В психологическом консультировании всё чаще звучат формулировки вроде: «я живу не свою жизнь», «вроде бы всё есть, но внутри пусто», «я не понимаю, чего хочу на самом деле». Эти высказывания не всегда связаны с конкретными кризисными событиями — утратами, разводами или резкими жизненными переменами. Скорее, они отражают более общее переживание утраты внутренней опоры и жизненной направленности.

В психологии подобные состояния принято описывать как экзистенциальный кризис — кризис, затрагивающий не отдельные сферы жизни, а её смысловые основания [3; 4]. Человек может продолжать выполнять привычные роли и социальные обязанности, но при этом всё чаще сталкивается с ощущением внутреннего рассогласования и отчуждения от собственной жизни.

При этом нельзя игнорировать тот факт, что сегодня значительная часть представлений о том, какой должна быть «хорошая» и «успешная» жизнь, формируется в цифровой среде. Социальные сети задают образы благополучия, успеха и самореализации, с которыми человек регулярно сравнивает себя. Это сравнение не всегда осознаётся, но может постепенно смещать ценностные ориентиры и усиливать разрыв между тем, что человеку действительно важно, и тем, как он живёт [5; 9; 10].

В данной статье предлагается рассмотреть экзистенциальный кризис именно в этом контексте. Выдвигается гипотеза о том, что ориентация на транслируемые в социальных сетях ценности может быть связана с особенностями проживания экзистенциального кризиса, а аутентичность личности может играть в этой связи ключевую роль.

Экзистенциальный кризис как переживание утраты жизненной опоры

Экзистенциальный кризис чаще всего переживается не как резкий слом, а как постепенное ощущение, что привычные ориентиры перестают «работать». В логотерапии В. Франкла это состояние описывается как экзистенциальный вакуум — переживание внутренней пустоты, утраты смысла и жизненной направленности [3]. Человек может продолжать жить внешне активной жизнью, но внутренне испытывать ощущение бессодержательности происходящего.

И. Ялом связывает подобные переживания с избеганием ответственности за собственный выбор и опорой на внешние сценарии жизни. Когда человек живёт так, «как принято» или «как нужно», не задавая себе вопроса о собственных ценностях, экзистенциальная тревога и чувство внутреннего отчуждения со временем нарастают [4].

В отечественной психологии экзистенциальный кризис рассматривается через нарушение смысловой регуляции жизни. По Д. А. Леонтьеву, ощущение осмысленности формируется тогда, когда жизненные решения опираются на значимые для человека ценности. Если между ценностями и реальной жизнью возникает устойчивый разрыв, человек сталкивается с кризисом смысла [1].

В этом смысле экзистенциальный кризис можно понимать как переживание утраты внутренней согласованности: человек больше не чувствует, что живёт в соответствии с тем, что для него действительно важно.

Аутентичность личности: когда жизнь ощущается «своей»

Ощущение того, что жизнь является «своей», тесно связано с понятием аутентичности. В гуманистической психологии К. Роджерс связывал психологическое благополучие с конгруэнтностью — соответствием между внутренними переживаниями человека и его поведением [2]. Когда человек вынужден постоянно подстраиваться под внешние ожидания, постепенно утрачивается контакт с собственным опытом.

В экзистенциальном подходе аутентичность понимается как готовность признавать свободу выбора и брать ответственность за собственную жизнь [4; 11]. Жить аутентично — значит не просто следовать импульсивным желаниям, а осознанно выбирать, соотнося внешние требования с внутренними ценностями.

Современные психологические модели рассматривают аутентичность как динамическое состояние, включающее осознание себя, автономность и относительную независимость от внешнего давления [7]. С практической точки зрения снижение аутентичности проявляется в ощущении, что человек живёт «не своей» жизнью, ориентируется на чужие ожидания и всё меньше понимает, чего он хочет сам.

Именно это переживание часто лежит в основе экзистенциального кризиса, с которым люди приходят в консультирование.

Социальные сети как фактор ценностного смещения

Социальные сети становятся одной из сред, где формируются и закрепляются представления о ценностях и жизненной успешности. Алгоритмическая организация контента усиливает видимость определённых образов жизни, делая их кажущейся нормой [6]. Пользователь регулярно сталкивается с демонстрациями достижений, благополучия и признания, которые редко сопровождаются показом сомнений, кризисов и внутренних конфликтов.

Психологически важным механизмом здесь является социальное сравнение. Сравнение себя с другими — естественный способ ориентироваться в социальной реальности, однако в цифровой среде оно приобретает особую интенсивность [5]. Такое сравнение часто носит восходящий характер и может постепенно смещать ценностные ориентиры в сторону внешних критериев — статуса, признания, социальной видимости [10].

Феномен демонстрируемого успеха усиливает этот процесс. Социальное одобрение в виде лайков и комментариев становится показателем значимости, а жизненный путь всё чаще оценивается через призму внешнего признания [9]. В таких условиях внимание человека смещается с вопроса «что для меня важно?» на вопрос «как это выглядит со стороны?».

Аутентичность как ключ к пониманию экзистенциального кризиса

Сопоставляя экзистенциальный подход и исследования цифровой среды, можно предположить, что влияние социальных сетей на экзистенциальные переживания носит не прямой, а опосредованный характер. Речь идёт не о том, что социальные сети «вызывают» кризис, а о том, что они могут усиливать ценностное рассогласование.

Когда человек всё больше ориентируется на внешние стандарты, транслируемые в цифровой среде, возрастает риск утраты контакта с собственными ценностями. Это рассогласование может проявляться как снижение аутентичности — ощущение, что жизнь перестаёт быть внутренне согласованной. В свою очередь, именно это переживание может усиливать экзистенциальный кризис, связанный с утратой смысла жизни [3; 8].

В этом контексте аутентичность представляется не просто характеристикой личности, а важным психологическим механизмом, позволяющим понять, почему одни люди остро переживают экзистенциальные кризисы в условиях цифровой среды, а другие — нет.

Гипотеза и перспективы дальнейшего исследования

На основе проведённого анализа в статье формулируется гипотеза о том, что ориентация на ценности и стандарты успешности, транслируемые в социальных сетях, связана с особенностями проживания экзистенциального кризиса. Предполагается, что аутентичность личности может выступать опосредующим звеном в данной связи: чем ниже согласованность между внутренними ценностями и жизненной практикой, тем выше выраженность кризиса смысла [1; 3; 7].

Проверка данной гипотезы планируется в рамках последующего эмпирического исследования с использованием психодиагностических методик, направленных на оценку экзистенциальных переживаний, аутентичности и ценностных ориентаций. Настоящая статья задаёт теоретическую рамку для дальнейшей эмпирической работы.

Заключение

Экзистенциальный кризис можно рассматривать как переживание утраты внутренней согласованности и ощущения подлинности жизни. В условиях цифровой среды социальные сети могут усиливать ориентацию на внешние стандарты успешности и способствовать ценностному смещению, которое затрудняет проживание жизни в согласии с собой.

Аутентичность личности в этом контексте выступает важным психологическим ориентиром — как для понимания экзистенциальных кризисов, так и для практики психологического консультирования. Работа с восстановлением контакта с собственными ценностями и снижением зависимости от внешних стандартов может рассматриваться как одно из ключевых направлений помощи людям, переживающим кризис смысла в условиях современной цифровой культуры.

Литература:

1. Леонтьев Д. А. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности: монография. — 4-е изд., испр. и доп. — М.: Смысл, 2019. — 584 с. — ISBN 978–5–89357–385–5
2. Роджерс К. Р. Взгляд на психотерапию. Становление человека / пер. с англ. М. М. Исениной; общ. ред. и предисл. Е. И. Исениной. — М.: Прогресс, Универс, 1994. — 480 с. — ISBN 5–01–004150–2
3. Франкл В. Человек в поисках смысла: сборник / пер. с англ. и нем.; общ. ред. Л. Я. Гозмана, Д. А. Леонтьева; вступ. ст. Д. А. Леонтьева. — М.: Прогресс, 1990. — 368 с. — (Библиотека зарубежной психологии). — ISBN 5–01–001606–0
4. Ялом И. Д. Экзистенциальная психотерапия / пер. с англ. Т. С. Драбкиной. — М.: Независимая фирма «Класс», 1999. — 576 с. — (Библиотека психологии и психотерапии). — ISBN 5–86375–106–1
5. Festinger L. A theory of social comparison processes // Human Relations. — 1954. — Vol. 7, № 2. — P. 117–140. — DOI: 10.1177/001872675400700202
6. Jillespie T. The relevance of algorithms [Electronic resource] / Tarleton Gillespie. — ResearchGate. — 2014. — URL: https://www.researchgate.net/publication/281562384_The_Relevance_of_Algorithms (дата обращения: 09.01.2025)
7. Kernis M. H., Goldman B. M. A multicomponent conceptualization of authenticity: theory and research // Advances in Experimental Social Psychology. — 2006. — Vol. 38. — P. 283–357. — DOI: 10.1016/S0065–2601(06)38006–9
8. Längle A., Orgler C., Kundi M. The Existence Scale: A new approach to assess the ability to find personal meaning in life and to reach existential fulfilment // European Psychotherapy. — 2003. — Vol. 4, No. 1. — P. 135–151
9. Marwick A. Status update: Celebrity, publicity, and branding in the social media age. — New Haven; London: Yale University Press, 2013. — 384 p.
10. Meier A., Johnson B. K. Social comparison and envy on social media: A critical review // Current Opinion in Psychology. — 2022. — Vol. 45. — P. 101302. — DOI: 10.1016/j.copsyc.2021.101302
11. van Deurzen E., Arnold-Baker C. Existential therapy: distinctive features. — 2nd ed. — London: Routledge, 2018. — 224 p. — (Distinctive Features Series). — ISBN 978–1138825229