрящего в селе [3, с. 234]. Местные жители пожаловались оккупантам, что голодают, и тогда те взломали дверь церкви, и народ смог получить доступ к зерну, тем самым немцы показали себя «освободителями».

Память о войне хранит и храм Воскресения Христова в селе Кременское. Местные жители говорили, что во время оккупации гитлеровцы, зайдя в церковь, стреляли в лики святых. Следы от выстрелов сохранились на стенах храма до сих пор [2, с. 53].

Теперь обратимся к городским храмам. Собор Константина и Елены — главный собор города, сердце Медыни. Ему принадлежала деревянная церковь Благовещения Пресвятой Богородицы, находящаяся на городском кладбище, а также приписная домовая церковь при Медынском тюремном замке и каменная часовня на городской торговой площади [4].

Собор был закрыт в 1938 году, чуть раньше разрушена колокольня [5]. Здание стало использоваться под государственные нужны. Но вот интересный факт: в начале войны, в соборе принимали присягу те, кого призывали на фронт. Именно для этой цели, на его внутренней стене красной краской была написана военная присяга. Это, говорит о том, что храм использовали как идеологическое оружие в борьбе с захватчиками. Собор сильно пострадал во время войны, т. к. город подвергался массированным бомбардировкам, был полностью разрушен купол.

В 1943 году происходит поворотный момент. 4 сентября Иосиф Сталин встретился с митрополитами Сергием (Страгородским), Алексием (Симанским) и Николаем (Ярушевичем) [6]. По итогам этой встречи были приняты ключевые решения о смягчении политики в отношении Русской православной церкви. Эти решения были обусловлены комплексом причин, в первую очередь, связанных с критической ситуацией на фронтах Великой Отечественной войны и необходимостью мобилизации всех внутренних ресурсов страны. В условиях, когда страна боролась за выживание, государству были необходимы любые рычаги для поддержания морального духа, веры в победу и единства нации.

Несмотря на все испытания, которым подвергалась десятилетиями Русская православная церковь, она все же смогла сохранить свое влияние на население, так как была тесно связана с русской историей, культурой и традициями. Иосиф Сталин прекрасно понимал, если Церковь встанет на сторону государства, это может поспособствовать поднятию патриотизма среди народа. И, дав ей некоторую свободу, Церковь начала активно помогать фронту не только своими пожертвованиями, но и молитвами, тем самым поднимая национальный дух верующих, что было очень необходимо государству.

Для Советского Союза еще было очень важно, как он смотрится в глазах соседних западных стран. Он не хотел показать себя государством с жестким тоталитарным режимом, где «религия — это опиум для народа». Поэтому для укрепления международных отношений, налаживание отношений с Церковью было решающим шагом.

Согласно Постановлению СНК СССР от 28 ноября 1943 года за № 1325 «О порядке открытия церквей» [7], по ходатайству верующих и с одобрения правительственных органов стало возможным открывать ранее закрытые храмы.

Так, в декабре 1943 года, согласно архивным документам [8], Община верующих г. Медыни ходатайствовала перед Архиепископом Смоленским Василием об открытии городского Собора Константина и Елены. Но ответа от него они не получили. Тогда представители общины Березкина Ирина Ивановна, Беляева Екатерина Николаевна и Лесовская Евдокия Герасимовна обратились с прошением к Председателю при Совнаркоме СССР по делам русской прав церкви тов. Карпову. В своем прошении они отметили, что в Медыни на конец декабря 1943 года было 3 храма. Один — Казанской иконы Божией Матери — был частично разрушен немцами, и у общины нет средств для его ремонта, другой — старообрядческий, в честь Покрова пресвятой Богородицы, большого ремонта не требовал, но был неудобен для богослужения, т. к. невместителен. Поэтому представители общины просили о разрешении занять городской собор, одна часть которого была занята под клуб, а два других предела с отдельным входом, заняты под ссыпку зерна. Эту складскую часть они и просили для богослужений. Взамен община обещала все собранные ею в ходе богослужений средства передавать в Фонд обороны на военные нужды.

В январе 1944 года медынская община получила отказ от Архиепископа Василия, обоснованный тем, то здание занято государством.

Но все же, церковь в городе Медынь была открыта! Это был не городской собор, а храм в честь Казанской Иконы Божией Матери. 3 мая 1944 года община верующих смогла зарегистрировать религиозное общество при Казанской церкви, а с 3 июня 1944 года, после небольшого ремонта, церковь начала работать [8].

Стоит отметить, что на тот момент, ближайшая от нее церковь находилась в 20 км в с.Лукьянове в Малоярославецком районе.

Война не пощадила многие храмы Медынского района. Они разбирались на военные нужды или для строительства жилых помещений для населения, ведь во время оккупации многие дома были сожжены немцами. Так, полностью исчезли церкви в селах Архангельское на Драни, Городня, Адуево, Бордуково, Николо-Матренино, Рождество на Шани. После войны они так и не были восстановлены. Не осталось даже фотографий этих храмов, мы можем различить лишь церковное место.

В заключении, хочется отметить, что несмотря на принятие ряда мер, смягчающих отношения между государством и Церковью, репрессивные действия по отношению к священнослужителям проявлялись и во время войны, когда те, вступив в ряды Красной Армии, уходили на фронт. Многих из них и там безосновательно обвиняли в сотрудничестве с немецкими оккупантами и расстреливали по приговорам военных трибуналов. Но несмотря на все трудности и испытания, Русская православная церковь не только выстояла, но и внесла свой неоценимый вклад в Победу.

Литература:

1. Священномученик Сергей Покровский // Азбука веры. URL: https://azbyka.ru/days/sv-sergij-pokrovskij (дата обращения: 10.01.2026).
2. Медынь — любимый сердцу уголок / Сост. В. В. Чугаева, А. В. Акинина. Медынь. 2024. 145 с.
3. Пятайкин Н. Н. Историческая энциклопедия Медынского района. Медынь, 2020. 847 с.
4. Государственный архив Калужской области. Ф. 33 Оп. 3. Д.795.
5. Государственный архив Смоленской области. Ф. Р-2360 Оп. 1 Д. 869.
6. Встреча иерархов со Сталиным в Кремле // Православие.Ru. URL: https://pravoslavie.ru/96729.html?ysclid=mh82dy32x6917467425 (дата обращения: 11.01.2026).
7. Постановление СНК СССР от 28 ноября 1943 г. № 1325 «О порядке открытия церквей». 28 ноября 1943 г. // Электронная библиотека исторических документов (ЭБИД). URL: https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/305798-postanovlenie-snk-sssr-ot-28-noyabrya-1943-g-1325-o-poryadke-otkrytiya-tserkvey-28-noyabrya-1943-g?ysclid=mh52f5p8vn278928911 (дата обращения: 11.01.2026).
8. Государственный архив Калужской области. Ф. Р-3501. Оп. 1. Д. 332.